Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Третий курс

Со своего первого свидания Малика вернулась растерянной. Она чувствовала удовлетворение оттого, что наконец-то сможет быть полезной Динке, и одновременно страх, что эта потенциальная польза — единственное, ради чего Динка начала эту дружбу. Малика напоминала себе слова Джинни полугодовой давности — о том, что из всего полученного в День всех влюблённых шоколада принцесса съела только шоколад Рачёна и её, маликин, — но это, пожалуй, было единственное воспоминание, доказывавшее, что Малика для Динки особенная среди всех динкиных друзей. Неудивительно, что Малика успела поставить это свидетельство под сомнение. Мысли скакали в голове, поочерёдно убеждая свою хозяйку то в одном, то в другом. Вот, скажем, Динка повторно взяла Малику под руку на обратном пути — а вот она всю дорогу болтала о прочих своих друзьях. А вот она неожиданно остановилась, чтобы произнести: — Я так много всего тебе рассказала. Что ты будешь теперь с этим делать? Малика не очень поняла этот вопрос: — М-м... ничего? — Правильно, — удовлетворённо кивнула принцесса. И правда, что могла Малика сделать со всей этой информацией? Продать Вольдеморту? Или хотя бы Сириусу Блэку, благо тот уже наведывался в замок? Не говоря уж о том, что Малика не запоминала и половины. — Ты сможешь рассказывать мне истории по несколько раз, — сообщила она как-то раз Динке, — у меня ужасная память. — Очень плохо, — задумалась Динка. — Ты пока что лучше всех третьекурсников понимаешь нумерологию, но вдруг настанет день, когда твоего таланта не хватит, и придётся многое запоминать? Тогда ты не сможешь больше сравниться с Гермионой Грейнджер. — Зачем мне сравниваться с Гермионой Грейнджер? — устало произнесла Малика. На самом деле она лукавила: ей, как, должно быть, и преуспевшим в прорицаниях Парвати с Лавандой, было приятно в чём-то обойти мисс заучку. — Учись хорошо, — строго сказала Динка, уже привычно для Малики проигнорировав встречный вопрос. Хорошая учёба не казалась Малике напрямую связанной с запоминанием десятков динкиных историй, но она промолчала. Наступило Рождество, и все, включая Малику, отправились по домам. Малика ехала в купе с липнущей к ней Джинни и недовольной по этому поводу Ладой, когда к ним заглянула явно скучающая Лука. Малика вдруг осознала, что давно не видела Луку вместе с Дорой, даже в «Трёх мётлах» последняя была одна, пока Малика с Динкой не разделили с ней столик. «Поссорились, что ли?» В этот момент Малика поняла, что встреча с Дорой в пабе выглядела неслучайной — как минимум потому, что Дора тоже вела дневник сновидений для принцессы. Вряд ли Динка выдавала это задание каждой встречной, учитывая, что даже сблизившаяся с ней Малика узнала об этой практике только под рождество. Малике было интересно, найдёт ли Соломка что-нибудь в её сновидениях, но спрашивать об этом наверняка было рано. — Как поживает твоя любимая слизеринка? — полушуточно, чтобы спрятать беспокойство, спросила Малика у Луки. Лука, успевшая примоститься на сидении и даже завести какой-то бессмысленный разговор с Ладой, резко встала. — Понятия не имею, — сказала она и вышла из купе. — ...Кто-нибудь объяснит мне, что это было? — негромко спросила Джинни спустя паузу. Ответа, разумеется, ни от кого не последовало. А Малика начала переосмыслять произошедшее в «Трёх мётлах». Теперь всё выглядело так, будто это её представляли Доре. Ей даже стало обидно, что она не смогла презентовать себя во всей красе, вместо чего просто глупо мямлила на отвлечённые темы. Неудивительно, что Лука так себя повела: должно быть, уже знала — из пересказа этого разговора — о маликиной несостоятельности как... как кто? Ответа у Малики не было. Что ж, раз сама принцесса решила назначить Малику «девочкой», стало быть, эту роль ей и играть. Осталось только выбрать, пытаться ли искусственно соответствовать нелестным стереотипам о женщинах, или же просто высвобождать в себе те черты, которые этим стереотипам и так соответствуют? На всякий случай Малика предпочла второе. — Хочу спать, — заявила она капризно (и совершенно правдиво), и Джинни с явным удовольствием предложила свои колени в качестве подушки. Действительно погружаясь в дремоту, Малика подумала, что интересно было бы побывать у Уизли — чистокровных магов. Помимо любопытства, ей хотелось снова увидеться с джинниной матерью: ей льстило, как радушно та встретила её в прошлый раз за один лишь статус джинниной подруги. «Напрошусь в гости ненадолго, — решила она, уже засыпая, — если призна́юсь во всём этом, мне наверняка будут только рады». Но, когда она проснулась уже в Лондоне, эта мысль перестала казаться ей столь здравой. В конце концов они с Ладой не смогли решить, у кого будут встречать рождество, и отметили его каждая со своей семьёй. После чего, в самом что ни на есть праздничном настроении, вместе гуляли по магическому Лондону. Вместе же они купили крупную сову-неясытя по имени Китти — формально для Лады, поскольку у Малики уже была кошка, — и договорились, что будут владеть ей вдвоём, как это делают в семьях. С этой совой, а также с остатками приятного праздничного возбуждения, они и вернулись в Хогвартс, чтобы быть охлаждёнными первым же уроком — разумеется, зельеварением.