I hate to admit it

***

— Останься, — просит Чан. Он приподнимается на локтях. Одеяло сползает с его груди. Чонхён оглядывает его, задерживаясь взглядом на ключицах. — У меня дела, — говорит он, и это звучит так, словно он действительно чувствует вину. Крис кивает. Возможно, правда дела. Чонхён вообще довольно занятой. У него много работы, много проектов, много планов. Всего много, а вот времени на Чана нет совсем. Но Чан не расстраивается. Он говорит себе, что не будет истерить, не будет принуждать Чонхёна бросить ради него работу. Это ведь важно. Чан никогда не сделает что-то, что придётся Чонхёну не по душе. А потом Чан видит его с девушкой в какой-то кафешке. Думает: «возможно, коллега». У Чонхёна и коллег тоже много. Обычное дело. Ничего такого. Но встретить эту самую коллегу в собственной постели парень никак не ожидал. Чан прикрывает глаза. Его сердце не разбивается на тысячи осколков, как пишут в книгах, и не каменеет. Оно продолжает биться, хотя Чан мечтает оказаться в глупой книге сейчас и бросить своё сердце в стену. Разбить его своими руками. Может, это причинит ему меньше боли. Он ведь обещал. Обещал, что не предаст. Обещал, что будет любить, что не причинит боли. Крис закусывает губу и покидает квартиру. Чонхёну и без него там есть, чем заняться.

***

— Что случилось, хён? — обеспокоенно спрашивает Чонин. — А? Всё в порядке. Просто хотел увидеть тебя, — с улыбкой говорит Чан. Ян знает прекрасно, что он врёт. Младшему, самому себе, матери, друзьям, но Бану так легче. Кристофер сидит на качелях, ковыряя асфальт носком кроссовка. — Опять он? — Давай не будем, а? Пожалуйста, Чонин. Давай просто погуляем? — Чонин вздыхает глубоко. Хорошо. Погуляем. Он подходит к Чану и, ухватившись широкой ладонью за качели, начинает медленно раскачивать. Крис это любит. Он всегда радуется, когда Чонхён водит его в парки аттракционов или просто на площадки, потому что там весело и легко. А вот Киму это не нравится. И он соглашается в такие места ходить, только если Чан заёбывать сильно начинает и ныть, что старший его не любит. Чонин гуляет с Чаном почти постоянно. Катает его на всяких качельках-карусельках. И любит бесконечно сильно. Но не скажет, потому что у Чана Чонхён. И вообще-то Чан не дурак, хоть и кажется им иногда. Он видит все взгляды, слышит все слова и запоминает каждое действие Чонина. Поступки громче слов, так ведь говорят в народе? И Чан запоминает. Они гуляют допоздна. Идти домой Чану не хочется, но ночевать у Чонина хочется ещё меньше. Ещё не время.

***

— Как ты заебал истерить, — шипит Чонхён, когда Чан просит уйти. — Как девка, — фыркает он. Попытка задеть этим Чана не срабатывает. Он просто ещё больше разочаровывается. — Если бы женщины так сильно тебя этим раздражали, ты бы не менял их как перчатки, — дрожащим голосом язвит в ответ Чан. — У нас свободные отношения. И Чан не мог припомнить, когда они это обсуждали, но он об этом не говорит. Он знает — Чонхён заставит его поверить в то, что этот разговор произошёл буквально вчера, а Чан просто дурашка и забыл. Чан не собирается терпеть это снова. — Нормальные люди называют такое абьюзом. — Кто? — усмехается Ким. — Чонин, да? Только вот твой Чонин не лучше меня, поверь. Между нами никакой разницы. — Ты обещал мне, Чонхён, — шепчет Крис. — Но ты не сдержал своего обещания. Уходи. Прекрати мучить меня. — Иначе что? — спрашивает Чонхён. Чан пожимает плечами. Он не сможет слишком долго ругаться. В драку он не полезет. Он не сможет ударить его, как бы сильно он этого не хотел. Он смотрит Чонхёну в глаза и вдруг усмехается. — Иначе я позвоню Чонину, — говорит он. — А он позвонит Чанбину. А тот Джисону. И ровно через пятнадцать минут они будут тут втроём. Они-то, надеюсь, станут достаточно весомым для тебя аргументом? Они заставят тебя покинуть мою квартиру? Чонхён отступает на пару шагов и наконец позволяет Чану выдохнуть. Он бы позвонил, конечно. Конечно, он позвонил бы Чонину, ему не стыдно попросить его о помощи, но у Чонхёна было бы пятнадцать-двадцать минут до их приезда. Так что в какой-то степени, Чан с этой угрозой шёл ва-банк. — Кроме меня тебя никто не любит, Чан. С такими заскоками ты никому не нужен, ясно? И Чонину твоему тоже. Не пройдёт и пары дней, как ты приползёшь, — кидает с ухмылкой старший, напоследок хлопнув дверью. Чан двигает затёкшими от напряжения челюстями. Они все могут уходить. Ему уже наплевать. Может, жизнь спокойнее станет.

***

Нервы сдали и я сдам «Хён, хочешь пиццу?»

Чан с пловом «да»

Нервы сдали и я сдам «А большие объятия?»

Чан с пловом «даже больше, чем пиццу»

Нервы сдали и я сдам «Чонхён дома?»

Чан с пловом «он здесь больше не живёт»

Нервы сдали и я сдам «Почему ты не сказал мне? Я бы помог ему вещи собрать)» «И зубы» Нервы сдали и я сдам «Я буду с нашей сырной подружкой через пятнадцать минут» Нервы сдали и я сдам «Ты там смеешься с моей шутки или плачешь» «Только не плачь пожалуйста, я не буду его бить, клянусь»

Чан с пловом «и не собирался» Чан с пловом «спасибо»

Чонин, как и обещал, приезжает через пятнадцать минут с двумя коробками пиццы. Они ужинают, смотрят фильм, а после Чонин, как и обещал, заваливается на диван, прижимая Чана к себе так, словно от этого зависит его жизнь. Бан поднимает голову с чониновой груди, чтобы посмотреть в окно. — На улице буря, — тихо констатирует Крис. Сверкает молния, на секунду освещая комнату. Чонин поглаживает Чана по спине и согласно мычит. — Как в твоей душе, грустный хён? Чан смеётся почему-то, утыкаясь носом в яремную впадину и вдыхая. Чонин вкусно пахнет. Лесом, кажется, или дождём. В любом случае, очень вкусно и как-то по-домашнему. Он сам как буря, но не из тех, что сносит дома и вырывает деревья с корнем. Он больше похож на бурю, на которую приятно смотреть, которая успокаивает. Он похож на бурю, звуки которой ты включишь на ютубе, чтобы поскорее заснуть. — Останься, — тихо просит Крис и тонет в больных воспоминаниях. — Конечно, Чан, — говорит Чонин и целует в макушку, мягко сжимая ладонь на чановом плече. За окном раздаётся раскат грома, но Чан не вздрагивает. Он позволяет улыбке украсить его лицо и прячет своё сердце в руках Чонина.