Запись третья. Кровь, тост и шоколадное печенье.
30 октября 2020 г., 15:15
13 июня, Пн/Day 4
Как бы это ни было странно, но меня разбудила Викки. В 6 утра. Чёрт. Это совсем не то время, в которое мне бы хотелось встать. Я лишь чуть слышно буркнула. Эта пушистая морда решила облизывать моё лицо, и так как полотенца поблизости не было, а в шкаф залазить было лень, я использовала не что иное, как одеяло. Избавившись от лишней влажности на лице, я пошла с ней на кухню и с помощью некоторых махинаций подготовила для неё мясо, которое, собственно, и вручила ей вместо завтрака. А дальше я уже вновь вернулась на диванчик, и чтобы немного проснуться, я лениво потянулась и слегка помотала головой. Закончив сей процесс, я обнаружила, что Римми по-прежнему лежит рядом со мной, слегка вытянув руки, словно до этого пыталась обнять. Умостившись поудобнее, я легла на бок и принялась вновь рассматривать её. Честно говоря, я третий раз за всё время нашего знакомства вижу её спящей. Даже не знаю, много ли это. Ну, быть может, если учитывать то, что у неё сейчас никого нет, и не было относительно давно, то в какой-то степени можно считать что много. Но всё же, я думаю, что это немного не та тема, о которой я должна размышлять, тем более прямо сейчас. Я поднялась с диванчика и всё же пошла к шкафу. Я подумала, да решила, что сегодня особо никуда выходить не буду, потому можно переодеться во что-то ещё действительно домашнее. Потому в моих руках оказалась нежно-жёлтая пижамка с цветочным узором, состоящая из относительно длинных шортиков и футболки лёгкого и мягкого материала. Теперь-то можно и в ванную пойти. Чуть слышно насвистывая какую-то мелодию, услышанную мной ещё где-то далеко в детстве, я пошла именно туда.***
Эта процедура была не особо длительной. Потому буквально через 20 минут я делала свой ритуал — смотрела в зеркало ванной, предварительно сделав видимыми все свои нечеловеческие признаки, а также оставшись только в нижнем белье. Я бы не сказала, что что-то изменилось за этот промежуток, лишь в глазах мелькал цвет фуксии с помесью белизны. Обычно наличие цвета говорит о моей истощенности, но по моим ощущениям этого нет. Возможно, это из-за вчерашней ситуации, … Честно говоря, я затрудняюсь ответить, было ли это сделано кем-то или моим же сознанием, главное, что моё состояние не ухудшилось. Продолжив осмотр, взгляду невольно приглянулось скопления шрамов в области грудной клетки и на плечах. Рассматривая каждый, я водила по ним рукой. О, этот от скальпеля. А этот от плети. Хм… Этот, должно быть, от когтей. Чёрт. Когда угадывает кто-то, от чего появились шрамы, то становится куда интереснее. Эх. На спину даже смотреть не буду. Тихо выдохнув и собравшись с мыслями, я оделась окончательно и вернулась в комнату. Римми уже успела перекочевать на другой конец дивана и обнять моё одеяло. Это забавно. Хотя, она же любит тепло. Потому данный ход был весьма оправдан. Я села рядом с ней и осторожно погладила по голове. В ответ послышалось что-то на подобии мурчания, но на змеиной ноте. Я слегка улыбнулась, потому что это было слишком мило. Спустя пару поглаживаний я заметила, что один из её молочно-шоколадных глаз был открыт и смотрит на меня прямо сейчас. Меня словно током ударило, рука невольно замерла в пару сантиметрах над её головушкой, а сама я стала красной похлеще цветастой клумбы. — И тебе доброе утро, дорогая Энни… — мягко сказала та, открыв и второй глаз, а после хитро зыркнув на меня. Нависла тишина, лишь иногда её разрывало тихое шипение, больше смахивающее на шепот. Я нервно сглотнула и отвернулась. Её взгляды я всегда ощущаю, даже если повёрнута в другую сторону. Они слишком пристальны и пронзительны. Если она в гневе, их проблематично воспринимать. Но здесь она скорее игрива, потому это пока терпимо, пока она