Незаменимых нет

Декабрь 2018 года

К Рождеству снег, как и следовало ожидать, не выпал, но неожиданно распогодилось – длительные дожди прекратились, тротуары высохли, и целый день, который Джури провел в тщетных попытках навести порядок в квартире, на безоблачном небе сияло солнце. К празднику Джури готовился не так чтобы очень старательно, больше ленился и отдыхал в свой законный выходной, но, когда на город спустился вечер, оделся и отправился за традиционными крылышками и за пивом. Ведь какое рождество без крылышек? Идти было недалеко, меньше чем за час он разобрался со всеми вопросами и направился обратно домой. Спешить не было нужды – в отличие от него самого, Леда запланировал дел допоздна, а значит, праздновать они начнут хорошо если к девяти. Настроение, как и все последнее время, оставалось отличным, безмятежным, как правильнее было бы его назвать, пока Джури шел по улице с тяжелым рюкзаком и прижимал к груди самое большое ведерко KFC, какое имелось в меню. Единственное, что печалило Джури в этот момент – крылышки на холоде совсем остынут. На душе было радостно, а в голове – пусто. Обычно незадолго до нового года Джури мысленно подводил итоги, обдумывал все, что произошло с ним в уходящем году, однако почему-то теперь совершенно не было желания делать это, считать достижения и строить планы на будущее. Пусть все идет как идет – повторял себе Джури и не замечал, что улыбается – прохожим и просто так. *** А за ушедший год случилось и правда немало, тогда как в следующем ожидалось еще больше всего. Джури удалось-таки записать песню, которую Леда сохранил со времен DELUHI, хотя поначалу сам Леда отнесся к его идеи со скепсисом. Дело было еще в апреле, когда Джури прибывал в несколько растерянном состоянии после внезапного возобновления отношений с Ледой – испытывал одновременно счастье и обескураженность, привыкая к новой жизни. Он хорошо запомнил тот день, который начался для него в квартире Леды. Сам Леда ушел чуть ли не на рассвете, а Джури честно доспал до девяти и потом, выбравшись из постели, неторопливо собирался на работу. Тогда, в гостиной, он случайно наткнулся взглядом на один из стеллажей, где стояли диски различных релизов, в которых Леда принимал участие. Для DELUHI было выделено две большие полки, и Джури, как он нередко делал, повел пальцем по торцам аккуратно расставленных дисков. С присущей ему педантичностью Леда рассортировал все так, что даже самый дотошный библиотекарь не придрался бы к такому порядку: аудио отдельно от видео, синглы отдельно от альбомов, концерты отдельно от клипов. Не так уж мало они успели сделать всего за несколько лет вместе. Когда Джури дошел до последнего диска и его рука замерла в воздухе, голову пронзило идеей – простой и одновременно отличной. В том, что идея прекрасна, Джури даже не усомнился. – Альбом? – нахмурился Леда, когда вечером Джури, едва поздоровавшись с ним, вывалил все, что задумал. – Альбом DELUHI? – Ну! – решительно кивнул радостный Джури. – Я об этом целый день размышлял. Скажи, что я гений. – Мы ж уже выпускали, – хвалить его Леда не спешил и только продолжал хмуриться. – Нельзя же столько ехать на старых песнях... – Не только на старых, – решительно перебил его Джури. – Мы выпустим альбом к десятилетию группы, ведь как раз в этом году DELUHI десять лет. – Я помню, – кивнул Леда, не спеша даже улыбнуться. – У нас будет альбом со старыми лучшими песнями и одной новой. Уточнять ничего Джури не стал, но Леда и так понял, о чем речь. Восторга на его лице по-прежнему не отражалось. – Мы сыграем ее старым составом, – продолжил Джури. – Ты говорил, что не отдашь ее никому, кроме DELUHI, так вот DELUHI ее и запишут. Несколько долгих секунд Леда обдумывал услышанное, и Джури видел по его лицу, что идея Леде нравится, однако он снова отрицательно покачал головой. – Сдается мне, Агги не захочет участвовать, – сказал