У вампиров тоже бывают неприятности

      — Дин…       Сэм стонет просто восхитительно, настолько, что разноцветные бабочки в животе Дина отчаянно вырываются наружу, вороша приятным трепетом все его внутренности. В голосе младшего брата звучит мольба, и кто такой Дин, чтобы отказать ему в просьбе? Старший Винчестер просто не может не повиноваться.       Поэтому он склоняется ближе к неутомимому телу Сэма, сжимает его член сильнее в своей крепкой ладони и двигает ей вверх-вниз нарочито медленно. Брат извивается под ним, цепляется за его плечи, толкая к себе еще ближе, хотя казалось бы, куда еще ближе? Его ноги обвиваются вокруг торса Дина и сжимают со всей своей вампирской мощью, заставляя его кости чуть ли не хрустеть. Сэму мало простой невинной дрочки, он пытается намекнуть об этом брату, но последний включает дурачка. Он игнорирует красноречивые намеки, продолжая доставлять брату мучительное удовольствие.       Вампиры очень терпеливы в сексе, им сложно дойти до развязки, но Сэм… Он невероятно активный и такой подвижный, постоянно крутится, пытается ускориться, а заодно ускорить и своего брата. Своими действиями он может довести Дина до точки кипения. Именно в такие моменты Винчестер становится неумолимым, жадным животным.       Но сейчас он пока способен удержать себя в руках, чем заставляет Сэма под ним раздражаться с каждой секундой все сильнее. Его острые клыки впиваются в мертвецки бледную шею, кусают ее сильно, чтобы темная кровь хлынула из мелких ранок на коже. Дин шипит, но не от боли, а от острого удовольствия, что моментально разносится по всему телу. Брат провоцирует его, потому что знает, насколько дикий кайф он ловит от таких простых манипуляций.       Дин почти рычит, его рука на чужом члене против собственной воли ускоряется, но Сэм не собирается тормозить. Холодным языком он собирает густые капли, мажет бледными губами по шее, всасывает темную кровь в рот. Когда две ранки затягиваются благодаря вампирской регенерации, Сэм хитро улыбается. Медленно отстраняясь от шеи брата, он пытается не стонать, чтобы не пролить драгоценную жидкость в своем рту.       Сэм целует Дина отчаянно, проводит окровавленным языком по его губам, окрашивая их в грязный алый цвет, и мычит задушенно ему в рот, потому что пальцы Дина слишком сильно надавили на чувствительную головку. Тяжелые капли крови щекотят подбородок и шею, но Винчестера-старшего только сильнее накрывает, а Сэм бессовестно пользуется этим. Выводить Дина из себя — это то, что любит делать Сэм.       А еще он любит, когда брат срывается, грубо хватает его за узкие бедра, переворачивает резко на живот, да так, что возбужденный член неприятно упирается в жесткую ткань покрывала. Любит, когда Дин без подготовки входит в него сразу до конца, вызывая жгучую боль в неразработанной заднице, хоть и трахались они совсем недавно. В такие моменты больно и самому брату, но ему уже глубоко плевать на любые ощущения, кроме накрывающего с головой возбуждения, что расширяет зрачки зеленых глаз и вышибает все мысли разом. Сэм любит, когда старший двигается быстро, вдалбливается в него с неистовой силой и скоростью, так, чтобы его колени дрожали и не могли нормально держать тело. Сэм цепляется руками за спинку кровати, иначе он просто рухнет лицом в подушку, и тогда комнату заполняют пошлые шлепки кожи об кожу и постукивания дерева о стену рядом. Звуки просто очаровывают, только вот младший их уже не слышит, ведь весь разум улетел в задницу, буквально. Сэму нравится ощущать вампирскую силу Дина, нравится подставляться и стонать, чувствовать сильные руки на боках и холодное дыхание на шее. Дин не кусает его, нет, он облизывает-целует его кожу так контрастно нежно, по сравнению с движениями его члена в заднице Сэма.       