Кровавыми разводами

Чимин сидел на старом диванчике своей маленькой квартиры и рассматривал дождь за окном. Сегодня Хосок приедет поздно. Его отсутствие, честно говоря, радовало Пака куда больше, чем присутствие. Он устало трёт глаза и откидывает голову на мягкую обивку, ему надоело притворятся. За что он цепляется? Ради чего продолжает лгать? Собственная жалкость бесила похуже наивного Чона, которому изменяли прямо у него под носом. Откровенно признаваясь, Чимина совершенно не мучила совесть, его всегда волновала только собственная выгода. В отношениях с Хосоком её было, как бы это странно не звучало, гораздо больше, чем в редких встречах с Юнги. Редких, но, как и сам брюнет, незабываемых. Когда дело касалось Юнги, Чимин наотрез отказывался думать трезво, чувствуя странную взволнованность перед каждой встречей. Нет, он не был беспамяти влюблён в этого парня, он просто чувствовал эйфорию когда чужие длинные пальцы очерчивали контур собственного тела, когда опаляли сбившимся дыханием, когда в порыве кусали бархатную кожу, оставляя красные отметины и следы от зубов. Ему нравилось, как по собственнически Юнги притягивал его к себе и больно прикусывал губы в грубом поцелуе. Это всё было до мерзкого неправильно, но Чимину нравилось. Многочисленные метки оставленные Мином были абсолютно ненадёжно спрятаны под тканью большого свитера. Пак будто специально плохо скрывал свою измену, чтобы Хосок сам всё понял, чтобы бросил его, потому что так будет лучше. Как он думал, для Чона в том числе. Стоит отметить, с Юнги они были плохо знакомы. Просто однажды Чимину захотелось выпить, пойти как раньше в клуб, напиться в дребезги и на утро чувствовать себя ужасно живым. Он был почти у цели, прося у бармена очередной коктейль с подозрительным содержимым, но был грубо прерван одним скверным парнем. Кажется, тогда никто из них не собирался завязывать отношения дольше чем на один вечер. И Пак уже забыл о бледном, красивом и откровенно наглом парне, как телефон зашёлся в надоедливой мелодии, высвечивая незнакомый номер. Наверное, правильнее было бы никогда в жизни не брать трубку и стереть из памяти образ парня из клуба, продолжить свою размеренную, спокойную жизнь с Хосоком, забив на отсутствие искренних чувств. В такие моменты напрашивается вопрос, а был ли Чимин правильным? Нет, конечно. Навеянный воспоминаниями Пак потянулся за телефоном, открывая чат с Юнги, они не виделись уже пятый день, для него это крайне много. Чимин прежде ни разу не писал сам, поэтому сейчас руки трясутся начать диалог, нервничает как дамочка какая-то. Попросив о встрече, он в страхе отложил телефон. Вполне может быть так, что у Мина кто-нибудь есть. Сам он о Хосоке брюнету не рассказывал, а, собственно, зачем? Юнги и Чимина связывает только секс, который ощущался каждый раз как глоток чистого воздуха. Ему, если забить на абсурдность, хотелось дышать чаще. Телефон уныло пиликнул, оповещая о новом сообщении. Юнги, кажется, забавляло то, что Чимин написал первым, но, тем не менее, он согласился на встречу, намекнув о своём нахождении дома. Радостный Чим скидывает смайлик и резво набирает номер Хосока. — Хо, привет. — Привет, что-то срочное? Я тут немного занят? — Голос Чона звучит устало. — Изменяешь мне? — Спрашивает Пак заливаясь смехом от ироничности ситуации. — Шучу, я хотел предупредить, что пойду до Тэхёна, переночую тоже у него. — Хорошо. — добрый и совершенно доверчивый голос заставляет почувствовать укол совести. — Спасибо, буду скучать. — Чимин сбрасывает раньше чем успевает услышать ответ, он слишком взволнован. Собраться получается за несколько минут, выскочив на улицу, подставляясь под капли дождя, парень неспешно шагает в сторону остановки. Если бы его спросили как он добрался до нужной квартиры, он бы не смог ответить. Всё произошло слишком быстро, он слишком много отвлекался на свои мысли, и в предвкушении облизывал губы. Встретивший его у дверей Мин был одет в свободные шорты и майку и это было чертовски мило и по домашнему. Парень, вставший в ступор от такой картины, не сразу переступил порог, продолжая осматривать брюнета. Юнги на это скептически приподнял бровь и даже чуть отступил, максимально открыв проход. Очухавшись, Пак перешагнул порожек, заходя в тёплое помещение. Мин вместо приветствия вжал Пака в стенку, вовлекая в поцелуй. Тот с готовностью отвечал, попутно стаскивая с себя пальто. Пролетает несколько минут прежде чем парни перемещаются на кровать. Пак за это время успевает позавидовать брюнету, его ограниченному количеству одежды. Обтягивающие джинсы, которые он надел перед выходом, неприятно сковывали движения, но Юнги это абсолютно не волновало. Он не торопился раздевать Чимина полностью. Возбуждение стремительно разливалось по телу, разгоняя кровь и посылая толпы мурашек. Пак недовольно сжал волосы на затылке Мина, неосторожно поёрзав