он, тем самым выразив свое собственное согласие. – Я уговорю, – убежденно заверил его Джури и даже не смутился, когда в глазах Леды не отразилось ничего, кроме сомнения. Уговорить Агги оказалось и правда непросто, но еще сложнее Джури пришлось, когда он стал убеждать старого друга не только выпустить альбом, но еще и дать концерт в честь десятилетия группы. – Да вы издеваетесь! – даже слушать тогда не захотел Агги. – Леда с его бизнес-идеями... – Это не его идея, а моя, – предупредил дальнейшие возражения Джури. – И никакого бизнеса – это для нас самих, для души. Раз уж мы делаем альбом, почему бы не выйти на сцену всем вместе? Как группе? – Группы сто лет как нет, – недовольно отрезал Агги. – Десятилетие имело бы смысл отмечать, если бы десять лет мы продолжали вместе работать. – Необязательно, – Джури продолжал излучать оптимизм. – Десятилетие можно отметить просто потому, что хочется. – Мне не хочется, – твердо заявил Агги, скрестив руки на груди. – Хочется, – уверенно возразил ему Джури, как будто и правда лучше знал, что у того на душе. – Ты просто еще не знаешь об этом. Понадобилась пара недель непрекращающихся уговоров, чтобы Агги в конце концов сдался, пускай сделал он это без явного желания. – Зачем ворошить, Джури? – устало спросил он уже после того, как дал согласие. – Не ворошить, а вспомнить лучшее, – улыбнулся в ответ тот. Концерт, который из-за плотных графиков всей их бывшей команды и из-за отсутствия свободных площадок подходящего им размера, пришлось назначить только на апрель следующего, две тысячи девятнадцатого года, о чем объявили заранее – в октябре. И когда билеты разлетелись чуть ли не за считанные часы, Леда с присущей ему деловитостью сразу предложил дать еще один концерт, второй. – Почему бы не выступить два раза, раз билеты так хорошо продаются? – невозмутимо спросил он, когда они встретились, чтобы обсудить детали. – Ты неисправим, – страдальчески протянул Агги и посмотрел куда-то вверх, тогда как Джури только рассмеялся. Как будто и не прошло десяти лет, как будто вообще ничего для них не изменилось – в чем-то все они оставались все такими же. В итоге на следующий апрель было назначено аж два концерта, и ожидание их для Джури тоже было радостным. *** Уже приблизившись к своему дому, Джури, не задумавшись, вскинул голову и вдруг увидел, что в его окнах горит свет. Обрадовавшись, он ускорил шаг, потому что означать это могло лишь одно: Леде удалось вырваться пораньше, и он уже приехал. Жить вместе они так и не стали, хотя Джури не сомневался: когда-нибудь придут и к этому. А пока у Леды оставалась его квартира, а у Джури – своя, и очень часто они ночевали или проводили целые выходные друг у друга. В ванной Джури лежала зубная щетка Леды, а у того в шкафу сложенные в идеальном порядке брендовые вещи потеснили кое-как накиданные футболки Джури. Однако чаще все же Леда приходил к нему, потому что чуть ли не ежедневно был занят с утра до вечера и приезжал к Джури уже за полночь, чтобы даже не разбудить, а утром уехать до того, как Джури проснется. В таких совместных ночевках, когда они даже толком не видели друг друга, было особенное, совершенно необъяснимое очарование. Сквозь сон Джури порой слышал тихие шаги Леды и никогда не признавался, что иногда чувствует, как Леда, забравшись в постель, ищет его ладонь под одеялом и сжимает в своей. Порой ему чудилось, что Леда стесняется своих нечастых романтических порывов, и озвучь Джури свои наблюдения вслух, с Леды сталось бы впредь спать на своем краю кровати, еще и отдельное одеяло себе выделив. Возвращение Леды в его жизнь перевернуло устоявшийся годами порядок с ног на голову, но Джури был только рад, лишь теперь понимая, что наконец все так, как ему всегда хотелось на самом деле. – А я уже думал, куда ты делся, – выглянув в прихожую и оценив ведерко с крылышками в руках Джури, Леда только хмыкнул. – Мог