Попытка исправить

Делаю шаг в слепую бездну, Нервной струной дрожит канат, К отступлению путь отрезан И цель ясна…

Сон упорно не шел. Не помогали ни сигареты, ни выпитый чай с ромашкой, откопанный в одном из кухонных шкафов, ни приятная прохлада в комнате. Глухарев ворочался и злился, периодически глядя на часы. Времени на сон оставалось не так много, утром его ждал отдел и набившая оскомину рутина. Одно радовало, завтра днем он напишет рапорт и начнется новый отсчет. Новая жизнь в каком-то смысле. Поворочавшись еще немного, Сергей лениво сел на постели, зевнул и понял, что снова хочется курить. Правда пачка, оставленная на кухне, неприятно удивила своей пустотой. Он и забыл, что успел все выкурить, тяжелая голова и горечь на языке напомнили об этом еще раз. Вздыхая и мысленно матерясь, Глухарев решил сбегать к ближайшему круглосуточному ларьку. Без сигарет эта ночь казалась невозможной и совсем уж бесконечной. Он быстро надел штаны, ботинки, пальто прямо поверх домашней растянутой майки, взял ключи и убедился, что с собой есть немного налички — как раз хватит на пару пачек. Выйдя из квартиры почувствовал себя отчего-то неуютно, этажом ниже перегорела лампочка и эта вязкая, пугающая темнота заставила ускорить шаг. На первом этаже, при тусклом свете лампочки неуместный иррациональный страх — что с ним может случиться в собственном подъезде, в два часа ночи? — ушел. Как оказалось, успокоился Сергей рано. Во дворе, чуть в стороне от его подъезда, маячил парень. Как нарочно под самым фонарем, давая себя рассмотреть и запомнить. Первое, что бросилось в глаза — теплый, не по погоде, пуховик. Смешная шапка и рост — он едва ли доставал Сергею до уровня плеч. «Метр с кепкой», как мысленно его назвал Глухарев, заинтересованно мазнул взглядом в его сторону, но следом не пошел. Прислушиваясь к происходящему за спиной, Сергей мысленно пожалел, что вышел налегке. В случае чего неизвестного парня даже припугнуть особо нечем. «Ладно, посмотрю, что будет. В конце концов могу просто дать в морду и на этом его слежка благополучно закончится в травмпункте», — мысленно решил для себя Глухарев. Он спокойно миновал двор, купил сигареты, на всякий случай зажигалку и снова почувствовал, как в области солнечного сплетения неприятно тревожно заныло. Но до собственной квартиры удалось добраться без приключений — парень куда-то ушел, и в подъезде не караулил. Правда неприятное, колючее и пугающее предчувствие чего-то плохого, надвигающейся катастрофы никуда не делось. Оно так и ворочалось где-то внутри, пока он нервно курил в форточку на кухне, пил теплую воду из чайника и укладывался спать. Оно же было первым после пробуждения утром. Сергей четко понимал, что в скором времени случится очередная жесть, на которую он совершенно не в силах повлиять. Тревожное настроение заставило по очереди набрать Иру — убедиться, что у нее все в порядке, мать, а потом и Дэна. Все у всех оказалось в полном порядке и Глухарев благополучно отбыл на работу, не выспавшийся и мрачный.

***

Каждый сюжет чего-то стоит С потом и кровью смешан хлеб, Неизбежно большой выходит Цена побед. Делай шаг в пустую бездну, Кружится купол колесом, Только тот, кто идёт по лезвию Знает всё…

