Небесный брак

Есть вещи, которые просто случаются с нами вне зависимости от наших жизненных планов. Так, Гарри Поттер не собирался быть спасителем магической Британии и до 18 лет не думал о себе, как о гее, но судьба решила, что он будет и тем и другим. Все школьные увлечения девочками после Победы как-то быстро перестали его волновать. Как отрезало. Словно Авада Кедавра, пущенная Волдемортом в Гарри в Запретном лесу, навсегда выбила из него все наносное, что было навязано воспитанием и обществом. И после всего пережитого он просто не мог жить по-старому. Джинни, которая несколько раз пыталась восстановить отношения, осталась ни с чем. Поттеру было жаль ее разочаровывать, и он даже сделал над собой усилие и поцеловал ее один раз на празднике в честь открытия обновленного Хогвартса. Но все тщетно, его тело никак не реагировало на девушку, словно та была из мрамора, а не из плоти, жаждущей любви. Гарри попросил у нее прощения и посчитал нужным сказать, что это не ее вина. Но быть отвергнутой всегда больно, поэтому скоро по всей магической Британии прокатился слух о том, что он импотент. Поттер не сильно огорчился. После Победы ему уже ничего не хотелось доказывать, и уж тем более свою мужскую состоятельность. И кому? Волшебникам, большинство которых попряталось по норам, в то время как он и его друзья рисковали жизнью ради спасения их общей свободы? Еще неизвестно, кто тут больший импотент, если так посмотреть. Война войной, но тело молодого парня жаждет любви и страсти, пусть даже они и не совсем приличны для большинства людей. Оглядевшись по сторонам, Гарри пришел к выводу, что геев среди волшебников немного, и все они либо старше его, либо заняты, либо просто не привлекают его физически. Недолго думая, он отправился в Сохо – там, он знал наверняка, можно найти себе хотя бы временный вариант для секса. К концу войны он уже не был девственником. Секс, случившийся между ним и соседом-магглом перед началом шестого курса, оставил у него лишь чувство стыда и неловкости. Тот мужчина был старше, он провожал его долгими взглядами уже пару месяцев, прежде чем заманить к себе в машину и предложить перепихнуться по-быстрому. Гарри тогда был так расстроен смертью Сириуса, что предложи ему заняться сексом гигантский кальмар, он бы тоже наверняка согласился. Потому что хотя бы минутная разрядка лучше, чем эта тупая боль от осознания потери близкого человека. Единственное, что его тогда удивило – тот мужчина отдал ему активную роль, хотя и сразу понял, что Гарри был девственником. Впрочем, у всех свои потребности в сексе. В гей-клубах Лондона было весело и людно, там никто не знал, что совсем близко с ними недавно шла война. Там парни в обтягивающих майках и пирсингом в сосках были расслаблены и готовы на все. Но самое главное – никто не набрасывался на Гарри с благодарностями и восхищением его заслугами. Он так устал от них за прошедшие пару лет после победы, что перестал появляться на людях. Единственное место, где Поттер продолжал бывать – это Министерство, куда Кингсли позвал его на работу даже без экзаменов. Гарри и не возражал, свой главный экзамен в битве с Волдемортом он сдал так, что никто не усомнился бы в его праве быть аврором. Однажды Поттер решил по-тихому уйти с министерского банкета и отметить третью годовщину Победы так, как ему хочется. Рон и Гермиона тоже ушли, но по другой причине. Эти двое так спешили насладиться друг другом, что спустя пару месяцев после битвы за Хогвартс им пришлось срочно устраивать свадьбу – Гермиона была беременна. Вот уж Гарри был удивлен, что хваленая осторожность и продуманность подвела ее в этот раз. Впрочем, никто особенно не был расстроен этим подростковым браком – все понимали, что они бы и так рано или поздно поженились и завели детей. И вот спустя пару лет после рождения малыша Хьюго она снова была беременна. Гарри немного им с Роном завидовал. Зайдя в свой любимый клуб, где на входе гордо висел радужный флаг, Гарри увидел, что народу здесь пока немного, был всего лишь десятый час вечера, слишком рано для таких мест. Заказав пиво на баре, он поискал глазами себе место и чуть не уронил стакан. В конце барной стойки он увидел Драко Малфоя. Тот цедил какой-то яркий коктейль из длинной трубочки и смотрел на себя в зеркало за спиной бармена. И Гарри тоже залюбовался. Драко был сегодня в летних светлых джинсах и свободной серой рубашке из тонкой ткани, которая оттеняла его серо-голубые глаза. Поттер поймал себя на мысли, что ведь он весь шестой курс гонялся за Малфоем, даже не предполагая, что тот тоже может оказаться геем. Да, тогда Гарри волновало совсем другое, и все же, он уже тогда возбуждался при виде точеных скул Драко, его тонких запястий и грации, с которой тот держал волшебную палочку в своих нервных длинных пальцах. А какой от него иногда исходил запах! Гарри даже губу закусил от воспоминания, в штанах стало тесно, он судорожно вздохнул и пошел в сторону слизеринца, даже не думая о том, как тот отреагирует на его появление. - Привет, Малфой! Глаза Драко расширились от удивления, он закашлялся, подавившись коктейлем, и Гарри едва не нарушил статут о секретности, чтобы избавить его от приступа удушья заклинанием. Но