на коленях последнего. Юнги больно укусил его за шею, а шея неприкосновенна. Если там останутся отметины он не сможет выйти на работу. Брюнет медленно проводит языком по нижней губе, затем переходя на верхнюю, посасывая. Чимин в нетерпении приоткрывает пухлые губы. Юнги сминает их в мягком поцелуе, пробираясь руками под свитер. Пак пытается перехватить инициативу, углубляя поцелуй, делая его более развратным, пошлым, показывая всем своим видом что ему мало. Они никогда не нежничали друг с другом, скорее наоборот. Каждый раз, он понимал что является чёртовым мазохистом, что ему нравится когда длинные пальцы больно впиваются в кожу, когда кусают, когда грубо вжимают в вертикальную поверхность. Их отношения построены на общем удовлетворении, устраивает ли это Пака? Вполне. Мин прикусывает его губу до крови, заставляя шипеть пострадавшего. Кровь начинает окрашивать губы в ярко-алый. Юнги завороженно наблюдает за тем как парень облизывает губы и затем как кровь снова окрашивает их. Чимин обиженно вздыхает и пытается подняться, чтобы, видимо, промыть рану и остановить кровотечение. Брюнет удерживает его, придержав за талию, ему вдруг резко захотелось ощутить это металлический привкус крови на своём языке. Он смотрит ему в глаза, будто спрашивая разрешения, Чимин никогда ему не отказывал. Соглашался на любое безумие, позволял всё что взбредёт в голову, на утро, конечно, недовольно жалуясь на боль или подвешенное состояние. Юнги нравилось в нём это. Но то что он предлагал сейчас некоторые без раздумий назвали бы мерзким. Люди, как правило, были не властны над своими желаниями и всё что требовалось для того чтобы спустить курок, окунуться в бездну, отключить здравый смысл, это чёртово разрешение, доверие в глазах напротив. Он получает его, видит в глазах, ощущает физически и усмехается, другого и ожидать не стоило. Чуть склонив голову на бок и хитро сощурив глаза Мин сокращает расстояние, не отрывая взгляд от чужих глаз. Как там, искра, буря, безумие? Если искра то только от молнии за окном. Буря только надвигается. А безумие и так уже давно захватило обоих. Чимин доверчиво льнёт к нему, приоткрывая губы. Целовать его нравилось куда больше чем трахать, Юнги понял это сразу, Пак всегда был слишком нетерпеливым, но от поцелуем никогда не отказывался. Они могли вот так просидеть очень долго, шаря руками под одеждой, медленно целоваться, доводя возбуждение до предела. Время в такие моменты для них текло по другому. Мин слизнул очередную капельку крови, поцелуй вышел смазанный, его собственные губы были в разводах от крови. Он настолько сильно прокусил Чимину губу? Юнги огладил чужие бёдра, обтянутые мерзкой тканью джинс. Только бог знает как сейчас ему хотелось кожа к коже. Он резко сдёрнул Пака со своих кален, опрокинув на кровать, нависнув сверху. Сейчас хотелось наплевать на все нормы приличия и искусать до крови всё тело этого податливого парня. Он стянул свитер с него одним резким движением, чудом не порвав. И стал с жадностью впитывать открывшийся вид на чужое тело. Уже почти прошедшие синяки с прошлой встречи блекло покрывали впалый живот и рёбра. Похоже Мин бывает через чур грубым. Чимин обвил талию Юнги ногами, притягивая к себе ближе, он считал не честным то что его тут раздевают, а сам нахал до сих пор в футболке. Это надо было исправлять. Он аккуратно поддел пальцами ткань одежды, не забыв задеть пальцами резинку шорт. Хотелось всего Мина целиком и полностью. Его бледная кожа сводила с ума, в его тёмных глазах хотелось не тонуть, но утопиться точно. Брюнет позволил раздеть себя на половину, он не спускал глаз с пухлых губ, но в итоге опустился мокрой дорожкой поцелуев к животу. Пак уже просто дурел от происходящего, собственное нижнее бельё не давало покоя, до боли стягивая заметное возбуждение. Юнги дёрнул ширинку, а Пак не смог сдержать довольного стона. Он в надежде покосился на парня, готовый уже умолять стянуть с себя и боксеры вместе с джинсами. Но для Юнги хватило и этого. Он игрался с ним, покусывал кожу, шептал пошлости на ухо, выводил узоры на его теле, а Пак уже не о чём не мог думать, цеплялся за спину брюнета, оставляя красно-белые полосы. Мин Юнги полностью затапливал всё свободное пространство в его голове. Он занимал все его мысли. Это было куда ближе любого физического контакта. Это заставляло полностью открываться. Заставляло доверять и поддаваться. В какой-то момент Пак потерял все тормоза. Но когда это случилось? Когда его накрыла волна наслаждения ? Когда он перешагнул порог этой квартиры? Или когда впервые увидел брюнета? Сейчас трудно было даже предположить, но Чимина всё устраивало. Даже его глупая привязанность к Юнги, он разберётся с ней потом. Пак ловит взгляд карих глаз и поддаётся на провокацию, толкнувшись бёдрами вперёд, мазнув по паху Мина. И кажется теперь тормозов нет не только у него.