не начала говорить. — А что это ты здесь делала? — Можешь расстроиться, но я лишь погладила тебя. Не более того. Сюжета новой книги не будет. — едва слышно буркнув, я насупилась и показала свой язычок, показывая всем видом свой протест. Ещё чего. А вот не на чем меня ловить. А вот поделом тебе. Перья на крыльях начали немного трястись, как бы показывая моё беспокойство. — Я не знаю, что ты там надумала, и знать не хочу. — Ох, да ладно тебе. Ишь как распушилась здесь. Я и думать ничего такого не планировала. А надо? — немного клыкастая улыбка вновь скользнула по её устам. Мне хотелось её стукнуть. Но я лишь убрала руку и начала давить на ладонь ногтями, ставшими более острыми. Это один из способов успокоения моих хрупких нервов. Ногти лишь слабо впивались в мою бледную кожу, оставляя нежно-красные следы. Увидев, что я делаю, Римми что-то недовольно буркнула и принудительно разжала мою ладонь. — Перестань делать это. У тебя и без этого достаточно шрамов, и они не красят твою белоснежную кожу. Ещё не хватало, чтобы их стало здесь ещё больше. — Чёрт. Прости. Я немного на взводе. Трудно держать себя в руках. — я виновато отвела взгляд и тихо выдохнула. — Давай так. Меня сейчас терзает множество чувств, местами даже слишком противоречивых. Меня смущает твоё поведение и мне хочется использовать силу, чтобы тебя угомонить. И, на десерт, вчера меня терроризировало что-то. Здорово, правда? — Я, конечно, понимаю, что ты девочка стеснительная, но скажи мне ты тогда на милость, я тебе здесь и сейчас тогда на кой чёрт? Мне можно рассказывать что угодно и сколько угодно! — сказала та с неким восторгом, а после принялась меня обнимать. Что-то пробурчав себе под носик, я лишь немного закатила глаза и обняла её в ответ. — Так вот, дорогуша. Если тебя что-то не устраивает — говори. Если тебя что-то беспокоит — тоже говори. Это что, трудно, что ли? Я не люблю копаться в головах других существ, тем более в твоей, в ней что-то сломать проще, чем сосчитать, сколько будет дважды два. — Римми с небольшой долью напряжения продолжала меня обнимать, сжимая пальцы в зависимости от кульминации донесения своей мысли. Сказать честно, наверное, я слишком близко воспринимаю её взаимоотношение. Кажется, проще забить на это болт. Что-то мне подсказывало, что я слишком быстро переключаюсь с одного состояния в другое, и зеркало, висящее на дверце приоткрытого шкафа, дало мне небольшую подсказку: глаза светились цветом, больше смахивающий на оттенок венозной крови, нежели на привычную для всех фуксию. — Хорошо, я тебя поняла. Могу на данный момент сказать лишь одно: слишком много тактильности. Она меня ставит в ступор. И да. Залезешь мне в голову — вскрою горло моим любимым осколком зеркала. — лаконично оборвала эту небольшую дискуссию я, после чего плавно выбралась из её объятий. Плохо контролирую себя. У меня складывается ощущение, будто бы я люблю всех и ненавижу одновременно. Я очень люблю тактильный контакт, но всё же не до такой степени. Быть может, реплика про осколок была лишней. Но подобным её можно было заставить не быть такой настойчивой. После небольшой мыслительной паузы я вновь немного покраснела. — Так-так-так… Ты хоть глаза свои видела? И что это за приёмчики пошли? — резким движением она сцепила мои руки в захвате и прижала к себе. Ох. Это мне начинает напоминать то, что не стоит вспоминать. — Я люблю красный. Ну, и вдобавок, если ты можешь мной манипулировать, то и я могу. Дорогуша, если ты мне нравишься, это ещё вовсе не значит, что стоит выражать мне свою признательность именно таким образом. Если тебе и вправду так нужна моя кровь, о чём твои глаза прямо-таки кричат, прямо, как и полтора года назад — валяй. Могу сделать это и самостоятельно. — недовольно фыркнув в конце своего небольшого монолога, хвостатая нежно чмокнула