отражение наказания

В комнате на дне Ада прозвучал оглушающий грохот, разбитое стекло полетело на пол, когда сын Сатаны подорвался с кровати задевая алыми крыльями кувшин с водой и резной стакан. Лицо было искажено гримасой испуга злости, а на лбу проступила испарина. Какого черта? Какого черта она лезет в его голову? Демоны не видят сны, не могут, тогда почему третью ночь подряд он не может закрыть глаза, потому что как только засыпает видит ее заплаканное лицо. Он встал с кровати на ходу натягивая на себя угольно-чёрную рубашку. Исключили. Ее исключили и он не виноват в этом, это не его вина. Эта непризнанная слишком часто болталась под ногами, ей нужно было внимание, она его получила. Даже в излишке, даже от Фенцио и Серафима Кроули. Он держался за ручку двери, куда он собирался, он и сам не знал. «Не вздумай» - пролетело у него в голове. Он сын Сатаны, он не ошибается, он не будет менять их решение, не будет. Закинув голову назад он отдышался и повернулся к двери отпуская ручку. Что он сделал? «тебя хочу» Он действительно хотел ее в тот момент? Нет. Его раздражало все в этой непризнанной, каждый миллиметр. И да, он врал сам себе, забывая моменты когда сам не осознано бежал за ней как верный пёс. Бежал. Как и в последний раз. Он прекрасно помнил ее взгляд, растерянный, испуганный, жаждущий? Тогда впервые. Впервые их желания совпали, и даже тут пришёл его «любимый» Фенцио, добился своего, грязный старик. Сердце стучало, как заведённое, и внутри все пылало адским огнём, он прижался спиной к двери собирая крылья и пытаясь привезти дыхание в норму. Вики Уокер. Чертова сука, стерва, тварь, за что? За что проникла в душу и терзает ее, почему просто нельзя выкинуть как остальных? В ней нет ничего примечательного и не смотря ни на что, только она зажгла потухший фитиль его давно погасших... чувств? Он действительно что-то ощущал? Нет, нет, нет и ещё раз нет. Ни к ней, ни к кому угодно, нельзя. Неужели то что никому не удавалось за столетия, сделала какая-то глупая тупоголовая непризнанная? Это не могла сделать Ости, пискляво дергая его каждый день, и постоянно находясь в состоянии затрахонности. Это не могла сделать Мими, смотря на него как на изваяния Шепфы или на что-то отдаленно похожее на восьмое чудо света. Это не мог никто, и она не могла. Он был уверен. Или нет? Оттолкнувшись крыльями от двери, он все таки дернул ручку и распахнул ее, быстрым шагом покидая комнату. Куда он? Было тяжело это узнать, он просто летел, летел до боли в лопатках, до жара в легких, и иссушенных губ. Внезапно приземлившись собирая крылья. Коридор. Злосчастный. Ее глаза. Его снова преследовали ее глаза. Он прижался лбом к стене, совсем в том месте где недавно было ее лицо. Он подставил. Не специально, он не думал что так выйдет, не специально. —Люцифер, -он услышал ее шёпот, он будто разносился по всему коридору, он будто звал его, демон не понимал в реальности это или он сходит с ума. Демоны сходят с ума? Могут ли? Наказать. Нужно выбить из себя это чувство. Болью. Он распахнул крылья и полетел, снова не разбирая дороги, он летел вниз, в Ад, на самое дно. Домой. Его встретили радушно, кулаком по лицу. Отец видел его лицо, лицо полное сожаления. Никто не должен был видеть сына Сатаны в таком расположении духа. Никто. Не из-за непризнанной. Люцифер ощущал, как тяжёлый кулак встречается с его челюстью так что раздаётся характерный хруст. «заслужил» - думал он приземляясь носом в каменную плитку под ногами Сатаны. Сопротивление? Нет никакого сопротивления. Лишь принятие. Принятие боли. Принятие ещё одного тяжелого удара в подреберье, удара в печень, и пинок в солнечного сплетение сумевший поднять парня над землей и откинуть на несколько метров. Хрип. Ещё один. Воздуха катастрофически не хватало. Ей ведь то же его не хватало между рыданиями? Значит так и должно быть. Боль - тренажёр, а сейчас его главный помощник. Спину обожгло острым ударом кнута. Рубашка треснула, ткань разлеталась на лоскутки перед тем как орудие пыток подобралось к телу. Если бы искры могли, они бы летели из глаз Люцифера, кнут обжигающе превращал спину в мясо постепенно отделяя кусочки кожи разрешая крови стекать вниз по ранам. Крутящим приемом наконечник орудия задевало живот, вырывая из сына Сатаны протяжные болевые вздохи. Легкие стянуло в узел, дышать была невозможно, кровь хлестанула из носа. Он не кричал, но рот его был открыть в немом молящем крике и желание хоть какого-то глотка воздуха. Тишина. Отец остановился, наблюдая как полуживое тело валялось в его ногах. Он был уверен это будет хороший урок, для выбивания ненужных чувств. Люциферу послышалось откупоривание бутылки. Ну давай же. Быстрее. Верни к жизни. Отпив глоток, мужчина повернул большую бутылку горлышком к спине своего сына и прозрачная жидкость полилась в глубокие раны. «Да!» - кричало в голове Люцифера. Водка. Фейерверк был такой что он невольно ударил кулаком об камень и протяжно закричал, ощущая будто его подожгли, спина горела. Боль сковывала не давая пошевелится и не отпуская. Каждый рубец, будто ожил отплясывая острыми когтями по спине. На нем не было ни одного живого места. Ну и ладно. Так и должно быть. Сатана ушёл оставив его одного на полу, на самом дне Ада, не в силах пошевелится. Плевать на это. Плевать на все. Главное что он ощутил, то что позволило ему принять верное решение в отношении Уокер. Наверно, верное. Он был весь в крови, с израненной, как от предательства спиной, сломанными рёбрами и носом. Вот оно. Отражение ее наказания.