Несбывшаяся мечта

У Мишеля жизнь только начинается. Ему шестнадцать. Он любит варенье из смородины, кататься на лошадях и гулять по улицам по ночам. Еще он ухаживает за своей больной от лихорадки тетушкой, которая растила его после гибели мамы. Миша - золотой ребенок, у него есть цель и он ее обязательно добьется. Мальчик, конечно, с психами, но это ведь лучше, чем просто жить без надежды, так же? Летом он с божьей помощью идет сдавать документы в медицинский институт, и после сразу же бежит в булочную, чтобы купить себе эклеры. Они безумно вкусные, с заварным кремом, и мама их до гибели всегда покупала. А теперь они каждый день на витринах предательски стоят и смотрят на Мишу каждый раз, когда он в институт на дополнительные занятия ходит, ведь в августе вступительные экзамены, готовиться надо. И вроде бы, дни не отличаются друг от друга, идут медленно и без изменений, но все же чувствует Миша, что что-то плохое надвигается. Проходит месяц. Парень, как и все ребята, толпится во дворе здания института, пока комиссия вывешивает рукописные списки с попавшими. В конце концов, стая быков, точнее, юных выпускников, топча друг друга, бегут к окнам со своими именами, смеясь, плача и молясь. Юркий Миша проталкивается сквозь толпу и ищет свою фамилию. - Семьдесят девять. Михаил Павлович Бестужев-Рюмин, - с улыбкой произносит русый и отходит от окон практически со слезами на глазах. Но, оборачиваясь, чтобы посмотреть с надеждой на институт, где будет учиться, слышит слова одного из председателя комиссии: - Студенты, тут ошибка! Дайте исправить листы, отойдите! - внутри Миши все холодеет, когда учитель подходит к месту, где висел его лист. Что-то в сердце екнуло, и он тут же оказался рядом с окнами, смотря на замену и ища свой номер. - Семьдесят девять... Муравьев-Апостол? Кто это еще? - ком обиды подкатывает к горлу, и Миша судорожно всматривается в лист, думая про себя, что он ошибся и надо проверить заново, пока слезы не закрывают обзор пеленой, заставляют моргнуть и пролить две огромные капли на мощенный камень. У Бестужева внутри от обиды черной дырой все засасывает в миг, сердце бьется бешено и слезы из глаз льются, как будто кран отчаяния в нем кто-то открыл. Русоволосый не слышит ничего и продолжает стоять как дурак, смотря на несчастный лист бумаги. Но его возвращает в реальность чей-то звонкий и даже задорный голос, а следом кто-то отпихивает русого в сторону, давая посмотреть только на свою массивную спину и закрыв почти весь обзор на фамилии. Мише становится по-детски мерзко и завидно слышать такие радостные возгласы, когда он сам оказался в ловушке несправеливости. "А может быть, ошибка?" Новая мысль дает надежду выпускнику, и он, наспех утерев слезы рукавом бедной рубашки заходит в университет, прямо в учительскую, где месяц назад и сдавал свои документы. Он робеет и даже слов не находит, хочется рыдать и браниться, но тут так не положено. Миша только рот успевает открыть, как тетка, сидящая в углу, та самая, что меняла списки, говорит с насмешкой: - Мальчик, гимназия в другой стороне. Чего тебе? - видимо, она была зла на то, что ей помешали спокойно выпить чай со своей коллегой, что напротив сидела. - Не мальчик я, я Бестужев-Рюмин... Михаил Бестужев-Рюмин. Вы лист с моим именем заменили на другого человека, там ошибка, - дрожащим и тихим голосом, но стойко, из последних сил вытягивает из себя кареглазый, хмурясь и поджимая губы, чтобы тетки не подумали, что он совсем дурачок. - - Пхах! - громко восклицает вторая женщина, продолжая попивать чай и искоса оглядывая парнишку, пока первая, самая говорливая, цокает языком и самым ядовитым тоном отвечает: - Какая же там ошибка, сынок? Мне сказали заменить - вот я и заменила. - Но вы же сказали час назад, когда я выходил из кабинета, что я лучше всех написал и точно в списке буду! - отвечает младший, повысив тон и сжимая в руках портфель. - Ну что я могу поделать! Кто больше за место платит, тот и попадает на обучение, - вздыхает женщина, смотря в окно. - А что это за человек то? - направляет свой взгляд туда же парень, начиная вглядываться в толпу. - Ты думаешь, гений какой-нить? Ха!