меня в губы и отпустила, после чего отодвинулась немного назад, видимо, ожидая, что будет дальше. Во мне будто что-то взорвалось. Это был мой первый поцелуй с девушкой. Могу сказать, что на её губах был сладковатый вкус. Я нервно вытерла губы рукой и закрыла лицо, потому что мне казалось, что даже через руки будет его видно. Внутри меня стало ещё больше противоречий. Потому я закрыла глаза и попыталась растворить свои эмоции, как бы избавляя себя от ауры, нависшей надо мной из-за этого всего. Римми молчала, и чувствовался лишь её взгляд, но он был мягким, едва ли не как тот, что я лицезрела во время её пробуждения. Посидев так ещё пару минут, я почувствовала некое облегчение, потому распахнула глаза и вопросительно взглянула неё. — Какого цвета… мои глаза?.. — мой голос начал дрожать, словно он был не голосом вовсе, а каким-то проводом электросети. Пепельноволосая лишь покачала головой. — Красного по-прежнему больше. Иди сюда, горе луковое. — она вновь притянула меня к себе, но на сей раз уткнула в свою шею. В ушах начал слышаться ток её крови, мой мозг начал визуализировать это, от чего я нервно сглотнула слюну. — Кусай. Я понимаю, что ты по-другому не успокоишься. — её рука как бы вдавила меня в область артерии, чтобы я точно перестала сомневаться. После этого я и сама не заметила, как мои челюсти сомкнулись там. Послышался едва ощутимый для ушей ах. Мне жаль, что эта часть мне передалась от него. Надеюсь, он уже издох. Я перестала терзать её шею секунд где-то через 30. Так как на том месте было что-то больше, нежели две привычные дырочки, я приложила руку, чтобы ускорить регенерацию тканей в этой области. Мне стоило отпустить её раньше. Она слишком вкусная для моей демонической части. Закончив с восстановлением целостности шеи, я отвернулась и облизнулась. Когда-то я найду того, с которого смогу в меру поглощать кровь, не принося ему никакого вреда. Хех. Я невольно расплылась в улыбке, тихо хихикая. Римми открыла глаза, потому что я снова почувствовала её зоркие «свёрла». Должно быть, она немного смущается, несмотря на её невозмутимость, вид которой она создаёт, я чувствую от неё нотки позитивных ощущений. Думаю, ей даже сейчас понравился мой укус… — Как я вижу, тебе уже стало лучше. Только вот я не знаю, достаточно ли с тебя… — она начала щёлкать перед моим лицом, двигая кистью. В этот момент я довольно сильно сконцентрировала своё внимание на её тонких пальчиках и бегала за ними взглядом. Через несколько секунд я не сдержалась и поймала их, правда, ртом. И вновь начала кусать. Широкая улыбка вновь красовалась на моем лице. — Понятно. Ладно, чего уж там, дерзай. Я ощущала себя так, словно на данный момент во мне пробудились демоническая и кошачья сущности, слившиеся воедино. Это было немного непривычно, так как в последние разы это было ещё во время взаимодействия с ними. Потому во время того, как я с миловидным выражением лица терзала её пальцы, с которых текла ароматная кровь, мимолётно вспоминала моменты, проведённые с ними, от чего становилось тепло на душе. Хотя, в моём случае это звучит немного странно. Но, по сути, наличие проклятия показывает то, что душа всё-таки имеется. Немного поиграв с пальцами зубами, я вытащила их и начала нежно водить языком по укушенным местам. Не считая более учащенного дыхания, какой-либо другой реакции на это я не обнаружила. Поэтому, я пройдя по второму кругу, прекратила это. Римми с немного расширенными зрачками осматривала меня, оценивая мою степень возвращения в привычное состояние. — Твой оттенок глаз почти нормализовался. Значит, пока этого достаточно. — девушка просматриванием моих зубов закончила свой «осмотр» и улыбнулась, после чего нежно погладила меня по голове. С моей стороны послышалось нежное мурчание. Не уверена, что кому-то другому она бы позволила