лишь похлопал по спине, и не смог удержаться, чтобы не приобнять. Рядом с ним в воздухе разливался запах сирени и озона. Как после майской грозы. То ли от потрясения, то ли еще почему, но тот не сопротивлялся, хотя не мог вымолвить ни слова. - Хочешь, я тебя коктейлем угощу? – спросил Гарри, садясь на высокий стул рядом с ним. Тот лишь кивнул и не мог оторвать взгляда от бывшего школьного врага. За время, пока они не виделись, Драко избавился от затравленного выражения лица, которое так бросалось в глаза при последних их встречах. Он стал красивее, его полупрозрачная холеная кожа казалась бархатной, словно бы у него совсем не было щетины. Губы стали чуть пухлее и розовее, а глаза… Гарри чувствовал, что тонет в этих холодных северных озерах, и не хочет, чтобы его кто-то спасал. Они посмотрели так друг на друга еще несколько минут, рука Поттера сама скользнула по бедру Драко, тот шире расставил ноги и весь подался вперед. Ничего не надо было говорить. Любые слова сейчас бы только разбередили старые раны. Вместо них говорили инстинкты. Спустя пару мгновений Малфой стянул с лица Поттера очки, и они начали страстно целоваться прямо там, за стойкой полупустого гей-клуба. - Я не хочу тащить тебя в гостиницу, - хрипло сказал Гарри, чувствуя, что его накрывает с головой. - Я тоже не хочу туда идти, - ответил Драко. Им обоим стало ясно, что их встреча была совсем не тем, что походы по злачным местам, заканчивающиеся случками в номерах с почасовой оплатой. Гарри взял Драко за руку, потянул к выходу, и они аппарировали на крыльцо дома на площади Гриммо. Там, проделав путь до спальни Сириуса, срывая друг с друга одежду и беспрестанно целуясь, они упали на кровать. Малфой призывно раздвинул ноги, Гарри дотянулся до своих джинсов, вытащил презервативы и маленький тюбик лубриканта. Драко хмыкнул и позволил ему просунуть в себя палец, а потом два. Они практически не разговаривали и чувствовали друг друга без слов. Уже проникая внутрь тела Малфоя пальцами, Поттер понял, что тот как-то отличается от парней, которые были у него раньше. Его анус был, казалось, мягче на ощупь и как будто уже увлажнен, он еле уловимо пульсировал от его прикосновений. И запах, этот волшебный запах сирени и озона сводил его с ума. Гарри упал на тело Малфоя, вдыхая его аромат, теребя мочку уха языком. - Поттер, не томи, я весь теку… Гарри не пришлось уговаривать. Он направил свой член в тело Малфоя, и оно тут же выгнулось ему навстречу. Там было жарко, тесно, начав двигаться, Гарри испытывал ни на что не похожие ощущения, весь прежний его сексуальный опыт не шел ни в какое сравнение с тем, что было сейчас. Возбуждение быстро нарастало, Поттер почувствовал приближение оргазма, сжал член Малфоя в руке, и их накрыло общей волной экстаза. Потом Гарри долго не выходил из тела Драко, а просто лежал на нем и вдыхал его аромат. Разговаривать не хотелось. Вскоре Малфой чуть пошевелился, и Поттер выпустил его из своих объятий. - Теперь ты живешь здесь? Этот вопрос постепенно вернул Поттера в реальность. Он приподнялся на локте и посмотрел на Драко, который стоял к нему спиной и осматривался. Под полупрозрачной, будто светящейся кожей был виден каждый позвонок. - Да, я теперь обитаю здесь. - Этот дом как-то не вяжется с тобой, - задумчиво сказал Малфой, оглядываясь по сторонам и рассматривая бывшую комнату Сириуса. Кричер немного подновил интерьер и делал регулярную уборку, но он все еще казался ужасно старомодным. А выцветшие плакаты и постеры казались и вовсе чем-то совершенно нелепым в этой атмосфере грубой роскоши. Словно в одном интерьере попытались совместить дворец королевы и мужскую раздевалку. - Это временно. Мне просто лень что-то искать для себя одного, - отозвался Гарри и тоже поднялся на ноги. Его манил вид Драко со спины, хотелось впиться руками в его округлые ягодицы и поцеловать выступающие острые лопатки. - Собрался жениться? - Думал, что нет, - улыбнулся Поттер и обнял его сзади. – Но ты так пахнешь… что я точно женюсь на тебе. Малфой дернулся, как от удара током, резко развернулся и уставился на Поттера. Тот вздрогнул от неожиданности. - Как я пахну? - Сиренью… озоном, как после дождя… Гарри не договорил, потому что Драко бросился к своей одежде, схватил и выбежал из комнаты. - Куда ты? Драко! Вернись! Что я такого сказал? Но Малфой даже не слушал, он едва ли не кубарем скатился по лестнице, убегая, как от огня. В гостиной он натянул на себя штаны и рубашку. Гарри настиг его, когда он пытался застегнуться. - Что случилось?! - Не подходи ко мне! – закричал Драко. – Не приближайся. В его голосе звучала истерика. Он выставил перед собой руки, словно одно прикосновение Поттера могло его убить. - Хорошо-хорошо, ладно, - испуганно сказал Гарри, во все глаза глядя на бледного как полотно Драко. – Ты ботинки забыл. Но может, все-таки объяснишь, в чем дело? Я сделал тебе больно? - Принеси ботинки, - выдавил Малфой, расправляясь с пуговицами на рубашке негнущимися от потрясения руками. - Ладно, но ты мне все-таки объяснишь! Драко лишь кивнул, и когда Гарри побежал вверх по лестнице, удостоверившись, что его волшебная палочка у него в кармане, как есть босиком, вошел в камин и исчез в зеленом пламени.