Слезы — цветы

По рукам течёт кровь. Медленно стекает алая жидкость с лепестками. По комнате раздается глухой кашель, он задыхается. Медленно падая в бездну одиночества. — Да за что, — произносить слова ему не давал грубый и сильный кашель. Голубоглазый сполз по стенке в ванной, обнимая свои плечи. Отрывистое дыхание. Дрожащее тело. Весь пол в крови и лепестках. Сил рыдать больше не было. По лицу, истерзанному болью и ужасом, потекли слезы. Он с силой сжал плечи еще сильнее, и еще. Пока от его ногтей не останется рельеф полумесяца. На полке перед зеркалом завибрировал телефон. Парень с тёмными волосами и с красными глазами поднялся. Сделав пару шагов, он облокотился обеими руками на раковину, поднял голову на экран. Он на мгновение замер… Это был его друг. Ял, Лёша. Тот человек. Тот самый, тот, кто не замечает ничего, а зря. Дрожащими руками он взял телефон, приложил к уху и сразу же услышал его. — Здорова, здорова! — по обратную сторону послышался звонкий голос. — Да, да, привет, — выдавил из себя парень немного хриплым голосом — Ты как там вообще, м? — поинтересовался парень с оранжевым скином из популярной игры. — Ой да, Ял. У меня то… Все хорошо, — парень с голубыми глазами начал запинаться. К горлу уже подходил порыв воздуха изнутри, кашель. — Лучше, км. Ты скажи как там, в Таиланде? Выбрались или у вас там еще проблемы? — в горле словно ком, он мешает дышать и разговаривать. — Да, там еще есть проблемы, — когда Никита уже понял, что сдерживать кашель он больше не сможет, он выключил звук в звонке и со 'спокойной' душой начал откашливаться, забрызгивая оранжевые стены и белую раковину. Через полминуты он снова включил звук. — Ай, прости, повтори. Я это, чихнуть захотел,— нервный смешок отдался волной по связи телефона. — Ну Кеееейн! — с наигранной жалобностью сказал Леша. Тот лишь тихо посмеялся, от чего на лице Никиты появилась еле заметная ухмылка. А в голове пронесли теплые и светлые мысли. «Что же ты со мной делаешь, Ял?..» — глазницы наполнились слезами, но еще не текли. «Ах, этот смех, » — задумчивый взгляд не давал соленой жидкости стечь вниз. Но этот приятный голос не мог не заставить заплакать. — Блин. Слушай, Никита меня Диана зовет, — ответил по ту сторону телефона Леша. И через короткое время ответил, — О, кажись скоро я буду дома! Ладно, я пойду вещи собирать. А ты не болей, ладно? — радовался Ял новым новостям. — О, это отлично, ладно, постараюсь, — тихий и немного хриплый, не до конца радостный голос произнес. — Ладно пока, я пойду, — грустный тон продолжил и закончил разговор. — Да, пока, — после фразы друга послышались тихие, но долгие гудки. — Ага… Да, давай… — сказал сам себе Никита в тишине. Он закрыл лицо одной рукой, все еще держа в другой руке телефон. Еще немного поплакав в ванной комнате, Кейн все же решил принять чертов душ. Хотя учитывая, сколько слез накапало на его лицо, а с лица и на одежду, можно сказать, что он уже принимал душ, правда, в одежде. Сняв футболку, он снова посмотрел в зеркало. На татуировках видны неровности, это кости. Ребра, которые как будто сейчас вырвутся из-под кожи с концами, но нет до этого не дойдет. Ведь, возможно, он вообще не доживет до приезда друга… Всё тело было раскрашено в красных и синих тонах. Шрамы украшают мужчину. Но если они от его собственных рук, то тут уже наоборот — это признак слабости. — Сколько же мне осталось… — отдалось звуком тихого эха по просторной ванне. Раздевшись до конца, парень залез под горячие струи воды. Он поднял голову к источнику тепла, на лицо полилась вода. Намочив пару прядей темных волос, вода раскрасилась в светло-розовый оттенок, во влажном воздухе запахло металлом. *** За широкими окнами садилось солнце. Никита стоит, опершись обеими руками за подоконник. В голове много чего творится. Воспоминания — один позитив. Его улыбка. Его глаза. Да и вообще весь он. — Как же сложно, — истерика снова хочет взять вверх. Но слез больше нет. — Твоя улыбка… Как я ее ненавижу, но чертовски люблю, — голос сильно проседает, хрипит. И кажется вот-вот оборвётся, и с концами. Вчера был такой красивый закат, сегодня небо было затянуто тучами. И кажется ночью, будет очередной дождь. Завтра он опять не сможет сдвинуться с места. И просто-напросто пролежит еще долгое время, под звуки будильника в раздумьях. Мечтая об одной лишь фразе. Которой вряд ли когда-нибудь услышит. — Пусть твоя улыбка будет только моя, — с этим Никита лег спать.