сперва покусать себя, а потом ещё бы вдобавок погладила за это. Можно ли считать, что я использую её? Не хочется об этом думать. — Что же. Мне относительно скоро нужно будет возвращаться домой, так как работа, в отличии от нас, не дремлет. Но. Сперва я позавтракаю с тобой, а после со спокойной душой и чистой совестью отправлюсь домой. По рукам? — Римми протянула мне свою правую руку, на которой красовался знак её рода. Сперва рассмотрев руку вновь, я слегка призадумалась, а после согласилась, бережно пожимая её. — Я бы хотела приготовить завтрак и тебе. В какой-то степени что-то по типу компенсации. — дрожание голоса почти прошло, лишь отдаленные нотки напоминали об этом. После этого контакта руками Римми перестала меня гладить и тихо выдохнула, видимо, переставая себя сдерживать. — Да, я согласна. В дальнейшем буду более бдительна, чтобы не провоцировать тебя на эту манеру поведения. Уж прости. — с ноткой грусти ответила та, после чего поднялась и поманила жестом на кухню. — У меня, кстати, появилась небольшая идея. Потому пошли. — после чего мы вместе пошли на кухню, где уже успела уснуть Викки. Я умилилась этой картине и хихикнула. Римми же зачем-то принялась смотреть, какие продукты у меня есть в наличии, копаясь то по шкафчикам, то в холодильнике. — Что ты уже надумала? Ты оцениваешь, что можно сделать в этом музее-свалке образцового вида? — спрашивала я, суетясь возле неё и наблюдая за действиями. — Лично я бы хотела на завтрак парочку тостов с чаем, а после, быть может, и печенье приготовить… А ты бы, что предпочла на сей раз? — прыгая с размышлений на вопросы во фразах, я на какое-то время перестала наблюдать и принялась совершать действия, как минимум, я поставила чайник и приготовила чашку для заливания кипяточка. Всё-таки, пока она занята, то отвечать не станет, а таким образом я стану на шаг больше к завтраку. Через пару минут моих втыканий в потолок, проведённых в мере ожидания, Римми перестала шуршать пакетиками и стучать дверцами, а уселась за один из стульчиков с мягкой обивкой и притянула к себе чашку, в которую я до этого засыпала заварку и немного сахара. На мой взгляд недоумения она начала свой монолог. — Так-так-так… Не трогай её, с этим я справлюсь. Я хочу, чтобы ты занялась моим завтраком, а я — твоим. Ну, и чтобы утолить твой интерес насчёт предпочитаемого мной завтрака, то мне и яичницы с сосисками хватит. — сказала она, немного поблёскивая глазами и помешивая содержимое чашки. — А ещё, как я успела заметить, у тебя не хватает муки и сливочного масла для изготовления печенья. Также у меня в планах было позавтракать и кое-куда сходить, потому после окончания нашей трапезы я могу заодно заскочить в магазин и купить, что необходимо. Я не особо вникала в её фразы, потому что если она начинает формулировать мысль, то можно отсечь большую часть из её фраз и тогда пары слов хватит, чтобы описать сказанное. Так что я, когда она закончила, прекратила жмякать рукой спинку стула и села как положено. — Хм… Взаимная готовка завтраков. Ладно, это звучит интересно. И я только за, чтобы ты сходила в магазин. Я уже второй день без домашнего печенья, и это отвратительно! — в большей степени ворчала я, нежели продолжала вести диалог. Я слишком люблю печенье. Наверное, больше чем что-либо другое из еды. А может, и нет. — Да ладно тебе. Будет тебе печенье. Чем раньше начнём, тем раньше будет печенье. — она встала и принялась нарезать хлебушек. Я тоже решила не отставать и поставила греться сковороду на плиту. Чтобы не стоять просто так, я решила пока нарезать сосиски, которые пепельноволосая уже успела положить на столешницу, а также оставила там яйца. Это, должно быть, чтобы мне было проще. За несколько секунд я управилась с сосисками и услышала, что хлебцы уже отправились в тостер. Здорово. Я