В обезьяннике как обычно валялось и ужасно воняло очередное тело без определенного места жительства, инспектор ПДН беседовал с матерью очередного отбившегося от рук, при этом мать придерживала чадо за капюшон куртки, не давая сбежать, привычное утро в Пятницком не вызвало у Глухарева привычного раздражения — он понимал, что вероятнее всего совсем скоро он расстанется с отделом. Еще немного можно было и потерпеть. Дежурный, с очередной книжкой и огромной, чуть ли не полулитровой кружкой с кофе, на просьбу выдать ключ от кабинета отреагировал не сразу. — …Олег, выйди из нирваны, е-мое! — Доброе утро, Сергей Викторович! — Карпов у себя? — Да, только что пришел… — дежурный протянул Глухареву ключи от его кабинета и плюхнулся обратно на стул. — А Зимина? — Ирина Сергеевна тоже. Забрав ключи, Глухарев направился прямо по коридору. Как бы ему не хотелось посвящать в свои проблемы кого бы то ни было, в данном случае он видел только один выход, самый логичный, но болезненный — попросить помощи. Привычно не утруждаясь стуком в дверь, заглянул в кабинет и, не дождавшись приглашения войти, растянул губы в подобии приветственной улыбки: — Здорово. — Какие люди и без охраны. Че стряслось с утра пораньше? — Карпов прибывал в отличном настроении, что случалось с ним довольно-таки редко. И даже визит начальника СО настроение ему не испортил. — Дело есть, — Глухарев замялся, чувствуя себя неловко. — Короче, нужна твоя помощь. — Я понял, что ты не просто так зашел. Излагай. — Меня пасут. Кто и почему — я не знаю. — Давно? — Заметил ночью, за сигаретами выбегал в ларек у дома. Второй раз — сейчас, по дороге на работу. — Один и тот же пасет или меняются? — А хрен его знает… Ночью один был, мелкий такой, метр с кепкой, в шапке и пуховике, утром — высокий и в кожанке, вроде. Возможно ходят давно, на глаза особо не попадаются. — Думаешь на кого-то? — Да слушай… Без понятия, кто мог захотеть меня пристукнуть в темном переулке. С нашей работой это не удивительно. Я не за себя боюсь, за Ирку. Могут и за ней следить, мы же… — За ИринСергевной присмотрим в лучшем виде. Будем беречь как зеницу ока, — Карпов усмехнулся. — А тому, кто рыпнуться решил заранее не завидую. Зря он берега попутал, зря. Правильно сделал, что пришел. Ключи от тачки гони, до вечера вернут на место. — Думаешь маячок влепили? — Все может быть. Ладно, я пока подумаю, че можно сделать, а ты вспомни, все-таки, может что-то было? Учти, если было, а ты скрыл… Глухарев усмехнулся в ответ. Он и правда не знал, что могло подтолкнуть неких незнакомых пока персонажей к слежке за ним. Все вроде бы было как обычно, по текущим делам — практически тишь да гладь. — Если вспомню, скажу. Ну… Я в Питер мотался, но там ничего такого. Приехал, дела сделал, повидался с отцом, уехал. Одним днем. — Ясно. Антошин пока за Зиминой присмотрит, ее опять на совещание какое-то выдернули. На раздачу слонов. — Ага. — Ты завещание пока не писал, надеюсь? — Карпов усмехнулся. — Не, пока не думал об этом. Думаешь, пора? Доброта — твоя вторая натура, — Глухарев улыбнулся, хотя ему было откровенно не весело. Радовало только, что Ира точно будет под присмотром. — Это была шутка. Ключи от тачки гони. Сергей выложил на стол ключи, и, не прощаясь, вышел из кабинета. Стас уже кому-то звонил, не собираясь откладывать дела в долгий ящик. Настроение из паршивого стало еще хуже, стоило увидеть на телефоне пропущенный от врача Веры. Он случайно, видимо, отключил звук и естественно не слышал звонка. На ходу раскрыв пачку сигарет, набрал повторно номер доктора. Мысленно настраиваясь на то, что услышит. «Как там говорят? Состояние критическое… Или тяжелое… Надеюсь, что Вера жива и все пока обойдется. Пусть не сейчас, пожалуйста!» — в курилке к счастью никого не было, за выражением лица и словами следить он был не в состоянии. — Сергей Викторович? У меня буквально пару минут. Состояние вашей знакомой значительно ухудшилось, посещения запрещены… Если вы или ее дочь собирались приехать, то визит нужно отложить. — Что случилось? Из-за чего ухудшение? Лечение не помогает? — Побочный эффект от проведенной «химии». Такое к сожалению случается. Трудное такое сообщать, но вы готовьтесь к худшему исходу и, по возможности, подготовьте дочь. — Я понял. — Будем с вами на связи. — До свидания, — Сергей отключился первым, на автомате достал сигарету и, опустившись на один из стульев, закурил. Как рассказать Ане? Как ее подготовить? Какие слова найти, как помочь пережить потерю единственного близкого родного человека? Ему казалось, что жизнь с Лорой Ипполитовной после смерти Веры будет для Ани куда тяжелее. Плюс ее разговоры о бабушкином муже. По обрывкам фраз Глухарев понял, что живется крестнице не так уж и хорошо. Мать устраивала свою жизнь, бабка тоже нашла вторую половину, вместо любви и понимания девчонку воспитывали и контролировали. Само по себе это конечно неплохо, но куда важнее не бояться возвращаться домой и знать, что тебе помогут и поддержат в случае чего. А не прочитают очередную нотацию и закатят скандал. Докурив, Глухарев направился в кабинет, чтобы элементарно повесить пальто, узнать о текущих делах у Коли и, пожалуй, быстро выпить кофе. Никаких допросов на утро он предусмотрительно не назначал, еще было время подготовиться к разговору с Ирой, снова взвесить все «за» и «против».