- подхватывает вторая тетка, бесстыдно указывая в толпу, - вот там, видишь? Парень, брюнет, у самих списков, высокий такой... Вот это он. У него отец чиновник важный, шишка эдакая. Он директору и отплатил. Говорят, целые десять тысяч! - соседка, спокойно пьющая чай, начинает громко кашлять, видать, поперхнулась. - Ох ты боже мой! А я слышала только семь! Неужто и вправду десять?! - они разговаривали, а парень сразу узнал ту массивную спину, на которую указала одна из учительниц. "Так вот ты какой, Сергей Иванович..." - Та не волнуйся, сынок! На следующий год обязательно попадешь на медицину, мы тебе место-то оставим! - и смеются обе, пока Мишель молча качает головой и так же без слов уходит, выходя из института и замечая своего обидчика, стоящего в конце здания с друзьями и обсуждающего поступление. По одежде было видно, что они все были с "одного поля ягодки" - такая же богатая одежда, цилиндры, у некоторых были трости, даже по жестам они смахивали друг на друга. Через несколько секунд в голову к Михаилу пришел гениальный план, который он решил сначала обдумать, а потом уже осуществлять. И вот, спустя двадцать минут, кареглазый уже идет, нет, даже бежит по переулкам вслед за бричкой сына чиновника, переводя дыхание на несколько секунд. Наконец, посудина остановилась около жилого громадного дома, да такого богатого, что Миша охнул, смотря на заходящего в дом веселого парня. Боль и обида захлестнули парня, и он решил записать название улицы и дома, уже готовый чёркать, как вдруг его отвлекает мужчина в форме, спрашивая: - Малой, ты что тут забыл? Украсть у господина Муравьева что-то хочешь? - этими словами русоволосый оскорбился и хотел уже было что-то возразить, но вспомнил, что это даст свои последствия, и ответил: - Никак нет, что вы! Я потерял свою псинку, няня не уследила. Рыжая такая, большая, с ушами длинными. Я вот думал, что тут ее где-то видел, хотел улицу записать, чтобы няню завтра сюда послать. Может быть, вы собаку видели? - сразу меняется в лице парень, грустно улыбаясь. - Не видел я тут никакой псинки. Ладно, ищи давай! - и, небрежно махнув рукой, зашел за переулок, а в это время Бестужев-Рюмин уже поспешно записывал адрес, гулко вздыхая. Закончив со слежкой, несчастный выпускник побрел домой на другой конец города. Увидев по пути булочную, он решил купить себе эклер. - На целых десять копеек дороже, чем на Счастливой улице! Вы что? - возмутился Миша, но деньги все равно дал, когда продавщица ответила: - У нас то самые настоящие сливки, мы коров держим рядом с булочной, а не с молока простого делаем, как все остальные. Во всем Петербурге у нас самые лучшие булочки, оттого и дорогие, поняли? - смеется женщина. Парень выходит из магазина бурча под нос: - А мне мама говорила, что у нас булочки самые лучшие, потому что их с любовью делают... А так и было. Не многие понимают, что качество не в смесях и пропорциях заключается, а в любви. У любви самый сладкий и сочный вкус. Но Мишель маленький, он больше на маму не надеется, лишь на себя и свое окружение. А оно не такое нежное, как Миша, они с ребра бьют, правду говорят, не сюсюкаются. Все они - совсем другие, своих детей дома днями не видят, и сами также