почувствовала, что сковородка уже достаточно нагрелась, потому в ней оказались яйца и покрошенные сосиски. Вздохнув, я повернулась в сторону Римми, которая в этот момент вновь сидела на стуле и что-то смотрела в телефоне. Ну-с, бывает, по работе, быть может. Как я помню, у неё рабочие отношения не только со мной есть, как минимум ещё три человека ей чем-то помогают. Послышался звук кипения чайника, от чего чешуйчатая резко подскочила и направилась к нему. Я тихо хихикнула и перевернула яичницу. И, пожалуй, вовремя, потому что желток чуть не свернулся. Я думаю, что ей больше понравится глазунья. Ещё немножко подержав уже почти готовую яичницу на сковородке, я сняла её лопаткой и осторожно подбросила на тарелку. Это не блинчик, который как хочешь подбрасывать можно. Эх. Вскоре запахло ароматом чая, и я увидела, что Римми уже сервировала, так сказать, стол. Сделав яичнице товарный вид, я с довольным выражением лица поставила тарелку на стол и миловидно улыбнулась. А после уже уселась за стол с чистой совестью. — Ну, что же, приятного аппетита! ~ — ласково сказала я, показав свою клыкастую улыбку, а после принялась дуть на чай. Но на чай мне нравится дуть потому, что так лучше разносится его аромат. И это здорово. — Да-да, приятного. — мельком ответили мне. Я вопросительно покосилась на неё. Она же одной рукой относительно быстро что-то печатала в телефоне, а с помощью другой орудовала вилкой. Тихо бормоча про себя о том, что она слишком загружена работой, я залила немного молока себе в чашку. Чай приобрёл нежный цвет, от чего я довольно замурлыкала. Он прекрасен. Вот в чём, а в заваривании чая Римми и правда мастер. Я решила попробовать его, отхлебнув немного. Ох, это не только замечательно выглядит, но и очень вкусно. Настолько вкусно, что я не заметила, как мой тёмно-синий пушистый хвостик показался и завилял. Римми едва ли не сразу посмотрела на меня. — О… Твой хвостик. И он появился от обычного чая с молоком? — её хитрая ухмылочка вновь появилась на лице. Ну, по крайней мере, я её отвлекла от телефона. — Как ты видишь, да. Потому что он очень вкусный. — слегка надув щёчки, я принялась кушать. Мне не хотелось поднимать дискуссию, и я предпочла молча кушать. Закончив свой завтрак, Римми подошла ко мне и осторожно потрогала одним из пальчиков хвост. Я старалась не обращать на это своё внимание и кушать всё так же спокойно. После она обняла его. Это заставило меня смутиться, но докушать тост было предпочтительнее. И я смогла позавтракать, несмотря на её махинации. — Спасибо за завтрак, было очень вкусно. — кротко ответила я и отвернулась. Мне не хотелось, как бы это странно не звучало, отбирать свой хвост, потому решила немного подождать, пока она натрогается его. — Поддерживаю. Это и правда было вкусно. — с довольным выражением лица сказала она, выглядывая из-за хвоста. Я лишь нервно выдохнула, и хвост продолжил двигаться туда-сюда, потому вскоре она перестала его терзать. Меня это обрадовало, и последовал очередной выдох, но уже выражающий моё облегчение. Она подошла к Викки и нежно потрепала её щёчки, на что та радостно залаяла. — Ну, что же, я пойду тогда, вернусь через несколько часов с ингредиентами для печенья! — Ох, да, конечно. Давай я тебя проведу. — допив чай, который я не хотела допивать, я поспешно вылезла из-за стола и направилась вслед за уходящей гостьей. Выйдя из дому, она меня обняла и помахала рукой. Мне оставалось лишь помахать в ответ и проводить взглядом ещё немного алых глаз. Честно говоря, мне такой цвет нравится немного больше, нежели мой естественный, но этот не говорил о чем-либо хорошем. Вернувшись в дом, я решила посмотреть на себя в этом состоянии, потому вновь очутилась возле зеркала. Стоя возле него так часто, можно и себя полюбить. Цвет глаз, и правда, был больше похож на вишнёвый, а