А еще Сэм любит, когда они резко меняются. Без слов, в густой тишине, полной секса и возбуждения, он переворачивается на спину с готовым на все возбужденным членом. Дин насаживается на него в позе наездника, самой удобной по его сугубо личному мнению, параллельно терзает губы брата и играется с его языком. Старший всегда растянут, в отличие от непродуманого младшего, потому оседлывает Сэма с невероятной легкостью и приглушенным стоном. В эти моменты накрывает уже не Дина, а Сэма. Ему сносит голову вид очаровательного брата на нем, его полуприкрытые глаза, открытый рот и блядские блестящие губы. Младший не может сдержаться, подлетает с подушек и сталкивается с Дином, покрывая его яркие веснушки невесомыми поцелуями. Их не так хорошо видно, но он успел разглядеть каждую.       Сэм любит спускаться поцелуями ниже, снова прокусывать кожу на шее, пока брат скачет на его члене, как в родео. Удовольствие прошибает обоих, когда младший в очередной раз размазывает кровь Дина по их губам и скулам, когда Дин сдавленно рычит в лицо Сэма и когда путает свои пальцы в его длиннющих девчачьих волосах. Кровь вампиров не такая вкусная, как людская, но братьям нравится играть с ней, доводя друг друга до болезненной грани.       Дин и Сэм любят часами пропадать в кровати, любят пробовать что-то новое и до дрожи по всему телу любят кончать одновременно, спустя несколько часов жаркого траха.       — Бля-я, — губы Дина вытягиваются, а на кровавых губах застывает стон удовольствия.       — Согласен, — кивает куда-то ему в ключицу брат. Его большие руки до сих пор лежат на лопатках Дина и прижимают к себе, а член покоится в уютной мокрой теплоте.       Старший Винчестер не торопится слезать с брата. Не то, чтобы у него не было сил, нет, уж их то в вампирском теле хоть отбавляй, он просто умеет ценить такие моменты.       — Мы не опоздаем на наш «званный ужин»? — тихо спрашивает Сэм и слабо шипит, когда брат пытается выпутать свои пальцы из его лохмов.       — Не должны, — отвечает сразу же Дин, победив наконец-таки надоедливые волосы Сэма, — потому что в противном случае Анаэль меня закопает.       Сэм смеется звонко и заразительно, от чего Дин не сдерживает ответной улыбки. После их минутки общего веселья, он все-таки слезает с брата. В теле разливается приятная посторгазменная нега вместе с ленью, идти никуда не хочется. Желание забить хуй на традиционный воскресный «ужин» и остаться валяться в специально купленной для плотских утех кровати маячит на краю сознания, но Винчестер быстро прогоняет ее. Тетушка Анаэль имеет высший уровень опасности в гневе, так что рисковать не стоит. Дину еще нужна голова на плечах.       Джинсы находятся быстро, майка еще быстрее. Пока Сэм возится в другом конце комнаты в поисках своих вещей, Дин уже успевает достать новую, не мятую рубашку и натянуть ее на себя. Оглядев себя, он сделал вывод, что выглядит весь неплохо. Быстро поправив свои растрепанные волосы, Дин перевел взгляд на брата, который все это время ебался с пряжкой ремня.       — Ты издеваешься? Уже без пяти восемь, — ворчит старший, когда подходит к Сэму.       — Я не виноват в том, что мои руки меня не слушаются, — ругается он в ответ.       Дин устало вздыхает. С видом заебавшегося от жизни пафосного ублюдка, он откидывает руки Сэма от ширинки и самолично застегивает пряжку ремня за одну секунду без особых проблем. Сэм только фыркает на это, гордо отворачиваясь и хватая рубашку с пола.       — Пуговицы хоть сможешь сам застегнуть? — усмехается Дин, на что получает красноречивый средний палец. — Эй!       — Пошли уже, остряк.       Вместе они выходят из комнаты, которая уже давным-давно стала их общей. Вообще, у них был достаточно большой выбор после того, как половина семьи свалила по своим делам. Победив в войне, вампирам больше ничего не угрожало и они смогли снова войти в свой обычный ритм жизни. Кроули свалил сразу на следующий день в свое собственное поместье, клятвенно обещая всем никогда больше не приходить на общие собрания. Конечно, он всего лишь выебывался, потому что ну куда он денется от своей семьи? Бобби уехал на свою свалку тоже довольно быстро. Он попросил быть Дина на связи и звонить если что, ведь старший Винчестер такой балбес, правда. Руфус отправился по своим стариковским делам, впрочем, ничего необычного. Кевин, как давно мечтал, отправился учиться в колледж. Сэм тогда очень гордился своим мальчиком и предлагал ему всевозможную помощь, однако тот отказывался. В планах Кевина было закончить не одно высшее заведение.       