выросли - либо на улицах, либо чужими, и разница ведь не большая. Кареглазый пришел домой уже когда совсем поздно было. Сиделка давно ушла от тети, оставив на столе что похлебать. - Тетушка, накормила вас эта баба? - вздыхает поникший Михаил, садясь на кровать своей родственницы. - Да, покормила, милый. А ты где был? Неужто вновь бесов гонял с дружками своими? - Какие еще друзья, тетушка? Я вступительные экзамены сдавал... - оборвался голос мальчика, и он уткнулся в одеяло тете, начав громко рыдать. Теплая рука женщины, совсем еще молодой, легла на мягкие волосы кареглазого, лаская его. - Не сдал, что ли? Ужас... И что теперь будет, Мишенька? Как жить нам? - трясущимся голосом спрашивает она. - В том то и проблема, что я сдал! Это все... - прерывается мальчик из-за истерики. - Это все из-за этих чиновников, богачей! Чтобы они все в аду горели! Все из-за них! Я поступил, а мое место продали! Продали, понимаешь? - как не в себе кричал мальчик, хватаясь за руку тети. - Как они могли отдать место ему! Он же... Он же противный, ничего из себя не представляет! Вся бедность из-за таких, как он! Все беды в мире из-за таких, как он! Их надо истреблять, убивать, четвертовать, тетя! - хрипит в ярости, понимая, что сорвал горло. - Кого их, мой родной? Председателей комиссии? - Нет... Хотя их бы тоже можно... - женщина в ужасе охает, а младший продолжает. - Чего вы охаете, тетушка? Не вы ли в институт не поступили при их отцах* из-за того, что вместо вас какую-то графиню-уродку всунули? Разве вам не было обидно? - На все воля божья, значит он так хотел... - Да был бы этот бог на свете, он бы не давал людям такие испытания, он бы их жизнь не портил! Это воля богачей да чиновников, что нами с вами управляют! - так сильно кричит Мишель, что женщина начинает плакать, и только это заставляет его остановиться и прочистить горло, судорожно вздыхая после истерики и краснея. Мише было стыдно за свое поведение, и он тут же упал на колени к кровати, прося прощение. На это женщина ему отвечает: - У бога проси прощение, не у меня. Он всех слышит, а я уже не услышу... - Да что ты с этим богом заладила! При мне чтобы я о нем даже не слышал! - мальчик как ошпаренный встает с колен и быстро выходит из комнаты, закрывая за собой двери. "Теперь надо обдумать, что делать. Надо наказать его... Право, как? Напугать - все равно толку никакого, еще меня небось арестуют... Может быть, ограбить... Да нет, у него денег много, все равно эффекта не будет... Надо его убить. Раз место мне не досталось, пусть же ничьим оно и не будет!" Так Михаил и решил убить человека. Может быть, не только из-за жадности или своей алчности, а просто из-за своих размышлений о том, что подобные ему он не должны жить и править такой страной простых крестьян и работяг, как Российская империя. И начал он со своего плана: дом, где жил его враг, он уже знал, осталось только найти хороший револьвер в продаже и заманить к себе саму жертву. Только вот как это все провернуть? "Так... У Трубецкого и патроны есть вроде, и револьвер одолжить может... Только вот может ли? Сейчас поздно, наверное, завтра зайду к нему", - и с этими мыслями Миша побрел в свою комнату, еще долго думая о своем плане и о том, с каким облегчением он будет после убийства чай пить, зная, что начало на путь против богачей и лишних людей в этой стране положено. С первыми лучами солнца Мишель оделся, умылся и побрел к Трубецкому домой, зная, что он любит вставать пораньше и заниматься своими делами, чтобы весь день посвятить лени. На полпути он вдруг остановился и посмотрел на булочную, которая выглядела не так, как обычно. И вдруг, русый заметил - над зданием не было привычной