***

— Ир, найдется пять минут? — в кабинет любимой женщины и начальницы Глухарев зашел с полной уверенностью, что свой лимит плохих новостей на день он исчерпал. И надеялся, что Ирина его поймет и поддержит. — Заходи. Что-то случилось? — Зимина отвлеклась от очередной стопки документов на подпись. Утро выдалось каким угодно, только не добрым. К тому же грядущее совещание обещало проблемы в перспективе, а их, как обычно, и без того хватало. — Да я это, посоветоваться пришел… — Глухарев уселся на один из стульев, сцепил пальцы в замок. — И, если ты не будешь против, написать рапорт. Заинтригованная и удивленная Ирина посмотрела на задумчивого Сергея, не зная толком, как на это все реагировать. Не то чтобы идея с рапортом была шоком, но она ожидала не этого. — Короче, я нашел хороший вариант работы… В общем, фирма сама находится в Питере, мне ее посоветовал отец. Там как раз нужен юрист, работать можно будет из дома, на компьютере. Изредка приезжать на совещания. Плюс я прощупал почву, могут взять преподавать на кафедру в один универ, пока на полставки… Но это по часам удобнее, плюс какая-никакая, но зарплата. Либо на полную ставку, но в юридический колледж. Там по зарплате чуть побольше. Короче, Ир. Я в любом случае уйду из отдела, сама понимаешь, почему. Варианты есть не самые плохие, и я хочу услышать твое мнение, одобришь или нет. — Неожиданно, если честно. Если ты точно решил уходить, то, да, идея с фирмой кажется неплохим вариантом. Тебе самому как, нравится идея? — Ну, да. Ир, в плане зарплаты вообще грех жаловаться. Плюс работать дома — мечта всей жизни. Я, может быть, всю жизнь мечтал быть домохозяйкой. — Ты, домохозяйкой? Точнее домохозяином, — Ирина улыбнулась, представляя Глухарева в фартуке, с поварешкой в одной руке и шваброй в другой. — Сереж, это не так весело, как кажется. Целыми днями стирка-готовка-уборка, не знаю… Уроки у Сашки проверять, опять же. — Насчет Саньки не переживай. Готовить я умею, пусть далеко не так вкусно как ты, но… Стирка-уборка вообще с легкостью. Правда, нет. Я погорячился. Если мы переедем в квартиру или дом побольше, то прекрасных порывов моей души хватит ненадолго… Ир, ты хочешь квартиру или дом? — Наверное, лучше дом. И мы не обсуждали, как будем жить, я думала, первое время поживем у меня, а потом уже подыщем какой-то совместный вариант. Мне бы не хотелось дергать Сашку с переездом, по крайней мере не сейчас, в середине учебного года. — Можно и так. Листок дай, пожалуйста, — Глухарев, понимая, что идея с рапортом получила поддержку, достал из внутреннего кармана кителя ручку. — Я уже примерно прикинул стоимость от продажи своей холостяцкой берлоги, на не самый роскошный дом должно хватить. Либо, как вариант, можно купить в твоем же подъезде квартиру. По чудесному совпадению твои соседи напротив продают квартиру. — Ты сейчас серьезно? — А то. Плюс есть кое-какие накопления, в перспективе хватит и на дом, подкопить если. Ну или в ипотеку влезть… Короче, посмотрим. Еще ж на свадьбу надо… Кстати, ты платье выбрала? Нет? Ира отрицательно мотнула головой. Ей было и смешно, и неловко — она закрутилась с делами, забыв о как таковой подготовке. — Ирка. Учти, я требую, чтобы ты была в