Янтарь

      Капитан Вэй Усянь с удовлетворением наблюдал за тем, как от обломков разгромленных кораблей в сторону берега отплывали шлюпки, битком набитые гордыми представителями императорского флота. Ну, как гордыми… Сегодняшняя стычка наверняка немало задела их гордость и выставила их не в самом выгодном свете перед людьми, которых они якобы защищали от «бесчестных и жестоких пиратов».       Шлюпки отплывали всё дальше от места битвы, и Вэй Усянь достал подзорную трубу, чтобы получше разглядеть сидевших в них людей. На самом деле, он искал одного вполне конкретного человека, вот только сколько бы ни смотрел, он так и не смог найти знакомую белоснежную адмиральскую форму. В груди поселилось неприятное давящее чувство беспокойства.       Вэй Ин точно помнил, что видел фигуру адмирала перед самым началом битвы. Тот сосредоточенно раздавал приказы, каким-то образом умудряясь контролировать абсолютно всё. Его высокая статная фигура притягивала взгляд и внушала уважение, и Вэй Ин никогда не упускал возможности полюбоваться им вживую. Да, в его капитанской каюте висел портрет блистательного адмирала императорского флота, несравненного Лань Ванцзи. Наличие этого портрета давно стало предметом нескончаемых шуток со стороны его команды (особенно его первого помощника, Не Хуайсана). Однако этот портрет не мог передать даже десятой части истинной красоты адмирала.       — Вэй Ин, — за спиной послышался грубоватый голос Цзян Ваньиня, его названного брата, командующего вторым лучшим кораблем его флота. — «Лотос» не подлежит восстановлению, — точнее, командовавшего.       — Мне очень жаль, Цзян Чэн, — Вэй Ин сочувствующе похлопал брата по плечу. — Какие у нас в целом потери?       Цзян Чэн не успел ответить на этот вопрос. Его прервало внезапное появление Не Хуайсана, задыхавшегося от быстрого бега и смотревшего на Вэй Ина широко раскрытыми от удивления глазами.       — Капитан! На «Луаньцзан» захватили пленника, они только что переправили его сюда, — он тяжело выдохнул, достал из-за пояса тёмно-серый, изящно расписанный веер, и начал им обмахиваться. — Вы ни за что не поверите, кого они притащили!       Позабытое на время беспокойство за адмирала внезапно снова всколыхнулось в груди Вэй Усяня, и тот, полный неясных предчувствий, тут же направился в ту сторону, откуда прибежал Хуайсан.       Он уже видел собравшуюся вокруг одной из мачт толпу, которая негромко переговаривалась и рассматривала что-то, находящееся в самом центре. Точнее, не что-то. Кого-то.       При виде капитана толпа начала расступаться, открывая обзор на привязанного к мачте пленника. Пленника в белой адмиральской форме. Которого держал на мушке испачканный в золе матрос, и Вэй Ин хоть убей не мог понять, кто это, хотя он знал абсолютно всех в своей команде.       — К-капитан, его заманили к нам на к-корабль те ребята, к-которых мы подобрали недалеко от Г-гуанчжоу, — не дожидаясь приказа, начал Вэнь Нин, командующий «Луаньцзан», одним из уцелевших в схватке кораблей пиратского флота. — Он успел убить нескольких, прежде ч-чем его ранили. Рана н-не слишком серьезная, но он потерял много крови и отключился. Сестра сделала п-перевязку и п-привела его в сознание, но он всё ещё слишком с-слаб.       В тот самый момент, когда Вэнь Нин заговорил, адмирал поднял голову и встретился взглядом с Вэй Ином.       Пыль и порох, стоявшие в воздухе после битвы, успели осесть, а потому ничто не мешало солнцу ярко освещать палубу корабля. Когда Вэй Ин встретил взгляд Лань Ванцзи, ему показалось, что солнце все это время находилось не в небе, а в этих глазах.       