мои зубки торчали изо рта при сомкнутых челюстей. Я чувствовала себя чёртовым саблезубом. Но милым чёртовым саблезубом. Всё же, этого количества крови для меня маловато. Эх. Облизнув один из клыков, я лишь пожала плечами, да пошла в комнату, где я с Римми умудрилась поспать. Я взяла книгу и решила, что пока могу сделать пробную иллюстрацию персонажей, которые оценит непосредственно сама Римми и скажет, необходимы ли какие-либо правки. Мне более привычно рисовать на чердаке, как минимум потому, что там мои залежи принадлежностей. Я поднялась по полюбившейся мной винтовой лестнице и благополучно умостилась в мягкое кресло. Да-да, я люблю сидеть на мягком. Рядом с тем креслом и стояли столик с тумбочкой, где едва ли не грудой лежали все мои причиндалы. Я вновь перечитала оставленный мне «справочный» материал и принялась визуализировать эти образы в голове. На это ушло около 10 минут, после чего я решила приступить к рисованию, собственно. А во время своей работы отвлекаться на что-либо ещё, кроме как еды, я не люблю. Потому я пока отложу дневник в сторону, уж прости, будущий читатель.***
Ну, что же. Я недавно закончила две цветные зарисовки предполагаемых мной образов. Честно говоря, я немного без понятия, понравятся ли они ей, но как по мне, они вышли довольно милыми. А если не понравятся, то я оставлю их себе. А ещё я успела немного подремать. Интересно, если бы я была полностью кошкой, а не частично, то сколько времени в сутках я бы тратила на сон? Наверное, часов 10-11. Но кошка я лишь немного, и то, это, по сути, привито искусственно, потому я это контролирую немного плоховато. Кстати, хвост успел до этого пропасть. Так что Римми, когда вернется, скорее всего, расстроится. Но, уж что поделать. Таков мой организм. Следующие несколько минут были проведены в размышлениях, оставшихся где-то лишь в глубине моего подсознания. И их прервало то, что Викки резко побежала к двери и начала стучать лапами по ней. Зачем? Без понятия. Она же может выйти через свою дверцу. Ладно, чёрт с ним. Видимо, она так меня решила известить о том, что кое-кто уже на подходе. Я решила поспешить к двери, ибо Викки начала вдобавок лаять. Увидев меня, она успокоилась и отошла в сторону. Хорошая девочка. Я погладила её по головушке. — Ох, ну и кто же это там? — спросила я, хитренько глядя в глазок. Конечно же, я и так знала ответ, но «играть» подобным образом — немного забавно. — Это, конечно же, пришли твои будущие печеньки. Ну, и не только они. Также ещё бонус в виде меня. — за дверью послышалось хихиканье. Прозвучало довольно интригующе. Я открыла дверь и Римми вновь предстала предо мной. У неё в руках, кроме сумки, был пакет. Здорово. И правда купила. Я широко улыбнулась и жестом разрешила ей войти. Мы прошли на кухню. Снова. Викки же сперва повертелась возле пепельноволосой, а потом и вовсе выбежала на улицу. — Мне невтерпёж испечь любимые печеньки! — воскликнула я, взяв пакет и принявшись его разбирать. Кроме положенного масла и муки, я обнаружила сахарную пудру и пакетик с кровью. Что было примечательно, на нём висела бирка. Я вопросительно взглянула на неё. Попутно у меня начали невольно течь слюнки. — Это ещё что такое? Где ты её взяла? — с непониманием сыпала вопросы я, а Римми же взяла пакетик в руки и оторвала бирку. — А, это так, тоже по дороге купила. — ответила она, вставляя в специальный клапан на пакете трубочку. После чего протянула мне его и миловидно улыбнулась. — Я вспомнила, что обычно в подобные моменты тебе необходимо больше крови, потому подумала, что правильным решением будет дать тебе ещё, чтобы твоё самочувствие было более стабильным. Я с довольным выражением лица принялась пить через трубочку. Попробовав на вкус, я чуть слышно фыркнула, потому что эта кровь имела отрицательный резус. Мне он нравится. — Это