для него бежевой вывески, а крестьяне мирно выносили все оборудование и мешки с мукой на улицу. Подойдя к одному из рабочих, мальчик спросил: - Куда хозяева съезжают? Почему закрывают булочную? - Так выкупили булочную, сударь. Теперь на ее месте будет бутик, видите ли, для изящных господ. Правда пока по этой улице шел, ни разу никаких господ не видел - везде такие же как мы, и даже хуже... - мужика окликнул один из смотрящих, и он оставил юношу одного. - А ведь правду говорит, - с этой булочной исчезало все беззаботное детство выпускника гимназии, вся идея о мире, и наталкивало на злодеяние, ведь именно из-за этих господ он и лишился самого дорогого воспоминания о матери. Дойдя до дома Трубецкого, парень боялся стучать. Подняв только руку для стука, дверь резко раскрылась и на пороге появился сам Сергей, вздыхая и с еще сонным видом. - И вам доброе утро, господин Бестужев-Рюмин. - Как вы...? - В окне вас видел. Заходите. Чай будете? - Сергей знал, что Мишель откажет, как всегда, но манеры не позволяли оставить данный вопрос без обсуждения. - Буду, - кротко ответил Михаил, на что его друг ответил: - А у нас еще кухарка спит, чая еще нет. - Тогда без чая, сразу к делу. Где нас меньше всего народу будут слышать? - говорил гимназист нервно, постоянно оглядываясь по сторонам. Никому в городе не нужно было знать, что он замышляет. - Вот тут прям и можно говорить. О чем ты пришел поговорить со мной в такую рань, друг мой? - Я... - Миша сначала запинался, даже покраснел, а потом выпалил: - Мне револьвер и патроны нужны. - Вот это да! А для чего? Не уж то первую в жизни дуэль проводите? - засмеялся мужчина, похлопав парня по плечу. Последний сначала смутился, хотел было рот открыть, а потом подумал: "А ведь верно. Пусть думают, что у меня дуэль, так правильнее". И он посмотрел Сергею прямо в глаза. - Да, на дуэль. - О, и кто же этот храбрец? Наступило неловкое молчание. Михаил не мог ответить прямо, потому что это могло дать какие-то зацепки Сергею, который знал почти всех в Санкт-Петербурге. После долгих раздумий, он вымолвил: - Я его не знаю. Я встретил его в кабаке, мы с ним подрались и он позвал меня на дуэль. Так дадите? Трубецкой очень подозрительно посмотрел на мальчика, но все же отошел в другую комнату, через десять минут выходя оттуда с бархатной тряпкой и пятью небольшими патронами. - Я даю вам, господин Бестужев-Рюмин, пять патронов, на один магазин. Извольте вернуть мой пистолет в сохранности. У вас портфель хотя бы есть, куда положить это все? - и, видя отрицательное качание головой, всей грудью вздыхает, цокая языком. - Недотепа вы, Михаил Павлович. Сейчас принесу, - мужчина снова недоверчиво смотрит на юношу и уносит с пистолетом, оборачивая его еще в газету и вынося уже с дряхлым, старым портфелем. - В ваши долги входит теперь и портфель. - Спасибо вам огромное, Сергей Петрович! Я все вам в сохранности верну, уж поверьте! - мальчик хватает портфель, спеша к выходу. - А кто секундант то? - спешит крикнуть старший, но юноши уже и след простыл. Итак, первый этап плана был уже выполнен. Револьвер был на месте. Точнее, в руках Михаила. И если раньше он относился к своему делу с большой тревогой, теперь парнишка знал, что песочные часы начали свой отсчет, и дни на выполнение плана уже потекли. Но только за сколько он управится? Мишель не давал себе четких рамок на эту гадость, поэтому он решил проверить и себя, и бога - попросил у него знак, который ему даст знать, когда нужно начать "революцию". Когда русый вернулся домой, он застал дверь открытой. Прижав к себе портфель, он прошел дальше, заглянув в комнату тетушки. Там оказался врач. - Здравия вам, Михаил