платье. — В белом? — А это как хочешь. Хоть в зеленом, ты в любом будешь самой красивой. Все, проверяй, — Сергей протянул рапорт. — Все в порядке. Аккуратно так написал, молодец. Постарался. — А то. Могу, когда захочу. Ир, как думаешь, кого поставят в следственный? — Скорее всего кого-нибудь пришлют. А может решат, что Тарасова будет достаточно. — Лучше бы Кольку. Он зеленый еще, но из него может что-то получиться толковое. — Тебе важно, кто приедет после тебя? — Ага. Жалко отдел, на самом деле… Бросать вот так. Ну и тебе, опять же, чтобы нормально работалось. — Посмотрим, Сереж. Может я тоже, за компанию с тобой. — В судейство? — Глухарев понимающе улыбнулся. — Почему нет? Но если ты решишься уходить, то начальником, по крайней мере И.О. будет Карпов, а этого я точно не переживу. Сергей уставился в экран работающего без звука телевизора. Очередная новостная хроника, какой-то ролик о том, как в очередной все ужасно плохо, почему-то привлек внимание. Слова на бегущей строке расплывались белыми невнятными линиями, смысл ускользал. Единственное, что понял — случилось ДТП на трассе «Тверь-Москва», пострадало двадцать человек, погибло тринадцать, в том числе и двое подростков. От кадров с места аварии все внутри похолодело, сердце как безумное тяжело бухнуло в груди и оборвалось — среди покореженного металла, какой-то обшивки кресел, виднелись светлые волосы, неестественно изогнутая рука и мокрый, испачканный в чем-то рюкзак с ярко-красным пушистым брелоком. Мозг пытался сопоставить увиденное и то, что отложилось в памяти какими-то обрывками. Брелок — смешная вязаная хрень с руками-ногами и глазами-пуговицами, Анька связала его сама, и таскала потому что «прикольно», в основном брала рюкзак на спортивные тренировки. Машинально достав из кармана кителя телефон, Сергей попытался набрал номер Ани, чтобы убедиться — с ней все в порядке. В маршрутке была не она. Пальцы дрожали и не желали попадать по нужным клавишам, паника внутри набирала обороты, противный внутренний голос уже не нашептывал, как раньше, а орал во всю глотку — случилось непоправимое. Предчувствовал? Получи и распишись. — Серёж, что происходит? Что случилось? — голос Зиминой донесся издалека, будто сквозь толщу воды. — Анька, похоже там Анька, — собственный ответ показался тихим невнятным шепотом. Усидеть на месте не удалось, все внутри требовало действий, движения, Глухарев выбежал в коридор. Дорогу до выхода не запомнил, под убивающее равнодушное «абонент временно недоступен», преодолел несколько метров и остановился на крыльце. После нескольких жадных вдохов легкие обожгло до рези, до боли и почему-то на глазах выступили слезы. Сморгнув, снова набрал номер крестницы. Паника, накатившая так некстати, отшибла способность соображать, но единственная адекватная мысль — что он сам, на минуточку, сотрудник МВД, и может узнать подробности ДТП через коллег, заставила более спокойно оценить происходящее. Выдохнуть и остановиться — до этого он неосознанно метался туда-сюда по двору, сосредоточенный лишь на том, чтобы дозвониться до Ани.

Нет средства согреться, если вдруг остановилось сердце, Нет средства от смерти На свете. Нет средства вернуться, если не получится проснуться…