бы догадаться, что оторвать от дивана тебя могло только желание есть. – Между прочим, я здесь добытчик, – весело возмутился в ответ Джури и, стащив рюкзак с плеч, тряхнул им в воздухе, отчего внутри с характерным звуком звякнули банки с пивом. – А будешь издеваться, с тобой не поделюсь. – Ну и не надо, – скрестив руки на груди, Леда насмешливо поднял брови. – Как не надо? – даже растерялся от таких заявлений Джури. – Отказываешь от пива? Ты не болен? В ответ Леда только кивнул в сторону кухни, без слов предлагая Джури войти и посмотреть. Переступив порог, Джури не выдержал и рассмеялся: в центре стола стояло ведерко из KFC один в один такое же, как он принес сам, и уже наполовину пустой бокал с пивом. Пить прямо из банки Леда себе не позволял, а еще Джури не сомневался, что в холодильнике он найдет запас пива не меньший, чем принес сам. – Я уже испугался, что ты тут романтический ужин на двоих приготовил, – Джури подмигнул Леде, и тот как будто сердито смерил взглядом потолок. – Только посмотрите на него, – возмущенно обратился Леда непонятно к кому. – Привык с женщинами жить, успокоиться никак не может. – Ого, да это, по-моему, ты никак не успокоишься, – Джури уже смеялся от души и в голос, пока Леда с недовольно выпрямленной спиной подхватил свой бокал и направился в гостиную. – Ты мне до смерти будешь припоминать мою девушку? – Нет, – с достоинством отозвался Леда. – Только до старости. – Вообще-то мне тоже есть что припомнить, – заметил Джури, следуя по пятам за Ледой, который уже включал телевизор. – Нет. Тебе нечего. – Да ну? – Да. Чего с пустыми руками ходишь? Захватил бы крылышки. – Запросто. Тебе какие – холодные с улицы или остывшие с кухни? В ответ Леда сказал что-то, но Джури уже не услышал, потому что вышел из комнаты. И без того прекрасное весь день настроение теперь и вовсе зашкаливало, ведь впереди ждал замечательный вечер. Подхватив одной рукой свое ведерко с крылышками, а второй – то, что принес Леда, Джури подумал, что все же не совсем они разные, некоторые точки соприкосновении при определенном усилии у них найти можно. И дело не только в кулинарных предпочтениях. ~ Утро двенадцатого апреля – в день первого из двух их концертов – начнется для Джури рано: он подскочит без сна ни в одном глазу на рассвете и больше не сможет уснуть. Леды с ним не будет – в эту ночь тот останется у себя: нужно будет забрать что-то важное из квартиры и к Джури он уже не поедет. Сам же Джури решит, что даже рад тому, что именно это утро, совершенно особенное, принадлежит ему одному. Стоя у окна, помешивая ложкой очень сладкий кофе, Джури будет смотреть на светлеющее небо, чувствуя невероятный душевный подъем, которого, казалось, не испытывал прежде. Наверное, нечто подобное ощущают люди, окончившие университет, в день получения диплома. Или молодожены перед долгожданной свадьбой. Или когда едут на вокзал встречать самого дорогого человека, которого в силу обстоятельств не видели много лет. Совсем иными были чувства Джури перед их последним концертом в одиннадцатом году. Он плохо помнил, что делал в тот день до начала выступления, зато память услужливо сохранила эмоции – горечь из-за самого концерта, страх, что голос подведет, тошнота от одной мысли о том, что придется говорить прощальные слова на МС. Восемь лет прошло, а казалось, что целая жизнь. За окном будет расцветать весна, наряжаясь в яркие и блеклые, цвета молочной пены, розовые цветы сакуры, которую Джури так любил. Эта весна вернет ему ощущение, что в жизни снова все встало на свои места, включая самого Джури. Подумать только: всего через пару часов он снова выйдет на большую, просторную сцену перед тысячей фанатов и снова скажет слова, которые так давно не произносил. "Мы – DELUHI, и сегодня мы зажжем этот зал". Как будто не было всех этих лет порознь, как будто их история не заканчивалась. За окном пронесется одинокий