Павлович! - задорным, но каким-то не своим голосом произнес лекарь, стоя напротив кровати больной. Рядом стояла сиделка, опустив голову. - Настасья Александровна, дверь закройте, у нас не открытый двор, - строго обратился гимназист к девушке, и та сразу же вышла из комнаты. - Здравствуйте. А чего к тетушке пришли? Снова приступ? - хмурится он, быстро переводя взгляды на всех присутствующих в комнате. - Не то, чтобы приступ... Так, обход... - неуверенно сказал доктор, смотря на тетку мальчика, но последнему это не осталось незамеченным: - Я вижу, что что-то не так. Рассказывайте, мы вам не за гляделки деньги платим! - едва сдерживая себя, сквозь зубы процедил кареглазый. - Раз вы догадались... Болезнь прогрессирует... Я боюсь, что вашей тетушке осталось две недели, если не меньше, - в сердце Миши больно колет. Он не знает, что делать дальше, как реагировать. сразу вспоминает про свою просьбу у всевышнего и грустно вздыхает, понимая, что отсчет пошел. В комнате наступила мучительная тишина. Наконец, ее решает разорвать доктор. - Я пойду, Михаил Павлович... Смиритесь... - Сам решу, что мне делать, - через секунду добавил, - Спасибо. Лекарь быстро выходит из квартиры, а Миша плюхается на стул рядом с кроватью, закрывая глаза руками и снова вздыхает, надеясь, что это хоть немного поможет снять его пыл. Но нет, тревога лишь нарастает. Что он будет делать после смерти тетушки? Где работать? Как жить дальше? Ответов еще нет, да и ему это не важно, он знает, что сейчас у него есть цель и он должен ее добиться, во что бы это не стало. Он смотрит на тетушку, и она в ответ, и оба они друг друга поняли. - Иди поешь, Мишенька. - А вы ели? - Да, меня Оленька покормила. - Эта Ольга смерти вашей хочет - дверь нараспашку оставляет, небось еще и порчу тут закладывает где-то, - женщина ничего не говорит, лишь отворачивается к стенке кряхтя. Она уже давно смирилась с пылким нравом Миши, который никто не мог усмирить, кроме его матери. Но ее, к сожалению, не стало около семи лет назад. Пьяный офицер развлекался с ружьем, и шальная пуля попала прямо в сердце бедной даме. Через несколько месяцев и его подстрелили на охоте, как говорили местные сплетни. Миша, не видя перспективы в общении с тетушкой, вышел из комнаты, направившись в свою комнату, чтобы спрятать портфель. Найдя укромный уголок под кроватью, он решил там и оставить портфель, мысленно запоминая его расположение - как он стоит, где замок. Так, на всякий случай. Оставался предпоследний пункт заговора - найти человека, кто знает Муравьева-Апостола и готов заманить его в дом под предлогом тайного политического собрания. И кажется, Бестужев-Рюмин уже знал такую персону. - Ну Кондратий Федорович, умоляю, я ведь знаю, что вы в курсе, что это за человек, ну сблизьте нас, как будущих коллег по работе, прошу! - стоял уже вечером выпускник в гостиной своего друга, упрашивая его познакомить с этим Сергеем. - Скажите, что еще готовы на колени упасть! Мишель тут же падает на колени, смотря на Рылеева снизу вверх. - Да вы безумец, Михаил Павлович! Не позорьте меня и себя перед людьми, встаньте же! - старший краснеет и резко тянет руку юноши на себя, заставляя его встать. - Хорошо вы упрашиваете людей, нечего сказать! - злостно фыркает мужчина и тихо говорит, оглядываясь по сторонам, чтобы никто из домочадцев не услышал: - Завтра в десять вечера приходите на собрание в этот дом. Скажите хозяйке, что ко мне, она вас приведет. И никому не слова, ясно? А то я и вас сдам как участника кружка. - Обижаете, Кондратий Федорович, - с силой и боязнью отодвигается парень от старшего, поправляя сюртук. - Кто я такой, чтобы мешать вашим делам? Право, разве что червь речной. Не