Но что стало неожиданностью, так это желание Джека и Клэр съехать из бункера. Они жили там около месяца, а потом решились торжественно объявить о своем уходе. Как объяснили двойняшки, они просто захотели попробовать на вкус обычную человеческую жизнь. Никто не был против.       Бункер опустел наполовину, но семья оставалось все такой же полной. Вампиры, что покинули общий дом не отказывались от членства в клане. Все они все еще оставались одной общей семьей и продолжали носить одну фамилию — Винчестеры.       Да-да, Винчестеры.       Решение снова объединить семьи не было спонтанным. Сэм долго советовался с Ровеной, обдумывал этот вариант и в конце-концов пришел к выводу, что лучшего решения он никогда не принимал в своей жизни. Бывшие Кэмпбеллы, что за прошедшее время уже успели поладить с Винчестерами и даже сдружиться, не были против.       Дин радовался, как маленький ребенок. Тогда он затискал брата до смерти, болтал о совместном главенстве и чудесном будущем. Сэм тяжко вздыхал, но старшего в ответ обнимал.       Единственное, что смущало Сэма, это его мать. Да, она давно умерла, но чтобы Мэри сказала, будь сейчас здесь, рядом со своим сыном? Тем более, когда Сэму открылась вся правда, рассказанная от лица Дина.       Когда их мама стала вампиром и членом семьи Винчестеров, во главе которой еще стоял Генри Винчестер, у нее на руках уже было два сына. Именно она была инициатором обращения, а Джон, как любящий и преданный муж, согласился. Они жили в вампирской семье счастливо, их принимали и ценили все вампиры, даже Кроули не был исключением.       Все пошло наперекосяк, когда Генри решил отдать бразды правления Джону. Казалось бы, что такого? Старый Генри устал от вампирской жизни и изъявил желание уйти на покой, оставляя семью на того, кто стал ему близок за такое короткое время. Глава доверял Джону, потому его выбор стал очевидным для всех. Для всех, кроме Мэри. Непонятно, что точно послужило красной тряпкой для молодой вампирши, но она обозлилась на старика Генри. По ее словам, которые Дин подслушал за дверью родительской комнаты, Джон не имел права становится главой. Мэри считала, что нет кандидата достойнее ее самой, а Джон просто не сможет нормально управлять такой мощной семьей. Она кидалась обвинениями на Генри за его поспешные и глупые решения, называла его маразматиком и не раз предлагала мужу сбежать из этой чокнутой семейки, в которой даже главного не могут нормально выбрать. Джон, которому Винчестеры стали ближе родных членов семьи, с сожалением отказал своей супруге. И в итоге Мэри сбежала одна, прихватив с собой своего младшего сына.       Сэм тогда упорно отказывался верить в слова брата, ведь мать, которую он знает, всегда была спокойной и уравновешенной женщиной, умела принимать верные решения, была невероятно мудрой. Дин не настаивал, он понимал, что младшему сложно поверить в столь бредовый рассказ. Поэтому Сэму хотелось думать, что весь этот скандал на пустом месте из-за какого-то глупого главенства был лишь прикрытием, чтобы обоснованно уйти из семьи. Мэри всегда была умной и хитрой, вероятно, ей просто не пришлась по душе семья Винчестеров. Потому она и создала свой собственный клан.       Однако вопрос, почему же Мэри всю жизнь настраивала своего сына против Винчестеров, все еще оставался открытым. Была ли это банальная ненависть или обида на «предательство» мужа, Сэм не знал и, кажется, никогда больше не узнает.       Но прошлое остается в прошлом. Здесь не было ни Джона, ни Мэри, были Сэм и Дин, которые нашли свой путь в этой жизни.       — О чем задумался? — спрашивает Дин, ненавязчиво толкая брата локтем в бок. Они уже почти дошли до общего зала.       — Да так, — отмахнулся младший, когда заворачивал за угол.       — Могли бы и потише трахаться.       Адам сидел за одним из многочисленных стульев напротив большого стола-карты, закинув на него свои ноги. Он был у себя дома, так что мог позволить себе такую халатность. Только вот Сэм так не считал, потому смахнул его грязные конечности одним грозным движением руки.       — А ты уши прикрывай, — съехидничал Дин, пока Адам недовольно пыхтел и опускал ноги на пол.       — Вам повезло, что Руби с Анаэль еще не пришли, а то застебали бы вас по полной программе, — язвил в ответ Адам, но оба брата успешно игнорировали навязчивого паренька.       Дин и Сэм уселись в начале стола, как подобает главам. Специально для них было поставлено два стула, совсем рядом.       Беспомощно вздохнув, Адам встал с места и полез за пачками донорской крови. Старший Винчестер успешно восстановил все свои кредитные карточки с семейным бюджетом и теперь их семья снова жила в достатке, как было всегда. Питалась человеческой кровью на любой вкус, пила самый дорогой виски и смотрела комедийные шоу по самым большим плазмам.       Адам взгромоздил большой кейс в центр стола, а затем принялся вытаскивать алкоголь. все-таки, к ним с минуты на минуту придут гости, негоже встречать их без почестей.       Когда стол был «накрыт», а Адам смог спокойно присесть и проворчать что-то на подобии «в этой семье меня не ценят, никто мне не помогает, все на мне», в дверь бункера постучали. Дин даже с места встать не успел, как из коридора на реактивной скорости вылетела рыжая башка.       — Я открою! — выпалила Чарли и за несколько секунд проскакала всю лестницу.       Сразу за ней вышла и Ровена. Своей королевской походкой она дошла до стола, махнула рукой братьям, одаряя их ухмылочкой, а после присела на свое место.       Кастиэль с Эйлин так же не заставили себя долго ждать.       — Руби! Анаэль! — визжала Чарли на пороге. Она бросилась обнимать каждую вампиршу по отдельности, настолько она скучала по этим чертовкам.       Забавно, но она действительно сдружилась с ними, хоть в одной команде они не смогли найти общий язык. Каждая прекрасно помнит, как бесилась Чарли на сучку-Руби, грозясь прогрызть ей горло своими клыками, а теперь обнимает ее, словно свою лучшую подругу.       Ровена перекинулась с Анаэль взглядами. Эти двое походили на дуэт двух богатых тетушек в шляпах с широкими полями, что лежат на шезлонгах, потягивая баснословно дорогие коктейли.       — Как поживаете, Винчестеры? — спросила Руби у присутствующих, спускаясь по лестнице первой.       Ее хищный взгляд зацепился за бутылку сексуального мартини на столе, так что ответов на свой вопрос она уже не слышала. Анаэль за ее спиной лишь глаза закатывала.       — Да ничего, все потихоньку, — миролюбиво ответил Дин, откидываясь на спинку своего стула.       — Я вижу, у нас тут пополнение в рядах женатиков, — усмехнулась Анаэль, недвусмысленно кивая на руку Чарли.       Рыжая вампирша радостно угукнула и продемонстрировала подруге свое колечко на пальце. Она гордо подняла подбородок, мол, смотрите кто теперь официально занят. Анаэль смогла только одобрительно хихикнуть, пока ее собственная непутевая жена боролась с крышкой мартини.       — Когда успели только? — задала Анаэль риторический вопрос, не требующий ответа, когда садилась на свободное место рядом с Руби.       Ответа правда не требовалось, но Чарли было не остановить. Она трещала без продыху о романтической свадьбе с такой прекрасной женщиной, как Ровена. Рассказывала о том, как именно она сделала предложение, как древнейшая согласилась, доходила чуть ли не до интимных подробностей. Все Винчестеры слушали эту историю раз в десятый, не меньше, потому с отсутствующим видом выбирали себе алкоголь.       — С вами-то все понятно, — влезла в монолог Чарли Руби. Она наконец откупорила свой мартини и в несколько глоткой опустошила почти половину бутылки. — А с этими что? Мутят?       Руби небрежно махнула рукой в сторону молчавших Кастиэля и Эйлин. Она обращалась не к ним, а к Чарли, которая была самой болтливой среди всех Винчестеров.       — Ой, не спрашивай даже, у них все сложно, — вздохнула рыжая Винчестер, запрыгивая своей тощей задницей прямо на стол. Сэм едва заметно цыкнул.       — Да? А по-моему все очевидно, — поделилась мнением Руби, снова прикладываясь к горлышку. Анаэль поспешила вырвать бутылку из рук жены, пока та не наклюкалась.       — А может не будем обсуждать наши отношения? — осторожно предложила Эйлин, что сидела рядом с Кастиэлем на допустимом для друзей расстоянии.       — Моя хорошая, здесь все свои, — усмехнулась Руби. Ее рука уже тянулась за бутылкой виски в центре стола, но ее тут же перехватил Адам и забрал алкоголь себе. — Ты ахуел? А ну верни!       — Да хрен тебе, — проворчал парень в ответ.       — Слыш, одинокий волк, не беси меня, — рыкнула Руби. Дин с Сэмом смотрели на этот концерт с пакетами крови в руках. Какое хорошее кино!       — А че я одинокий-то сразу? — оскорбился Адам.       — Ну что-то я не вижу рядом с тобой никого.       Адам беспомощно оглядел два пустых стула рядом с ним. Блять, ну что ж такое! Какой год идет, а он все без пары шастает.       В знак поражения он отдает Руби бутылку виски, но она снова попадает в руки Анаэль. Черноволосая злиться и пытается стащить еще алкашки, но все попытки резво пресекаются ее женой.       Винчестеры смотрят на них и сдерживают улыбки. Всем здесь было так легко и спокойно, как не было уже давно. Приятное чувство разливается в груди, а атмосфера семьи мягко обволакивает кожу.       — Эй, Адам, хочешь совет, чтобы побыстрее найти себе парочку? — спрашивает Анаэль сквозь смех, когда Руби в очередной раз пытается отобрать хотя бы одну бутылку из ее рук.       Адам неуверенно кивает, хоть и выглядит обиженным на весь мир.       — Трахни своего брата.       — Анаэль, твою мать! — вспыхивает Дин, хлопая по столу кулаком. Он знал, что эти двое точно коснуться щекотливой темы.       Адам хохочет, Сэм скрывает смущение за длинными волосами, Ровена ухмыляется, Чарли отчаянно пытается не ржать и даже Руби перестает драться с женой.       — У Адама нет родных братьев, — как всегда с серьезной рожей замечает Кастиэль, — Так что не думаю, что этот совет действенен…       — Кастиэль, захлопнись, — на грани злости рычит Дин, но Винчестеров уже не остановить.       — Ну, думаю сводный тоже подойдет, — внезапно добавляет Эйлин, что старается сохранить непринужденный вид.       — Например, Кевин, — подхватывает Чарли общий движ, — Только сначала спроси у Дина, с какой стороны лучше подойти. Он у нас профессионал в этом деле.       — Я вас сейчас всех убью нахуй, — жалко рычит взбешенный Дин, жмуря глаза и сжимая руки в кулаки. Сэм рядом с ним начинает улыбаться, — Тебе смешно, ублюдок?       — Нет-нет, Дин, ты чего, — спешит оправдаться брат. Он глубоко вздыхает, чтобы успокоиться, а потом поднимает серьезный взгляд на старшего. — Просто ты реально профессионал.       Секунда молчания и общий зал тонет в общем ржаче, пока Дин недовольно пялится на смеющегося Сэма. Чарли почти падает со стула в бешенном приступе хохота, потому что рожа Дина просто невероятно смешная. Ровена мягко смеется, прикрывая рот тонкой ладонью, а Адам чуть ли слюнями не кидается. Громче всех ржет Руби, в руке у которой красуется полупустая бутылка с неизвестным алкоголем.       Анаэль смотрит на всех, стоя прямо за своей женой, и любуется ими. Очень, очень странная семейка, но они такие… такие. У вампирши не находится слов, чтобы описать этих взбалмошных персон, в головах которых происходит черт знает что. Они все такие разные, но в то же время имеет столько общего. Невероятные вампиры.       Когда Дин подрывается с места, одарив каждого обиженным взглядом, все начинают смеяться еще громче. Сэм пытается усадить брата обратно, борясь с хохотом и слезами, а Дин упорно отталкивает его руки.       Анаэль улыбается и говорит тихо-тихо:       — Ох уж эти Винчестеры.

***

Carry on my wayward son There'll be peace when you are done Lay your weary head to rest Don't you cry no more