Он вспомнил те огромные сундуки янтаря, которые они реквизировали у недавно встреченных в свободных водах работорговцев. Реквизировали вместе с рабами, конечно, и с жизнями этих тварей, но не в этом суть. Янтарь, найденный в тех сундуках, был качественно обработан и невероятно красиво переливался на солнце. Но он даже рядом не стоял с завораживающей красотой глаз адмирала Лань Ванцзи. Их оттенок походил на янтарный, но казался намного более глубоким, а сами глаза лучились теплом и жизнью.       — К-капитан? Что прикажете делать?       Вэй Ин с усилием поднял взгляд, чтобы посмотреть на взволнованного Вэнь Нина, затем перевёл взгляд на стоявшего рядом матроса с мушкетоном и нахмурился.       — Говоришь, он слишком слаб? А какого чёрта вы тогда держите его на прицеле?! — конец фразы он едва ли не выкрикнул, чувствуя, как его начинает наполнять непонятное раздражение.       — Чтобы не вырвался, капитан, — с излишним энтузиазмом откликнулся матрос. — Он всё же очень сильный.       Вэй Ин так и не смог вспомнить этого человека, и даже голос не показался ему ни капли знакомым, а потому он решил уточнить:       — Ты вообще кто?       Матрос немного стушевался, однако после краткой заминки всё же ответил:       — Меня зовут Су Шэ, капитан. Я присоединился к вам после вашего последнего нападения на работорговцев.       В этот момент связанный Лань Ванцзи повернул голову в сторону матроса и, пристально вглядевшись, уже хотел что-то сказать, однако Су Шэ отреагировал моментально: он перехватил покрепче своё оружие и четким ударом в висок вырубил адмирала. Тот безвольно повис на связывающих его веревках, немного завалившись на бок.       Вэй Ин расширившимися от ужаса глазами наблюдал за развернувшейся картиной, но, быстро совладав с собой, нащупал на поясе собственный мушкетон и, не обращая внимания на не очень-то тихие перешептывания команды, с хищной улыбкой сделал пару шагов в сторону Су Шэ.       — Ах, с последнего нападения? Того самого, где команда пошла по доске на корм акулам, а все без исключения спасённые рабы предпочли остаться на ближайшем населенном берегу? — Вэй Ин направил оружие на Су Шэ, и пара человек из его команды тут же схватила матроса с обеих сторон, заламывая руки за спину. — Я знаю каждого человека в своей команде в лицо и по имени, — он спрятал мушкетон обратно за пояс, но вместо него достал короткий кинжал и подошёл практически вплотную к Су Шэ. — Но твою крысиную морду я вижу впервые в жизни. Что, решил, что тут будут рады императорским дезертирам? Что если ты предашь своего адмирала и приведёшь его к нам, мы примем тебя с распростертыми объятиями? — Вэй Ин коснулся остриём кинжала щеки Су Шэ, оставляя длинный неглубокий порез, отчего тот испуганно задергался.       Вэй Усянь устало вздохнул и отошёл подальше с выражением глубочайшего отвращения на лице.       — Так знай же, Су Шэ, — заговорил он в полный голос, так, чтобы абсолютно все могли услышать его слова, — что у пиратов есть свой кодекс чести, а предательство в нашем кругу карается смертью! Но мы ведь не дикари. Мы дадим тебе шанс выжить. Используй его с умом, — Вэй Ин пристально посмотрел на Су Шэ и отдал приказ: — Выкинуть за борт!       Под нестройное «Есть, капитан!» сопротивляющегося предателя подтащили к краю палубы и, не мешкая, выкинули с корабля. Послышался громкий всплеск, а через несколько секунд — негромкие уверенные гребки по воде.       Команда недоумевающе глядела на своего капитана, сохраняя молчание, однако тот не обратил на них никакого внимания. Он вполголоса попросил Вэнь Нина развязать всё ещё бессознательного Лань Ванцзи и отнести его в капитанскую каюту, а затем медленно подошёл к тому борту, за который выкинули Су Шэ, и нашёл того взглядом, уверенно плывущего в сторону императорских шлюпок. Вэй Ин снова достал мушкетон, проверил, не вымок ли порох за время битвы, а затем прицелился.       Хватило лишь одного выстрела.       Команда ликующе закричала, как будто именно в этот момент тяжелая битва, наконец, была завершена.