волнуйтесь, вы можете на меня рассчитывать. Все будет сделано в лучшем виде. Спустя несколько таких собраний Мишель уже чувствовал себя в своей тарелке - свободно общался со всеми присутствующими, а главное - подружился с Сергеем Ивановичем. Как оказалось, это был очень простой человек, желающий переворота в стране. И вроде бы, после разговоров с ним Михаил даже забывал о своем плане, но как только Сергей оставлял его хоть на секунду - чувство мести возвращалось вдвойне. И вот, когда кареглазый вновь возвращался под утро после обсуждения политики, он заметил у входа в дом небольшую кучку народа. - Почему вы все тут стоите, что такое? - обеспокоенно спросил мальчик толпу, проходя все дальше к порогу своей гостиной. - Убили твою тетку, Мишенька... - после этих слов у него в глазах все темнеет и он, даже не успев увидеть тело, падает в обморок. В себя Михаил приходит всего лишь в четыре дня, можно сказать даже вечера, лежа в своей комнате на кровати. И почему-то нет ни сожаления, ни боли, ни скорби... Есть только одна мысль: "Надо начинать сейчас." В доме пахнет лакированным деревом и противным запахом скисшей черешни. Мальчик решает обойти все комнаты, судорожно осматриваясь и боясь увидеть то призрака, то кого-то ещё. Он сначала думал, что это просто ужасный сон, который приснился ему, и он зашёл в комнату тетки. Пустота. Лишь смятое одеяло и кровавое пятно на подушке. - Револьвером, значит, - хриплым от сна голосом говорит русый, вздыхая тяжко и хватаясь за раму двери. Он не знал, почему случилось убийство, кто ворвался, зачем было нужно это все. Но, раз это случилось - значит так надо было. Выйдя из комнаты, кареглазый закричал от ужаса, готовый был драться. Но это были лишь следователи, занимавшиеся этим делом. - Чего вы так испугались, господин Бестужев-Рюмин? Добрый день, между прочим. Нам необходимо задать вам несколько вопросов по делу, - один из мужчин снял цилиндр, здороваясь с гимназистом. - У меня дом пустой после теткиной смерти, а вы спрашиваете, почему я испуган, - буркает тихо Миша, но всё же садится в гостиной за стол, смотря на милицейских. - Итак, не будем тянуть и приступим... Где вы были в ночь на убийство Евгении Тимофеевны Ряземской? Мишель сконфузился, подняв брови и задумавшись. Соврать или сказать правду? Нет, правду сказать не получится, ибо затем Кондратий устроит мальчику дуэль, Трубецкой узнает об этом и все события поведут обратный характер после всей его лжи, построенной на ещё одной лжи, и ещё одной, и ещё одной... Да, легче соврать. - Я был в бутике на Счастливой улице. Там раньше булочная была, а я тётку всегда радую... Радовал эклерами с заварным кремом... А там, оказывается, бутик построили. Вот я в этом бутике и провел два часа, выбирал себе на зиму сапоги. - Выбрали? - Да какой там, - досадно махнул мальчик, будто так и надо, - Там даже ремней сносимых нет, о каких сапогах речь идёт? - И неужто подтвердят продавцы этого магазина ваше присутствие? Тут Мишель начал вскипать, как чайник со свистулькой. - Вы что, считаете, что это я свою тётку убил? Да она меня вырастила, как бы я смог! - повышает он тон и встаёт, на что второй следователь быстро реагирует, вставая следом. - Не нервничайте, пожалуйста. Мы просто задаём вопросы, - Миша в беспокойстве усаживается на место, пока другие присутствующие в комнате записывают протокол. - Хорошо, мы закончили. Хотим, чтобы вы подписали бумаги тут и тут, не выезжали за границы города в ближайшие две недели, - мужчина подаёт бумаги на роспись и выпускник повинуется, гулко вздыхая и закрывая лицо руками. Когда патруль уже собирается выходить из квартиры, на плечо парня укладывается тяжёлая рука, и он