так мило с твоей стороны… — едва ли не мурлыкала я, слегка прикрыв глаза и смотря на хвостатую чуть ли не из-под век. — Свои благодарности можешь вручить в виде качественных рисунков. — она лаконично прервала мои торжественные возгласы и уперла руки об щёки, наблюдая за моими действиями. Я вновь начала хихикать, ведь я-то уже сделала рисуночки для оценивания. — Тогда я могу их выразить прямо сейчас. — проговорив это, я тут же побежала за рисунками, а дневник остался левитировать возле стула, за которым я сидела. Вскоре я относительно так же быстро прибежала обратно и протянула ей свои будущие шедевры. — А вот, погляди! Я старалась. Римми с неким удивлением посмотрела на меня, но взяла рисунки и принялась рассматривать. — О. Я не думала, что ты начнёшь прямо вот днём. Я приятно удивлена. И, что самое примечательное, в моём воображении я как-то так их и представляла. Только я бы сестрице этой волосы сантиметров на 10 где-то длинее сделала. — сказала она, после чего я едва ли не сразу на обратной стороне листика сделала пометку об этом. Моя память вовсе не идеальна, потому лучше я это запишу, нежели нарисую её везде с изначальной длиной, а потом кое-кто будет возмущаться, как она умеет. Ох. Не хочется отрываться от этого пакетика. Наверное, мне даже печенье не так хотелось до этого. Кстати, о печеньках. — Я рада, что тебя почти всё устроило! Теперь ты, получается, пойдешь домой, да? — спросила я с небольшой грустинкой и отвернулась. Ну, она и так со мной провела в общей сложности около суток, так что я ещё чувствую себя немного много наглой. Римми положила рисунки рядом со мной, после чего встала и чмокнула меня в лоб. — Как бы это грустно не звучало, но, да, я вынуждена идти к себе. Сама понимаешь, я тебе выделила больше времени, нежели изначально задумывалось. Я не против, но мне нужно продолжать работу. — она подмигнула мне и улыбнулась. Я отложила пустой пакетик в сторону, предварительно вытащив трубочку, потому что она мне понравилась. Трубочка имела нежно-лиловый цвет, также на ней были изображены небольшие звездочки черного цвета, имеющие разное количество кончиков. Но что самое замечательное, её можно было закручивать в несколько витков. — Я всё понимаю, потому не имею особых претензий. Если в ближайшее время ещё встретимся, то угощу печеньем. Прогресс иллюстраций буду пересылать в ту папку. — Я обняла её, не вставая. Не сказала бы, что это являлось лучшим решением, но мне просто захотелось. После несколькоминутных обнимашек не только сидя, но и стоя, я вновь пошла её провожать. — Не расстраивайся. Всё будет в порядке. — говорила Римми, как бы подбадривая меня. Не то чтобы мне было грустно, скорее, мне не хотелось оставаться дома только с Викки. Но сейчас и её не было. — Удачи тебе в рисовании и хорошей недели! — И тебе. — тихо ответила я, вырываясь из омута мыслей. Вновь произошли объятия, но на сей раз по её инициативе. После чего она покинула мой дом. Закрыв дверь, я решила обдумать свои дальнейшие действия до окончания дня, а чтобы лучше думалось, я села на подоконник и принялась смотреть в окно. Небо было лазурным, почти чистым, и солнце умеренными лучами светило в окно. Темнеть будет не скоро, потому что сейчас только близится вечер. Как-никак, лето всё же уже. Сперва я решила в первую очередь всё-таки приготовить печенье. Но для этого стоило подготовить место. Так что сначала я отнесла рисунки обратно на чердак, чтобы они не стали жертвой пятен. После я вспомнила, что пару недель назад перебирала содержимое шкафчиков, и потому совершенно не помню, куда же я подевала книгу рецептов, которая досталась мне от мамы. Это вторая вещь, которая осталась от неё. Первая (гребень) — на момент расставания была у моей сестры. Надеюсь, что с ней всё в порядке. С горем пополам я нашла книгу, потому довольная начала просматривать рецепты печенья. Нет, всё же я сделаю шоколадное с кусочками, а не овсяное. Сейчас разложу ингредиенты и приступлю к готовке. Так как я не очень люблю описывать процессы готовки, то временно перестану писать. Не серчайте.***