***

Просыпаться каждый раз по шесть-семь раз за ночь — такое себе удовольствие. Просыпаться от кашля, а после приступа засыпать ненадолго с запахом металла и легкими нотками аромата тюльпана… Кейн в очередной раз открыл свои уставшие красные глаза. И как всегда не хотелось даже пошевелиться, просто лежать и думать. Но яркие, и уже так надоевшие лучи солнца не дают спокойно полежать и уйти в мир раздумий. — Как же мне это все надоело… — с этими словами Никита все же встал с кровати. Веки немного приоткрыты, тихое дыхание. Думаю, после снотворного всегда так. Он встает без сил с болью в груди и горле. Да еще и болит голова от нехватки питания. Если бы помогали таблетки… Но таблеток от безответной любви, увы, еще нет. Да и вряд ли они вообще когда-нибудь появятся, ханахаки — чертова болезнь, которая медленно убивает изнутри и выходит наружу, заставляя тело страдать, и душу захлебываться цветами. Есть только два выхода, как избавиться от этой проклятой болезни. Это смерть, или же признание от предмета воздыхания. Но Кейн уже не верит во второй вариант. Ему кажется, что смерть это лучшее решение. Он бы все отдал за счастливые моменты. Слишком много боли и любви. Он не верит больше никому, а огонь в душе и глазах уже давно погас. И кажется все решено. Но, нет

***

— Почему ты мне приносишь лишь одни проблемы, — пронесся тихий и хриплый голос по кухне. Никита решил все же позавтракать, спустя несколько дней голодовки. И нет, он не худеет, он просто страдает. Расстояние снова убьет. — Я не хочу что-либо решать… — он сжал губы. Любовь умирает, и последний выстрел на поражение. — Но уже слишком поздно… — он прикрыл глаза, облокотился спиной о кухонный стол. В кармане раздался знакомый рингтон, это телефон, который спал всю ночь с хозяином в его штанах. Ник медленно расстегнул молнию на кармане, достал и разблокировал гаджет. — Да? — еле слышно произнес парень с голубыми глазами. — Никита! Я еду к тебе! — голос был настолько громким, что Кейн аж подпрыгнул. — Ч-что… — еле как выдавил из себя. — Что-что, то! Я еду в Мадрид! Встречай завтра, — Ял был настолько рад своей же новости, что даже не захотел или не смог нормально поговорить с другом. — Я пошел, все пока, скоро увидимся! — С-стой! А блин… — после коротких гудков говорить что-либо уже не имеет смысла. «Твою мать. Что делать,» — пронеслось у парня в голове. Глаза бегали по кухне, смотря на этот бардак, капли засохшей крови заставляли провалиться куда-нибудь. Никита сорвался с места, быстро заскочил в ванную, взял швабру и начал как можно тщательнее оттирать кровь с пола. Сегодняшний день будет слишком насыщенным.