поднимает голову вверх, чтобы увидеть лицо, кому принадлежит конечность. Это оказывается второй следователь, что заставлял его сесть. - Не дайте нервам сожрать вас, господин Бестужев-Рюмин! - с горечью говорит он. - Моя семья была заколота насмерть при дворцовом перевороте, именно поэтому я решил стать милицейским. Не отчаивайтесь, а идите в жизнь с высоко поднятой головой! - как смешно было слышать эти слова Мишелю, особенно, когда он знал, что собирается лишить этой жизни своего "врага". Михаил на это заявление лишь кротко и театрально кивнул, а следователи наконец-то покинули дом, от чего первый выдохнул с облегчением и развалился на стуле, с угрюмой миной разглядывая деревянный стол, каждую его резную деталь. Надо было начинать. И срочно. Под вечер почтальон принес деньги - государственную выплату от мэрии города на похороны тетки. Сунув эти эти в карман, парень быстро выпроваживает своего нежданного гостя, с тревогой обдумывая план еще несколько раз. Как вдруг, он срывается в свою спальню, отодвигая ее и проверяя наличие портфеля. По всей комнате слышится облегченный выдох гимназиста и он открывает его, желая увидеть револьвер. Его там нет. Испуганные, нервные вздохи исходят из груди один вслед за другим, и юноша плюхается на кровать, уставившись в пол. Что теперь делать? Кто его взял? Зачем? - Встаньте и не сопротивляйтесь! - звонкий мужской голос приводит Бестужева-Рюмина в себя. Он резко встает, смотрит вперед, прямо в глаза человеку напротив и его лицо искажает гримаса ужаса. Перед ним стоял Муравьев-Апостол. Тот самый человек, который лишил гимназиста будущего. - Как... Как вы сюда попали? - тихо шепчет Мишель, глотая слезы, которые огромными каплями катились из глаз. - Молчать, врун! - из-за угла выходит Рылеев с разочарованным лицом, вздыхая и продолжая: - Вы нас просто использовали, чтобы избавиться от Сергея Ивановича? Вы хотели его убить? - Что? Нет... Нет-нет-нет... - темная пелена застилала глаза. Мальчик отшатнулся и повис на оконной раме, едва удерживаясь за нее руками. Ему хотелось сесть на пол и заплакать от всего происходящего, он думал, что сердце сейчас взорвется от этих напористых взглядов и оружия, направленного прямо ему в голову. - А зачем тогда взяли этот револьвер? Зачем соврали про дуэль? Вы думали, что мы ничего не узнаем? - проговаривает сквозь зубы будто появившийся из ниоткуда Трубецкой с бешеным взглядом, ведь ложь он любил меньше всего. - Да что вы ко мне пристали? Вы сами во всем виноваты! - Мишель окончательно спускается на пол в отчаянии, закрывая рот рукой и пытаясь подавить свои всхлипы. - Вы все богатые, перед... пер... перед вами весь мир на коленях! - задыхаясь, говорил младший, пытаясь восстановить дыхание. - А что делать таким, как я?! Тем, кто потерял свое предназначение из-за вас? - Миша смотрит заплаканными и усталыми глазами на Сергея Ивановича, вздрагивая от истерики и закрывая рот себе рукой. Он заметил, что оружие Муравьева-Апостола начало опускаться, и он решил воспользоваться этим, медленно вставая, опираясь о стену и завлекая слушателей монологом. - Или вы, Сер... Сергей Петро... -рович... - голова из-за всхлипов дергалась, но гимназист уверенно продолжал двигаться к своей цели, смотря в глаза каждому из присутствующих. - Вам же родители тоже помогали в достижении желанного! Вы женились по рас.. расчету! Никто бы никогда и не подумал, что такой це...ценитель прек...