Письмо.

«Ты когда-нибудь чувствовали это? Как будто хочешь разорвать тебя изнутри: содрать кожу, вскрыть вены и просто окунуться в беспросветную мглу. Да? А есть те, кто не чувствовал? Может их можно назвать счастливыми? А что есть счастье? Это просто иллюзия, не так ли? Знаешь, я стала много пить. Сначала по несколько бокалов, а потом и вовсе целыми бутылками, выкуривая при этом ни одну сигарету. Знаю, ты запрещал мне, разве что на праздники и то немного. А сейчас… сейчас позволяет ситуация. Но… почему мне не становится легче? Почему я все равно чувствую боль? Я до сих пор не верю что это сделал ты. Я даже готова поверить, что некогда застенчивый и скромный Питер тебя подставил, но ты бы никогда не предал друзей. Я ведь права, так? Единственно человек которого я ненавижу сейчас — я. Почему? Потому что не смогла тогда помочь и и вот, ты уже три года сидишь в этом чертовом Азкабане, а я до сих пор не могу ничего сделать. Знаю, ты бы не хотел, чтобы я винила себя. И я буду жить дальше, ради тебя, как бы банально это не звучало. Знаешь, мне до сих пор трудно смириться со смертью Лили и Джеймса. Я даже иногда навещаю Гарри, но я лично с ним никогда не говорила — профессора Дамблдор считает, что так будет лучше для него. Я ему доверяю. Те маглы просто ужасны, а письмо из Хогвартса придёт только через 6 лет, но, думаю, Гарри сможет за себя постоять. Возможно, ещё рано об этом говорить, но как считаешь, на какой факультет он попадёт? Думаю, Когтевран или Гриффиндор — он очень любопытный. Думаю, мы ещё о нем услышим. Даже не знаю что ещё можно сказать… Тебе слишком долго нет рядом. Я уже потеряла надежду, что ты вернёшься. Просто знай, я всегда буду помнить тебя, чтобы не случилось. Многие Пожиратели смерти ещё разговаривает на свободе свободе, я думаю, не скоро приду со мной. Я не знаю, дойдёт ли это письмо, но если случится чудо и ты его прочтёшь… пожалуйста, не забывай меня. Прощай, Сириус Орион Блэк

Мелисса Роузет

       Женщина сложила письмо в конверт, даже не подписав — лишь нарисовав в уголке цветочек, обмотала чёрной атласной лентой и привязала к лапе красивой, коричневой совы. Она не сказала ни слова, но сова без лишних прелюдий взлетела, будто и так понимала, куда должна попасть письмо. Мелисса знала, что оно может не дойти до получателя. Она знала, что это её последнее написанное письмо — в коридоре уже были слышны шаги.       Люди в масках ворвались в комнату. Роузет, стоявшая у окна, как ни в чем не бывало, развернулась. В глазах были слёзы, а на лице грустная улыбка.

***

       Сириус Блэк бродил по дому в котором когда-то жил и с некоторых пор обязан жить вновь. Жизнь беглого преступника это не сахар, и он убедился в этом на собственном опыте. В один из обычных серых дней Бродяга бродил по поместью, как обычно встречавшему его тишиной. Блэк сбежал отсюда ещё мальчишка, но стих пор поместье изменилось. Кричер всё также ворчит и таскает весь хлам себе в каморку, но работу выполняет. Мать, даже после смерти, но уже с портрета, орёт о том, что Сириус предатель рода и ему здесь не место. Он тоже так считал. Ему здесь не место. Из двух детей рода Блэк единственным, кому хотелось оставаться с этой фамилией и вести за собой род был Регулус. Его младший брат, который старался угодить родителям. Даже поступил на Слизерин. В отличии от старшего сына, который ослушался и попал на Гриффиндор.       Невесёлые мысли сами понесли его старую комнату, где жил до побега. Она не изменилась, лишь пыли стало больше. Небольшая, с тёмными стенами и развешанными на них плакатами с командами по квиддичу. В углу стояла метла, а над кроватью висел герб Гриффиндора. Он помнит, как злилась из-за этого матушка, даже наказала его, но сделать ничего не смогла — герб остался висеть.        Он прошелся вдоль неё осматриваясь так, будто бы видел в первый раз. Она была чужой для него и навевала грусть. Вдруг взглядом Блэк зацепил на полке книгу, которую так любил перечитывать. Недолго думая, Бродяга полез за ней. И… это был бы не Сириус если бы в следвии этого действия всё, а точнее шкаф и книги, не полетело в тартарары.       Громко ругаюсь, Блэк вылез из-под шкафа и разбросанных по полу книг. Взгляд его был направлен на письмо слетевшее со стола из-за погрома и приземлившееся прямо перед ним. Оно было старое, запечатанное и без адреса, что немало удивило мужчину. Кто мог ему писать? Бродяга распечатал конверт и остолбенел. Знакомый почерк… перед лицом сразу всплыло бледное лицо девушки, обрамлённое каштановыми, немного волнистыми прядями волос, широкая улыбка и сапфировые, немного грустные, но светившееся азартом и хитростью, глаза. Мелисса. Его однокурсница, подруга, девушка, которую он любил.       Слово за словом читал он письмо, сжимая бумагу в руках трясущимися руками. По щеке скатилась слеза. Он опоздал. На десять чертовых лет опоздал. Если бы время можно было повернуть вспять… Но нет. Теперь ничего не изменить. «Пожалуйста, не забывай меня». Нет, он не забудет. Никогда. Он знал, Мелисса не хотела, чтобы он винил себя в этом. И Сириус исполнит её желание.       Стрелки часов переместились на цифру двенадцать. Десять, грёбаных, лет.