***

       Закончив все свои дела, Ник сел уже на чистое убранное кресло. Откинув голову назад, тяжело вздохнул. «А если он просто пошутил?» — внезапно подумал Ник. С этими мыслями он решил выйти погулять. Он взял телефон и набрал пару сообщений своим друзьям. Ответили хоть и не все, но все же нашелся тот, кто пойдет гулять. Надел он на себя свою обычную, уже приевшуюся одежду: черная толстовка, мешковатые штаны и кроссовки. Расчесать волосы ему было лень, так что он пошел так. На языке все время чувствовался металл. И запах тупых цветов: эти тюльпаны слишком едко пахнут; до чего же бесит его этот запах.  — О, давно не виделись! — прокричал один из знакомый Кейна, подходя ближе.  — А то, сегодня куда? — подошел ближе Ник, протягивая руку для приветствия. Парни пожали друг другу руку и приобнялись за плечи. Громкий двойной щелчок раздался в ушах друзей. Это был звук от скейта, ноус ударился об гладкий асфальт, твёрдые пластиковые колеса после характерного удара покатились в неизвестном направлении.  — Да хоть куда, можем вообще пойти на грани, — друг на мгновение замолчал. — О, пошли на ту, которую мы все время ссали юзнуть! — восторженно приговорил друг и ногой надавил на один край скейта, чтобы тот поднялся повыше и ему удалось схватить его одной рукой, не нагибаясь за ним.  — Ой, на ту?.. — Кейн замялся, — Ладно, но если не вывезу, то виноват ты, — после положительного ответа лишь тихо и кратко рассмеялся. Парни пошли в сторону площади, где находились те самые перила… *** Первую попытку сделал друг Канеуса: она провалилась. Звук кривого торможения колес о неровную поверхность плитки прозвучал весьма громко и глухо для ребят и тех, кто проходил мимо. В Мадриде уже все привыкли кататься, так что подростки и даже взрослые повсюду катаются на подобных вещах, будь то скейт или велосипед.  — Да сука, — возмущаясь знакомый швырнул доску об плитку на земле.  — Да чо ты так психуешь, — стоя в сторонке, сказал Байбаков. Подняв чужой скейт, он подал его другу.  — Да мы сюда уже, сука, сколько раз приходим! — в глазах горели возмущение и злость. Он уронил скейт на землю и встал на него, делая ещё попытку. И это продолжалось ещё раз шесть или семь, и каждый раз была куча мата и ударов бедного камплита.  — Да пошло оно! — друг подошел к Кейну и сел рядом на бордюр. — Иди теперь ты, — не поворачивая головы и смотря в одну точку, проговорил он.  — Ой, не, я сейчас не в форме, — пытался отвертеться Ник.  — Так, не пизди, а иди, — настаивал друг.  — Ты сука, — пробормотал Кейн и поднялся с места. Из-за изменения в положении тела, грудная клетка расправилась и задела цветок внутри. Кашель подступил к горлу. Подойдя ближе к перилам, Никита выпустил скейт из рук, и, вставая на него, прокашлялся, так, чтобы не насторожить давнего знакомого.  — Кхм, подавился, — хрипловатым тоном ответил на немой вопрос друга.  — Чем? Страхом? — тихая насмешка за спиной скейтера.  — Ага, — сам себе ответил Кейн, уже готовясь прыгнуть и скользнуть по металлической трубе вниз, вдоль узкой лестницы. Подъехав достаточно близко, он надавил на тел и вывел деку вверх, подбрасывая ее вперед. Мгновение, и он уже на трубе. Но по какой-то причине траки отказались скользить по металлу, и Кейн со скейтом рухнул вниз, прямо на лестницу. *** — Ой дебил, сиди пока, — сказал друг, уходя в сторону магазинов. Кейн разодрал себе локти и немного задел колено. Но больше всего досталось голове. Удар о твёрдую лестницу виском — не очень приятная штука; бывают и случаи с летальным исходом. По виску стекала кровь, капала на асфальт. Скейт стоял, прислонённый к бордюру. А парень все же вернулся на своё место и сел в ожидании друга с бинтом, ватными дисками, и, скорее всего, с перекисью водорода, которая будет сильно жечь. — Ладно, жду… — произнёс Ник в спину уходящего друга. А после опустил голову, волосы упали на лицо, прилипая ко лбу, смешиваясь с кровью. Пока Никита сидел, склонив голову и перебирая свои мысли и чувства, к нему легко можно было подкрасться и напугать. Что как раз и любят делать его друзья. Чья-то тень медленно приближалась…