велосипедист, спешащий куда-то в столь ранний час, и Джури отвлечется от своих мыслей, от которых ему будет так светло и спокойно. Вместо этого перед глазами возникнет давно утерянный и забытый эпизод, который Джури не вспоминал все эти годы. В жаркий, удушливый август они, все четверо, ехали на велосипедах, не имея ни цели, ни точки назначения – просто катались по городу, выбирая наиболее пустынные улицы и попадающиеся на пути аллеи. Это было самое начало августа и самый конец их совместной деятельности: Джури точно запомнил, что через день им предстояло выйти вместе на сцену в последний раз, и потому, самого себя не помня от горечи, он с легкостью согласился на предложение Сойка развеяться. Удивительно, но, несмотря на упадническое настроение, отвлечься ему действительно удалось: они проехали с десяток километров, даже нашли какую-то реку с широкой аллеей вдоль берега, где долго сидели в тени раскидистых деревьев, и невеселые мысли оставили голову, обещая вернуться позже. Джури вспомнит, как Леда всю их поездку ехал чуть впереди, случайно или намеренно никому не позволяя себя обгонять, и Джури тоже поддался, хотя мог бы с легкостью дать ему фору. Но он послушно ехал чуть поодаль, между Агги, который крутил педали с таким видом, будто делает это из последних сил, и задумчивым и молчаливым Сойком, глядя на ровную напряженную спину Леды. Кажется, тогда Джури подумал, что все они делают правильно: все трое, они никогда не были равны ему, сопровождая его, позволяя быть их лидером, а Джури, ко всему прочему, отчего-то сильно и слепо его любил. Было по-своему неприятно думать о том, что и Леда не желал приблизиться к остальным, следуя в каком-то одному ему известном направлении, полагая, что все просто двигаются за ним. Несмотря на то, что эта почти незапланированная поездка принесла Джури немало сил, чтобы спокойно, на первый взгляд, вынести последующее прощание, Джури подумал, что за несколько лет, которые они делили с Ледой, ему так и не удалось приблизиться к нему, стать кем-то, ради кого захочется оборачиваться и притормаживать. Эти мысли терзали Джури еще много лет, и теперь, делая глоток слишком сладкого кофе, он почти улыбнется, глядя уже не за окно на розовеющее небо, а просто куда-то вдаль. Смешно было подумать, что Джури мог так никогда и не понять: на самом деле Леда никогда не был дальше или лучше них – он просто всегда, от самого начала и почти до самого конца, принимал все на себя, ведя свою команду вперед и не позволяя им ни на секунду усомниться в направлении, которое задавал сам. И хотя однажды Леда признался, лежа в постели Джури и обнимая его со спины, как много позже он сам понял, что был просто глуп, не понимая, что в одиночку не справится, Джури был уверен: не существовало ничего такого, что Леда не смог бы преодолеть. Не нужно было ему поддаваться, уступать или снисходительно позволять быть первым – незаметно для остальных, Леда всегда вел всех их с собой, деля свое место и отдавая им часть самого себя, которая воплощалась в их музыку, во все их песни и многочисленные концерты, проходящие с большим успехом. Джури прикроет глаза, позволяя беспокойному уму замедлиться и перестать подкидывать подзабытые сцены из прошлого, словно в калейдоскопе. Теперь это будет не нужно, ведь всего через пару часов он снова встретится с Ледой, который, конечно, уже будет при полной готовности проверять аппаратуру и прочие технические моменты, в которых Джури ему безоговорочно доверял, а после начнется такой долгожданный всеми концерт, ради которого стоило идти вперед все эти восемь лет. Концерты DELUHI – это не то, что теперь будет повторяться вечно, как скажет Леда позже, намекая всем, что у них есть всего два вечера, но Джури будет счастливо улыбаться, про себя договаривая, что теперь DELUHI будут всегда для каждого из них, а в особенности – для них с Ледой. И это – правильно.