Неужели ты боишься женщину, Блэквуд?

«Ну что же, тётя Зи, я предоставляю тебе возможность убить Блэквуда» – эти слова крутились в моей голове. Я стояла и смотрела на связанного мужчину. Его лицо выражало гнев, но там был и слабо ощутимый страх. Чего ты боишься, Фауст Блэквуд? Смерти? Или может того, что твоё место заняла женщина? А может потому, что это сделала именно я? Та самая Зельда Спеллман? Сейчас «та самая Зельда» стоит прямо над тобой и видит в тебе не угрозу, а жалкое посмешище. Какого это – ощущать себя столь беспомощным существом? Скорее всего это ужасно... А понимание того, что тебя предали? Что человек, которому ты доверился и показал настоящего себя, лишь играл с тобой... То же пришлось испытать и мне несколько лет назад. Тогда я не была такой чёрствой. Ты помнишь, как сказал той наивной рыжей ведьме, что она не достойна тебя, как бросил её тогда в академии? Тебя ведь заставил мой братец... Но почему ты не рассказал? Почему предал, а потом делал вид, что и не было тех долгих ночей, проведённых на крыше вместе. Что не было признаний в вечной любви. А ведь мы оба добились того, чего хотели в юности. Теперь мы – муж и жена, я ношу твою фамилию и воспитываю твоих детей. Только вот счастливой семьи не вышло... Дети, пусть они и твои, не мои, а фамилию теперь тщательно скрываю и использую лишь для своей выгоды.       «Я сейчас вернусь», – пришлось сказать мне и выйти из дома. Я, не задумываясь, завернула за угол, а потом ещё один, оказавшись перед небольшой площадкой, на которой играла в детстве. Сейчас там стояли только качели. Раньше они казались просто огромными. Сюда маленькая девочка приходила, чтобы почитать и просто остаться наедине с собой. Здесь же она познакомилась с Блэквудом. Это стало местом наших встреч. Иногда мы лежали на траве и разглядывали облака, а иногда, довольно редко, ты садился на качели и читал мне, а я ложилась к тебе на колени и внимательно слушала.       Потом мы встретились уже в академии Незримых Искусств. Мы тогда часто прогуливали занятия, ведь знали весь материал наперёд. По утрам, по твоей прихоти, мы встречались на мостике и смотрели на реку. Со временем дружба переросла в нечто большее, не так ли? Ты предложил мне встречаться. Сказать, что мы оба были счастливы в этих отношениях – не сказать ничего. У тебя тоже глаза буквально сияли, когда нам приходилось находиться рядом друг с другом. Время не шло, а летело с невероятной скоростью. И вот мы встречаемся уже пять лет. Ты ведь немало работал и, наконец, смог купить то кольцо. Пока шёл к моему дому, улыбка не сходила с твоего лица. Откуда я знаю? Я не знаю этого наверняка, лишь надеюсь, что это и правда было так... Предвкушение того, какая жизнь ожидает нас, сводило с ума. Но видимо судьба была против этой связи. Стоило тебе начать беседу с моим младшим братом, как тот сразу же отказал. Через пару дней Эдвард увёз меня подальше от Гриндейла.       И время опять летит. Год за годом Зельда Фиона Спеллман терзала себя за то, что уехала с братом. Она ведь понятия не имела, что тот самый Фауст хотел жениться на ней. Если бы я узнала, то это, возможно, убило меня. Но вот мне пришлось набраться мужества и заявить брату, что хочу вернуться домой. У тебя уже своя жизнь. Отец заставил жениться на леди Констанции. Со временем ты привык и, как казалось, между тобой и женой даже появились чувства. Но это было не так... Я надеюсь, что не так...       Вы можете спросить у Зельды и Фауста даты рождения родителей. Они, возможно, не сразу ответят вам, но тот день каждый из них помнил отлично. Ты услышал запах духов, когда я была ещё на улице, а потом стук. И вот я стою перед тобой и смотрю прямо в глаза. Чувствовал ли ты то же, что и я? Хотел ли поцеловать, отбросив гордость? Но мы по-прежнему просто стоим друг напротив друга. Нас отделяет только стол, за которым ты обычно работаешь. – В коридоре я встретила Констанцию. Она очень изменилась... Удивительно, но когда-то ты говорил, что она будет последней ведьмой, с которой ты начнёшь отношения. Неужели больше никого не осталось? – на губах появилась усмешка, но в глазах виднелась грусть. – Что? – переспросил ты, будто до сих пор не мог поверить, что сейчас перед тобой стоит та самая Зельда. – Прости. Это ведь уже не моё дело... – я улыбнулась, но эта улыбка была скорее грустной. – Ты права, но не стоит ненавидеть меня за мой выбор. Это ведь не мой брат запретил нам быть вместе, отвергнув предложение руки и сердца... – Что? Пред... Предложение? – на глазах обоих уже поблёскивали слёзы, – это не так важно. Наши отношения всё равно не привели бы к чему-то хорошему, не так ли? – Да, именно так...       Ты запнулся в конце. Кажется, тебе было также сложно выдавить из себя эти слова... Мне пришлось уйти, на секунду показалось, что ты хотел остановить меня, но не сделал этого. Мы с Эдвардом вернулись к Хильде. Было сложно понимать то, что никого кроме нас троих из Спеллманов больше не осталось. Видимо, Спеллманы в Гриндейле – большая редкость. Это и правда гиблое место для всех видов магических существ, ведь с появлением в этом городе людей, ведьм и колдунов стало значительно меньше.       