-ра-расного, как вы, будете женаты на жирной и уродливой Нине Григорьевне! - младший видит, как Сергей-старший сжимает кулак, но двигаться не смеет. Не по этике аристократу. Первая победа. Бестужев-Рюмин идет дальше. Почти у цели. Рылеев стоит в дверях, добраться до середины комнаты не успеет, а уже немного подальше от входа, ближе к центру, стоял молодой Сергей, опустив пистоль и ожидающий хотя бы извинений от глупого мальчишки. Но последний даже и не думал останавливаться. Бороться - так до конца. - Кондратий Федорович, а вы случайно не платили большие суммы редакторам газет, чтобы они опубликовали ваши стихи, а потом хвалились, что сами их сочинили, а? - голос Михаила твердеет и веселеет, как и его владелец. Истерика отступила, а значит - можно продолжать уже более уверенно. - Я видел сам, как вы платили этим несчастным старикам круглые суммы в надежде обрести своих читателей. Только вот проблема не в том, в скольких газетах вас опубликуют, а в том, кому понравятся эти стихи. И вы знаете, что таких людей не много. Попробуйте поменять слог и размер, может быть, и читатели появятся? - Кондратий хотел было выставить юноши пистолет, но осуждающий взгляд Трубецкого его остановил. Воспользовавшись этим моментом, Бестужев-Рюмин кидается вперед на главного зачинщика сего торжества, хватая выпускника за руку и пытаясь вырвать револьвер из рук. Все происходит как будто в замедленной съемке. Только вот нечаянным движением кисти Миша дергает конечность на себя, и этот момент Муравьев-Апостол испугался до чертиков, тоже двигая рукой и случайно нажимая на курок. Барабан крутится, и порох выталкивает пулю прямо в грудь русому мальчику. Мишель чувствует, как что-то очень твердое проталкивается ему через мундир и кости прямо в сердце, заставляя его выгнуться от резкой боли. Смертельная стрела прорезается сквозь легкое и застревает там. Парень падает в конвульсиях от мучительной боли на пол и хрипит, хватаясь за рану. Паника охватывает его тело и он тяжело дышит, пока остальная троица собирается вокруг него и испуганно смотрит, не зная, что делать. - Сергей Иванович, бегом за доктором! - Трубецкой раздавал приказы, пока Кондратий схватил первую попавшуюся тряпку и прижал ею рану, чтобы остановить кровотечение. - Я... Умру? - шепчет хрипло младший и чувствует слезу, стекающую по виску. Не совсем так он представлял свою гибель. Умрет, как трус. - Нет, Михаил Павлович, о чем вы, - пытается его успокоить Рылеев, нервно улыбаясь и осматриваясь вокруг. Затем он говорит тихо Трубецкому. - Кровь хлыщет, как бешеная. Я не знаю, что делать, народ все из дома вынес. - Да плевать на кровь, Кондратий... Федорович... - каждое слово говорить становилось все тяжелее и тяжелее. - Я жил как наглец, и умереть также хочу... А все из-за чего... Из-за университета, будь он проклят. Похороните меня рядом с теткой и мамой. Я уверен, тетка еще даже не посинела, а тут уже я, - кареглазый смеется и тут же начинает кашлять. Прибегает с ужасной отдышкой Сергей-младший, говоря: - Он роды принимает, другие все в больнице, ни до кого достучаться не могу... Как он? - и подходит ближе, вздыхая и переводя дух. - Все хуже и хуже... Мы уже ничего не сможем сделать... - тихо говорит Трубецкой, тяжело дыша. - Не-е-ет, вы слушайте меня дальше. Когда я окочурюсь, все вещи, всю мебель из квартиры вынесите и сожгите, ее все мертвые касались, а крест сделайте деревянный на могиле, чтобы сгнил. Лучше пусть земле удобрением буду, чем вы туда дорогу найти сможе.. же-те... - Миша уже вовсю хрипел, закрывая глаза. Не выдержав, Кондратий Федорович спросил об украденных вещах: - А все, что было раньше? - Все, что было раньше... Теперь уже не важно, - гимназист улыбается в последний раз с закрытыми глазами, и уже расслабленная рука плюхается на окровавленный паркет, растягиваясь по линии сгиба мышц и оставляя за собой кровавый след. Труса, хотящего попасть в медицинский институт, больше нет.