Лёнька

      Холодная тишина свежего весеннего утра не то чтобы бодрила, скорее, успокаивала, и дарила надежду на такой же тихий, и спокойный день. Что уже было едва ли не райским подарком от всевышнего, вселенной, ну или от того, кто там, где-то за границами мира, творит...       -...в общем, творит. Или вытворяет...- он усмехнулся своим странно неутренним мыслям и, завернувшись в одеяло, выбрался на балкон. Босиком.       Прохлада еще по-весеннему неласкового утра прошлась холодком по спине, стоило лишь высунуться в открытые балконные двери, и прошествовать туда - сюда, с легкой улыбкой поглядывая вниз, на непривычную пустоту двора. Машины, покрытые росой, песочница с вымокшем за ночь песком, и одинокая бабулька на скамейке за детской площадкой.       Он остановился, вглядываясь в нескладную фигурку миниатюрной бабушки, что каждое утро выгуливала своего, такого же в годах, пса неведомой породы. Женщина не казалась несчастной от отсутствия какой- либо другой родни, кроме этой животинки. Не выглядела побитой жизнью, вынужденной в одиночку справляться со всеми ее перипетиями. Она просто была. С этим псом. На этой скамейке. Одна. Как и всегда.       Что им двигало, когда он, одеваясь в первое попавшееся, и натягивая кроссовки на босые ноги, спустился с лестницы, и вышел во двор? Он не знал. Может странное выражение лица старушки, которая просто смотрела в никуда, и время от времени говорила что-то своему псу? А может что-то другое, больно кольнувшее куда-то в область сердца. Впрочем, это было не важно. Он подошел, поздоровался, и присел рядом.       -А, Сереженька, - легко улыбнувшись, сказала старушка, переложив на другую сторону скамейки поводок, дабы не мешал внезапному соседу. - Тоже не спится? Странно, в вашем возрасте полагается спать до обеда минимум.       -Высплюсь еще, успею, -ответил он, отстраненно наблюдая за собакой, что возилась в кустике травы под деревом, - Майя Петровна, вы снова одна? Может, вам нанять кого, чтобы с Лёнькой гуляли? Тяжело, наверное, уже по лестнице несколько раз в день спускаться и подниматься?       Майя Петровна только головой покачала:       -Да зачем мне кто-то, Сереженька? Тяжело, не тяжело, а все дело. Я вот встану рано утром, чайку выпью, и что мне старой делать? А Лёнечка мне как родной, детей-то у меня, сам знаешь, нет. И муж уж лет тридцать как умер. И если бы не уход за Лёнечкой, и я бы померла. Нельзя человеку без живого существа рядом. И без дела человеку нельзя. Природа наша такая. Живем, пока есть для чего рано утром вставать.       Он слушал ее с какой-то странной тоской. Ему никогда не приходилось задумываться об одиночестве. Он даже искал его, устав от бесконечных встреч с друзьями, работы, и развлечений после. Хотелось вот так же - выходить рано утром на улицу, и сидеть на лавочке. Не часто. Время от времени. Было в этом что-то...       -...перезагрузочное. - Он вновь улыбнулся своим странным мыслям, и словам Майи Петровны. Странно, но он понимал эту бабульку, что всегда отличалась особенным одиночеством.       -Наверное, вы правы, Майя Петровна, жизнь - движение. - Сказал он избитую фразу, но все же в этой фразе был смысл.       -Конечно, права, - похлопала его по руке старушка. - Но, тебе об этом думать еще рано. Лет через пятьдесят подумаешь.       И они оба рассмеялись.       -Не доживу я, Майя Петровна, - пошутил он, прижимаясь спиной к холодным влажным деревяшкам лавки.       -А куда тебе деваться-то, милый, - с улыбкой ответила бабулька, поднимаясь, - век хоть и свой каждому отмерян, но никто не знает, какой именно. Все мы в молодости думаем, что не доживем до старости, а потом оглядываемся, и волосы уже седые, и внуки раз в год на лето приезжают. Но, главное, что приезжают. Однако, не ко всем.       Он поднялся, дабы помочь женщине добраться до квартиры, но Майя Петровна мягко остановила его. Подозвала Лёньку и, не прицепив поводок, тяжело шагая, скрылась за подъездной дверью.       А он сидел на лавке еще какое-то время, и думал о том, чтобы стало с этой старушкой, и впрямь не будь у нее повода каждое утро вставать рано, и выходить во двор. Какая - никакая, а вся же цель, смысл, и обязанности. Неужели именно они делают нас живыми?       Он задумчиво посмотрел вокруг. Ранее утро выходного дня все также было тихим и спокойным. И ничто не сулило иного.       Как Сергей и предполагал, отдохнуть в одиночестве ему не светило. Днем позвонил Лёха, прорыдал в трубку о вновь заглохшем движке у черта на куличках. И ему ничего не оставалось, как ехать спасать своего незадачливого друга. Затем день помчался в какой-то безудержном ритме накопившихся дел, и новых встреч. И только под вечер, возвращаясь домой с пакетами, дабы побаловать себя не хитрым холостяцким ужином, Сергей заметил скорую у подъезда, и столпившихся соседей. Но будучи не любителем поглазеть на людское несчастье, постарался пройти мимо, да так и замер, услышав со стороны:       -Жалко старушку. И хоронить некому. Да и Лёня теперь никому не нужен.       Соседки говорили не то чтобы громко, но и тишину тоже не соблюдали. Он обернулся, и подойдя к ним от чего-то резко спросил:       -Что-то с Майей Петровной?       -Померла Майя. Пришла к ней спросить не надо ли чего в магазине купить, а она не открывает, и Лёнька воет как оглашенный. Я скорую и вызвала. Сердце, сказали, не дотянуло. - Еще одна бабулька, что жила рядом с Майей Петровной, и частенько захаживала к ней, шмыгнула носом, и скомканным платком, вытерла глаза, - все там будем.       Он, в какой-то пустой, тягучей прострации, наблюдал за тем, как закрылись двери машины, скрывающие за собой тело, накрытое простыней. Смотрел, как эта самая машина отъезжала, а потом и вовсе скрылась за поворотом, и чувствовал невероятно сильную, и странную тоску. Словно что-то исчезло из его привычного мира. Перестало существовать что-то важное. И он никак не мог представить утра без Майи Петровны, сидящей на лавочке.       И снова прохладная тишина. И снова немного туманное утро. И снова прохлада холодком пробежала по позвоночнику. Он поежился, и сунув руки в карманы толстовки, откинулся на спинку лавочки, негромко крикнув:       -Лёньк, фу! Не лезь в ту кучу, туда дворник что-то вечно закапывает. И вообще, пошли домой, если все дела сделал. Прохладно что-то.       Пес обернулся и, тряхнув слегка поседевшей мордой, ринулся к нему, привычно попрыгав вокруг, направился к подъезду.