***

      Адмирала Лань Ванцзи ни разу не брали в плен. Он был слишком искусным воином, и ещё ни разу в бою ему не встречался достойный соперник.       Однако, кажется, в итоге именно это и произошло. Его ранили и пленили. Он слабо помнил, что конкретно случилось, кажется, кто-то из своих предал его. Голова нещадно болела, особенно в районе левого виска, и он вспомнил удар. Точно, Су Шэ. Скользкий гад, сумевший попасть к нему на корабль лишь по протекции Цзинь Гуанъяо. Лань Ванцзи никогда не брал к себе в команду непроверенных людей, но спорить с братом оказалось бесполезной затеей. Оставалось лишь надеяться, что после произошедшего Сичэнь хотя бы научится доверять суждениям Ванцзи.       Наконец Лань Чжань решился открыть глаза, чтобы понять, где он находится. Первым, что он увидел, был грубо обработанный деревянный потолок, на одной из досок которого оказались вырезаны целующиеся человечки. Он с интересом рассматривал немного детский рисунок, пока не услышал какое-то копошение справа. Повернул голову и замер, внезапно вспомнив всё, что произошло после его пленения.       Лань Ванцзи вспомнил, как девушка, назвавшаяся Вэнь Цин, аккуратно накладывала повязку на его раненое плечо, параллельно объясняя, как правильно ухаживать за раной, чтобы она быстрее зажила. Объясняла ему, пленнику.       Он вспомнил, как его посадили в шлюпку и переправили на «Чэньцин», флагманский корабль пиратского флота. И командующий корабля, на котором его схватили, всю дорогу извинялся за неудобства и, заикаясь, интересовался, не слишком ли сильно натирают связывающие его веревки.       И ещё он вспомнил Вэй Усяня. Того самого прославленного пирата, грозу морей, совершившего десятки, если не сотни, ужаснейших преступлений, большая часть которых, насколько знал Ванцзи, была плодом больной фантазии чиновников.       Лань Чжань никогда не говорил об этом вслух, но в какой-то степени он уважал Вэй Усяня. Он не одобрял его методов, однако цель у них была одна. Лань Сичэнь, при поддержке брата, уже давно пытался продвинуть идею о запрете работорговли, однако большинство чиновников предпочитало закрывать на это глаза, пока им в карман капали проценты за невмешательство.       Вэй Усянь сделал многое, чтобы значительно подорвать этот отвратительный бизнес. И в огромной мере именно из-за этого на него и объявили охоту.       На адмирала Лань Ванцзи возлагались самые большие надежды в поимке прославленного пирата. Ведь только ему несколько раз удавалось подобраться к цели ближе всех. Но Вэй Усянь был слишком умён. И, возможно, за это время уже успел изучить стиль Ванцзи. Впрочем, это работало в обе стороны.       И вот настал тот день, когда один из них, наконец, проиграл другому. Лань Ванцзи даже не был удивлён, что проигравшим оказался он сам. Однако что его действительно поразило, так это внешность Вэй Усяня. Лань Чжань всегда представлял его статным мужчиной средних лет, уверенным, харизматичным и серьёзным, умеющим внушить страх своим врагам. Как ни странно, почти всё из этого было правдой. Вот только Вэй Усянь оказался молод (точно не старше самого Ванцзи), дерзок, а главное, невероятно красив.       Лань Чжань вспомнил тонкие, но крепкие голени в потрепанных чёрных ботфортах, вспомнил широкий алый кушак, подчеркивающий удивительную стройность этого тела, вспомнил тонкую загорелую шею и удивительной красоты лицо Вэй Усяня.       Того самого Вэй Усяня, который в это самое мгновение стоял на шатком стуле спиной к Ванцзи и что-то прикладывал к картине, висевшей на стене каюты.       — Нет, так не пойдёт. Ужасно, просто ужасно. Куда смотрел этот чёртов художник? — пробормотал он вполголоса и изящно спрыгнул со стула, обернувшись и тут же встретившись взглядом с Ванцзи. — Добро пожаловать на «Чэньцин», адмирал! — воскликнул Усянь с широкой улыбкой, и Лань Чжань вдруг понял, что же заставляло людей замирать рядом с прославленным пиратом. Не ужас, нет. Восхищение. Эта невероятная улыбка притягивала взгляд, и Ванцзи показалось, что он ещё не видел в жизни ничего прекраснее.       Лань Чжань хрипло выдохнул, и улыбка исчезла с лица Усяня, сменившись обеспокоенным выражением.       — Господин Лань, ты как себя чувствуешь? — он подошёл, присел на край кровати и положил руку на покрытый испариной лоб Ванцзи. — Что болит?       — Вэй Усянь? — вместо ответа прошептал Лань Чжань, чтобы точно убедиться… он пока не знал, в чем именно.       — Да, адмирал, это я, единственный и неповторимый, — на лице Усяня снова появилась улыбка, но уже не такая широкая, как до этого. — Но ты можешь звать меня Вэй Ин, я не против, это даже поощряется.       — Поощряется? — Ванцзи приподнял бровь, однако висок снова неприятно закололо, и он нахмурился, что явно не осталось незамеченным.       — Ага. Ну, знаешь, вкусный ужин наедине с капитаном, лучшее место в его кровати, что-то вроде этого, — нарочито беззаботно ответил Вэй Ин, однако его руки тут же потянулись к небольшой баночке, стоявшей на ближайшем к кровати столе. Он зачерпнул оттуда немного густой и не слишком приятно пахнущей мази и начал аккуратно наносить на левый висок Ванцзи. — У тебя тут ссадина после удара осталась. Вэнь Цин дала мне эту мазь, сказала, что после неё всё заживёт мгновенно. Наврала, я уже два раза мазал, а ссадина ещё не исчезла.       Лань Чжань решил пока что больше ничего не спрашивать, и лишь пристально рассматривал лицо Вэй Ина, находившееся так близко к его собственному, что он мог чувствовать исходящий от кожи Усяня яркий запах морской соли и пряностей. Губы Вэй Ина всё ещё складывались в едва заметную мягкую улыбку, однако брови были сосредоточенно нахмурены.       — Можешь привстать? Мне нужно снять повязку, чтобы смазать другую рану, — в тот момент Ванцзи вновь вспомнил про своё раненое плечо. Он приподнялся на одном локте, давая возможность Вэй Ину размотать повязку, обхватывавшую всю его грудь.       Только сейчас Лань Чжань осознал, что всё это время был по пояс обнажен. Он почувствовал, как теплеют от смущения кончики ушей, и отвёл взгляд в сторону, тут же утыкаясь в ту самую картину, перед которой стоял Вэй Ин, когда он очнулся.       Это был портрет. Портрет самого Лань Ванцзи, причём нарисованный весьма искусно.       — Вэй Усянь, — позвал он, с удовлетворением осознавая, что хрипотца, наконец, ушла из его голоса. — Почему здесь висит мой портрет?       Вэй Ин от неожиданности замер, медленно обернулся с таким видом, будто не ожидал, что картина на самом деле висит в его каюте, а затем снова с хитроватой ухмылкой взглянул на Ванцзи.       — Ох, этот портрет… Мы его как-то раз… реквизировали у одних нехороших людей. Они везли его тебе, адмирал, в качестве взятки. Не только его, конечно, но остальное мы уже растратили, — он помолчал пару секунд и продолжил: — Красивый, правда? Художник явно талантлив. Вот только глаза… Ты видишь? Они на портрете совсем тёмные! Даже близко не похожи на твои настоящие. Я думал приклеить туда кусочки янтаря, чтобы цвет был хоть немного похож, но это смотрелось совсем жутко.       Вэй Ин говорил быстро и немного сбивчиво, будто волновался. Или же смущался. Ванцзи заметил слегка порозовевшие скулы Усяня и едва сдержал улыбку.       — Лань Чжань.       — Что? — Вэй Ин недоуменно нахмурился, явно всё ещё не до конца справившись со смущением.       — Это моё имя. Ты можешь звать меня так, если хочешь, Вэй Ин, — Ванцзи смотрел на приоткрытые в удивлении губы и думал о том, что, возможно, ему стоило сдаться в плен гораздо раньше.