Думаю, пересказывать всю историю нашей с тобой «любви», Фауст, не стоит. Не хочу разрыдаться или что-то в этом роде. Хотя подожди, я же самая чёрствая ведьма в этом мире, не так ли? Впрочем, я всё равно немного сокращу свой рассказ...       Прошло много столетий, наши с тобой отношения приобрели странный характер. То мы коллеги, то любовники, то я – просто одна из ведьм ковена, а ты – верховный жрец. С появлением в доме Спеллманов Сабрины, я совершенно забыла о прошлом. До определённого момента... Сабри исполнилось шестнадцать, тогда-то всё и началось. Я видела тебя каждый день, и каждый день мы делали вид, что почти не знакомы. Это было настолько невыносимо... Видимо, ты чувствовал то же, что и я. Ведь ты первый перешёл ту самую грань, поцеловав меня тогда в доме Спеллманов. Лучше бы ты этого не делал, Фауст. Это лишь всё усложнило...       Когда я узнала, что Констанция беременна, меня даже слегка передёрнуло. Ты помнишь, как пригласил меня в ваш дом, чтобы я вела постоянное наблюдение за твоей женой. Я пробыла у вас пару месяцев, периодически появляясь у себя дома и решая проблемы Сабрины. Эти месяцы были самыми долгими и мучительными за всю мою жизнь. Ты и представить себе не можешь, какого это – жить бок о бок с колдуном, которого когда-то ты считал всем своим миром. Хотя почему не можешь? Можешь, ведь ты и был тем колдуном. К моему огромному сожалению, Констанция умерла во время родов. Ты не особо и страдал. Я думала, что тебе будет сложнее объяснить то, что твоей «любимой» жёнушки больше нет. Но ты даже не повернулся в её сторону, всё внимание было зациклено на Иуде. Я не могу тебя в этом винить. Ведь этот брак был не по твоей воле, о сочувствии не могло быть и речи.       Знаешь какого это – говорить, что не умеешь любить, что тебя не интересует ничего кроме славы и власти? Я знаю. Это очень больно. Ты ломаешь себя изнутри, пытаешься врать всем и себе в первую очередь. И хоть всё шло по моему плану, радости мне это не доставляло. Возможно, если бы на месте верховного жреца был не ты, то всё было бы намного проще. Я никогда не забуду момент, когда ты сделал мне предложение. Это означало то, что мой план уже почти завершён. Сделал ли ты этот шаг потому что где-то в глубине души всё-таки любил меня? Или же это было для того, чтобы иметь хоть какой-то контроль над Спеллманами? Впрочем, это уже не важно. Ты сделал то, что считал нужным, мне это было только на руку. И вот сейчас ты сидишь совершенно беспомощный, побеждённый женщиной. Это так унизительно для тебя. Я так долго к этому шла. Хотела занять твоё место, доказать тебе, что всё-таки чего-то стою. Что я достойна тебя, Фауст Блэквуд! Я ведь просто хотела полюбить и быть любимой. Мы можем сколько угодно спорить, кто виноват в том, что сейчас происходит. Эдвард? Констанция? Твой отец? А может это всё наша вина? Каждый из нас мог где-то стерпеть, а где-то наоборот проявить себя, но нет же! Мы слишком гордые! Лучше быть героями трагикомедии! Мы просто дураки, Блэквуд... Игра зашла слишком далеко. Ты же понимаешь, я не смогу убить тебя... Даже после всего того, что ты сделал, я не смогу. Не сейчас... Я буду жалеть, что не сделала этого, но если убью, буду жалеть ещё больше.       Ты уже не вырываешься как тогда, три дня назад, когда тебя привели сюда. Просто сидишь и ждёшь, пока настанет тот самый момент. Вспоминаешь ли ты те же моменты из прошлого. Что и я? Как жаль, что сейчас ты не видишь меня. Я набираюсь сил и иду в подвал. Как только я зашла в комнату, ты поднял голову. Что же я вижу, надежда в твоих глазах? Ты, правда, надеешься, что я не сделаю этого? Возможно, ты просто слишком хорошо меня знаешь...       «Если бы на твоём месте оказалась я, ты бы убил меня?» – спросила я тебя. Скорее всего, ты хотел соврать. Ты посмотрел мне в глаза своим пронзительным взглядом, будто пытался понять, что я хочу сделать. Ты бы не понял этого, ведь я и сама тогда не знала что делаю. Казалось, я медленно схожу с ума. Стены начинают давить на разум.       «Я... Я не знаю... Я бы не смог вот так спокойно убить того, кто мне дорог...» – вдруг почти шёпотом произнёс ты. Зачем? Зачем ты сказал это? Ты мог просто промолчать! Тебе нравится, ведь так? Для тебя это просто ещё одна игра... Я должна... Должна сделать это, или это сделает кто-то другой. В конце концов, кто, если не я? Мне кажется, это очень иронично, тот, кого ты убил морально, сейчас убьют тебя физически. Нет, похоже, я и, правда, схожу с ума. Ты всё ещё смотришь в мои глаза, наполненные слезами. Затем кроткий поцелуй, который дал надежду, что всё может измениться. Но ты уже давно сделал свой выбор, теперь мой ход...       «Прости...»– шепчу я, нехотя отрываясь от холодных губ. Затем резкое движение ножа, звук глухого падения. С прошлым покончено... Навсегда... Из груди вырывается истошный крик, я чувствую, как кто-то выводит меня из подвала. Сабрина что-то говорит, но я не слышу, да и не хочу... Слёзы катятся по щекам. Уже можно дать волю эмоциям... Я только что перерезала глотку тому, кого любила всю жизнь... Прощай, Фауст Блэквуд... Встретимся на той стороне...