Следуя за тетрадью

Тонкие пальчики с овальными ноготками бережно поднимают покрытую пылью с мелкими соринками чёрную тетрадь.       Она в неё даже не заглядывает, лишь кладёт в сумку, и уходит так, словно ничего и не произошло.       Лишь дома, в полутьме своей комнаты, вынимает её, и аккуратно стирает с обложки пыль влажной салфеткой. Немного влаги коже не навредит.

***

      «Death note» странная тетрадь, странное название. Быть может, она из тех самых «списков мести» которые нередко пишут те, чья жизнь не так сладка, а вокруг одни враги, которых настолько много, что и не запомнить, если не записать?       Она печально вздыхает. Да, таких сейчас много, люди становятся всё более жестокими. Беспричинно причиняя боль друг-другу, они лишь погружают мир в хаос. В комнате раздался шелест страниц…

***

̶ Странная ты, — прохрипел Рюк, лениво махая крыльями, — неужели нет никого, кто злил бы тебя настолько, что ты хотела бы от него избавиться? Точно, тот, блондин, поджидает тебя вечно у ворот, не думаешь что он опасный? Он же хулиган, мало ли что? — красные глаза с интересом уставились на девушку, силясь понять, о чём она думает. ̶ Нет, странный здесь ты, Рюк. Предлагаешь мне взять на себя роль судьи и палача. ̶ А что не так? У тебя есть и судейский молоток, и, хехе, топор. Она вздохнула, закатив глаза. Рюк утверждал, что не собирается вмешиваться, он здесь лишь ради веселья, однако уже не раз начинал заводить такие разговоры. ̶ Красивый вид, правда? — постаралась перевести тему девушка, с мягкостью взирая на огромный, шумный город. — Все так куда-то спешат, суетятся. Отсюда кажется, что всё, что творится внизу столь грандиозно, и одновременно столь приземлённо… ̶ Приземлённо? Это ты о том, что мы сейчас забрались повыше большинства? — девчушка нередко выдавала странноватые фразочки с непонятной целью и смыслом, ставя его в тупик. ̶ Просто забудь, — рассмеялась она, замахав руками, уже совершенно забыв о настойчивых попытках Бога смерти подбить её на использование тетради.       На самом деле, её не переставала поражать многогранность этого мира. Он представал перед каждым человеком в разном свете, однако, порой восприятие могло становиться более сложным. Впечатления и суждения словно наслаивались друг на друга, создавая новый образ.       Город огромен, он шумный, полный жизни, однако, если присмотреться, он состоит из таких маленьких, совершенно незначимых элементов, и вновь, это впечатление обманчиво. Каждая песчинка, кружащаяся в этом водовороте, имеет за своими плечами историю, и у каждого она своя. Своя история, свои мысли, причины, чувства и мечты. Этот мир похож на луковицу, и чем больше слоёв с неё снимаешь, тем больше и сложнее она становится, какой парадокс!

***

      Скрипит карандаш, и из грубых штрихов на бумаге собирается вид ночного города. Рюк хрустит яблоком, с интересом заглядывая девчушке через плечо. ̶ Рюк, а как ты видишь мир? — внезапно срывается вопрос с её губ. ̶ Ооо! — просиял Рюк. — Так ты знаешь! Откуда? Откуда же? — он нетерпеливо закружил вокруг неё. ̶ Знаю что?       Кажется, она спросила это в полном недоумении, однако он так увлёкся перспективой повеселиться, что даже не обратил на это внимания, разбалтывая то, чего на самом деле не собирался говорить. ̶ Глаза! Глаза Бога смерти, только здесь и сейчас, лишь за половину оставшегося вам срока жизни, вы получите способность видеть имена людей и дату их смерти! — воодушевлённо орал Рюк, под потрясённым взглядом девушки. ̶ Ничего себе ты разошёлся, — неловко пробормотала она, крутя карандаш в руке, — понятия не имела, если честно. Значит, знаешь дату смерти… интересно… ̶ Неужели ты не спросишь, когда умрёшь? ̶ Ну уж нет, — решительно поднявшись, и запихнув небрежные эскизы в сумку, произнесла она. ̶ А видеть самой… ̶ Не интересует, — сказала, как отрезала, сунув в когтистые лапы своего спутника ароматное яблоко, которое ловко извлекла из недр сумки, — вернее, дата смерти… может, это и было бы интересно, знать когда человек умрёт, тогда я бы ещё отчётливей осознавала бы бренность бытия, но… ̶ Но? — попытался подтолкнуть её Рюк. ̶ Но… — вместо ответа та лишь развела руками, и светло улыбнулась.       Как-то это у неё получалось, на мрачной мордашке порой появлялась такая улыбка, что у него самого появлялось желание улыбнуться. ̶ Ладно, пойдём Рюк, у нас много дел! ̶ Тетрадь? Ты решила записать кого-то в тетрадь? — взбодрился он. ̶ Нет, но у нас ещё не едены яблоки и не сыграна партия в го, — девушка озорно подмигнула Богу смерти, и, засмеявшись, пошла прочь, — если дверь ненароком запрут, то придётся сидеть тут до утра.

***

POV Рюк       На самом деле, это было не так уж и плохо. Основное веселье, которое он планировал, отправляя тетрадь в мир смертных, видимо, так никогда и не начнётся, однако, именно благодаря тому, что она стала её обладательницей, его скука начала развеиваться. Пусть и таким неожиданным для него способом. Яблоки, игры в го, наблюдение за тем как она рисует, и философские беседы. Странно, что так мало проживший человек, кажется ему более интересным, чем любой из вековых Богов смерти.       Ну и ладно, эта девчушка ему нравится, с ней не скучно, жаль, что она человек, он бы не отказался от её общества и в мире Богов смерти.       Пожалуй, если придётся выбирать между вечностью в её обществе и вечной доступностью яблок, он бы от яблок отказался. ̶ Ну, ты идёшь? — окликнула она его, — хочешь тут до утра куковать? ̶ У меня есть крылья, нет причин волноваться. ̶ Я о себе волнуюсь, мой дорогой друг, у меня-то крыльев нет, и едва ли ты согласишься спустить меня с крыши на руках. Так что идём! — тряхнув волосами, она поспешила на выход. ̶ Как знать, может и согласился бы, — прошептал, усмехнувшись, Бог смерти, последовав за девушкой.       Однозначно, от яблок он бы отказался…