Я вернулась. Я успела не только приготовить печенье, но и какао к нему, а также подумать в мере ожидания возле духовки над иллюстрациями. Не сказала бы, что я вот уже вижу всё в чётких красках, но по крайней мере, у меня начали прорисовываться эти персонажи в тех или иных ситуациях. Печенье очень вкусное. Не зря я выбрала именно шоколадное. С какао особенно вкусно, несмотря на то, что это, по сути, шоколад с шоколадом. Но мне всё равно это нравится. Зато я не придирчива к другой еде. Так что моему будущему сожителю (понятия не имею, какого пола) будет удобно со мной, хехе. Остальную часть печенья я запаковала и спрятала. Направляясь на чердак, я обнаружила на подоконнике какой-то предмет, слегка поблёскивающий в лучах заката. Потому я вернулась и решила посмотреть, что же это. Открыв окно, я обнаружила, что это была относительно большая скрепка, больше смахивающая на какую-нибудь заколку, и в ней была закреплена бумажка. Я взяла её и пошла наверх. Я легла в гамак и развернула бумажку. В ней было написано следующее: «Здравствуй! Как бы это ни было странно, но я всё ещё не позабыл твой адрес. Если у тебя есть возможность, то хочу встретиться с тобой возле ручья в парке, в котором растёт то драконово дерево. Я объясню всё, что должен. И принесу вкусняшки. За количество не ручаюсь. Быть может, будет ещё кое-какой сюрприз. Жду завтра, в 11 часов дня. Не серчай, Лунтяшка. Мур.» На моём лице выросла картина недопонимания. Меня кто-то зовёт гулять. Собирается взять вкусняшки. Да ещё и что-то объяснить. И называет Лунтяшкой. Мне это кого-то напоминает… Хм… Я отложила бумажку в сторону и принялась вертеть скрепку в руках, рассматривая. Кроме её размера, в глаза бросается оформление. Сверху была прикреплена металлическая мордочка кошки, хотя, нет, скорее кота, и на его шее «висел» медальон. Так. Погодите. Скрепка с котом, да ещё и с медальоном. И обращение «Лунтяшка». Кажется, я начинаю понимать, от кого это. Но не стоит делать ранних выводов. И просто так завтра идти. Может, взять с собой что-то из оружия, если это существо окажется не тем, за кого я его считаю. Хм. Но что. Нацепив скрепку себе на воротник пижамы, так как ничего опасного она в себе не несла, я подошла к одной из стен. Приложив руку к ней и оттянув её назад, я отодвинула часть «стены», имеющую размер, предположительно, метр на почти метр. Здесь мой небольшой склад. Немного побегав взглядом по полкам, я взяла несколько дротиков в коробочке и вернула стену в исконный вид. Я давно не метала их. В последний раз я с ними игралась в лесу, тогда моими жертвами были птички. Тогда их мне не было ни капли не жалко. Почему? Без понятия. Я оставила коробочку, которая переливалась оранжевым и красным на свету, на подоконнике, который был здесь от единственного окна сбоку. Пожалуй, лучше одно окно и выход на крышу, нежели только два окна. Я для себя решила, что я сделаю хотя бы одну иллюстрацию в цифровом формате, ещё раз перекушу, да пойду отдыхать, быть может, даже прямо здесь. С этого окна, сидя или лёжа в кресле, можно любоваться звёздами, которые я так люблю. Мне стало невольно тепло на душе, когда мой взор вновь притянулся к окну. Даже если я не смогу поспать, я смогу запомнить созвездия. Хотя я не знаю, куда их детальнее запоминать, если роспись потолка на первом этаже была от моего эскиза. Потому, так или иначе, я отчаливаю. Скорее всего, я усну прямо во время рисования, если усну, конечно. Ох, эта неопределённость. Дневник, научи меня быть более уверенной в своих мыслях. А пока я пойду рисовать. До утра.
