Ещё один раз после сотни других

С Рафаэлем сложно спорить. Это знает и подтвердит каждый, кто хоть раз говорил с ним и пытался доказать свою точку зрения. Раф был непоколебим. Но когда дело касалось Донателло, да ещё и в интимном смысле, он всегда отвечал твёрдое «да» Раф всегда оставлял тот самый утвердительный ответ для Донни. Будь то хоть просьба связать его, взять в любом месте в любое время дня и ночи, что ему нравилось даже больше. Казалось, только с ним шестоносец мог быть самим собой, показывать свою тёмную и пошлую сторону. Только Раф знал каждую чувствительную точку на его теле, коснувшись которой — будь то обычное прикосновение руки или языка — Дон плавился и еле сдерживал стоны наслаждения. А Раф? А что Раф, он лишь ухмылялся и вновь проводил свои манипуляции над ним, заставляя изгибаться под его горячим дыханием, просить большего.  — Раф… Подожди, я… — Донни пытался сосредоточить всё своё внимание на чём угодно — на фильме, на тикающих часах — чтобы в очередной раз не поддаться искушению его старшего брата.  — Что? Не говори что не хочешь, не поверю, — и именно после этих слов Раф осторожно, будто боясь навредить или- не дай бог — напугать любовника, кусает его за шею. Мог бы и за ключицу, которая и являлась тем самым чувствительным местом, но тот сидел к нему панцирем, что было неудобно. Одной рукой прикрывая рот, а второй поправляя одеяло, закрываясь от ласк, которые ему дарил Раф.  — Не смей, — прорычал саеносец, убирая обе руки и откидывая одеяло в сторону. Уже более уверенно водит пальцами по пластинам, впиваясь зубами в предплечье и зализывая место укуса. Донни дышит тяжело, вывалив язык, принимая всю нежность. Рука легла на уже напряжённый и уже вставший член, сжимая у основания. Шестносец с присвистом вздохнул, схватившись за подлокотник дивана, на котором сидел и не зная куда деть вторую руку, завёл за спину, притянув Рафа за концы повязки для поцелуя. Рафаэль играл грязно, но это никак не мешало наслаждаться процессом как ему самому, так и Дону.  — Повернись, — приказ или просьба, гений выполняет, усаживаясь на бёдра саеносца, прячет лицо в изгибе шеи, дышит громко, пытаясь не показывать свои стоны, потому что как только он это сделает, у Рафа откажут тормоза.  — Посмотри на меня, — подозрительно нежным тоном говорит старший, Донни выполняет. Боясь смотреть в глаза, он смотрит на приоткрытый рот, опускает взгляд ниже, на царапины и трещины на пластроне. На загрубевшую — от времени и ежедневного использования оружия — кожу рук. Чтобы в следующий момент снять с них ненужные бинты и оставить поцелуй на ладонях. Сколько Донни не проводил бессонных ночей с возлюбленным, сколько бы лет не оставался с ним наедине, он никогда не сможет понять его природу, изучить его. Каждая их ночь отличалась от предыдущей хотя бы поведением Рафаэля. То он слишком нежен как сейчас, то груб настолько что кажется, это две разные личности. Но каким бы он ни был, пусть даже мутирует второй раз, Донни будет любить его, в голове представляя пошлые картины, мечтая воплотить хоть одну прямо сейчас. Незамедлительно.  — Раф… пожалуйста… — Дону не нужно заканчивать предложение. Голос его дрожит, глаза затянуты пеленой, почти невозможно разглядеть радужки. И Раф понимает что медлить не может. Подхватив шестоносца под бёдра одной рукой, второй приоткрывает рот, пальцем следуя вдоль нёба. Не нужно говорить что делать, он всё понимает и прикусывает-облизывает палец. Никогда бы он не сделал чего-нибудь подобного при остальных, но сейчас он с Рафом, а значит можно. Процесс подготовки всегда был нелюбим Доном. И сейчас, впившись ногтями в плечи Рафаэля, он царапает их и опять прячет лицо, судорожно вдыхая-выдыхая воздух. В какой-то момент он вдруг поднимает голову, выдавая первый громкий стон, на что Раф улыбается и начинает всё больше и больше проводить по этой точке.  — Раф… Не медли, я готов, — выдавил из себя Донни, приподнимаясь и вставая на колени.  — Уверен? — саеносец действительно заботится о нём, не хочет чтобы Дону было плохо. Пусть даже скрывая это за маской полного равнодушия. Но получает в ответ утвердительный кивок и с наглым выражением лица раздвигает ноги Донни в стороны, на что тот смущается, закрывая лицо руками. Раф берёт управление ситуацией в свои руки, в последний раз растянув щестоносца и — тем временем отвлекая и медленно ему надрачивая — неожиданно опускает вниз, входя полностью.  — Больно… Стой, д-дай привыкнуть, пожалуйста… — на глаза наворачиваются слёзы, маска уже сползла на нос, что мешало Рафу видеть его лицо. Поэтому недолго думая, саеносец развязывает узел и откидывает повязку в сторону. Медленно поднимаясь, Дон даёт намёк на продолжение. Тот намёк, который Раф понимает сразу. Воздух вокруг, казалось, накалён до предела, звуки сливаются в какофонию вскриков, стонов и хлюпающих смущающих. На бёдрах останутся синяки от пальцев, утром шея будет в багровых пятнах от засосов, да и в принципе, Донни вряд ли сможет встать и нормально двигаться. Но это всё не то, о чём он хочет сейчас думать. Его внимание сосредоточено на Рафаэле, который в очередной раз впивается в нежную кожу зубами и ставит «метку», клеймо, показывая, кому принадлежит Донни. Его Донни.  — Быстрее… — подобные фразы слышит саеносец каждый чёртов раз. Просьбы, мольбы — не иначе как музыка для его ушей. — Ещё, прошу! — гений срывается на шёпот, замедляет движения, силы, кажется, покидают его, но он хочет, нуждается в большем. И не только он. Как бы Рафу ни нравилась та поза, в которой они сейчас сидели, как бы ему не нравилось как Донни раскрыт и беззащитен перед ним, но он всё же заваливает того на диван, входя как можно глубже, от чего шестоносец в буквальном смысле давится воздухом и — кто бы сомневался — опять просит ускориться, почти скуля. С громким рыком, Раф кончает, следом за ним и Донни, пачкая пластроны и диван. Неплохо бы сходить в душ, но на это нет ни сил, ни желания. Поэтому они просто лежат рядом, уставшие, но довольные. Дон пытается отдышаться и успокоиться, в то время как Раф поднимается на локте, смотря на него как на жертву.  — Готов ко второму раунду? — хрипло смеётся он, откидывая голову назад, на что получает лёгкий толчок.  — Были бы у меня силы, я бы тебя ударил… — отвечает Донателло, так же улыбаясь чтобы сразу после этого ещё один раз поцеловать глупого темперамента. Ещё один раз после сотни других. *** Лео первым просыпается и выходя в гостиную, видит включённый телевизор, двух его братьев, лежащих на полу и разбросанные вокруг них вещи и экипировку. Улыбается, собирает вещи и выключает надоедливый зомбо-ящик. Не в первый раз он застаёт их так утром, поэтому не будит и уходит обратно в комнату. Сегодня можно и без утренней тренировки.