Жизнь с нуля в мире шиноби

       Раздался звук шагов и сдвигающейся двери. Постоянно любуюсь, как уходит то один, то второй Учиха. Стоило увлечься грезами, как сложная цепочка движений распадалась, и приходилось возвращаться к началу дивной демонстрации. Ноги просто гудят, вставать не пробовала, да и никак. В попытках вернуть хотя бы внутренний баланс в норму я перешла к медитаций. В итоге: очистился разум, расправились плечи, даже дышать стало легче. Да, это определённо то, что мне нужно. Оружейник Тачибана щёлкнул языком толкнув правым плечом сокладовца, кем оказался Итачи и придержал руку с оттопыренными двумя пальцами, выглядя при этом весьма по-ребячески. Старший брат с Шисуи тут же обменялись быстрыми взглядами. Едва ли кто-то успел заметить их. Как они втроём ушли из зала приёма. Пока и вовсе комната почти не опустела. Обстановка сразу стала спокойной и благопристойной.       Микото-сан подняла ладони и потёрла их о колени. Заметно что она одна из первых, кто перенервничал за этот сложный день. Воспользовавшись минуткой женщина поднялась и подошла ко мне, присев рядом.       — Минами… Услышав её негромкий, но чрезвычайно приятный слуху голос, неожиданно почувствовала себя более уверенней.       — …Хммм?       — Всё ли хорошо… как ты себя чувствуешь? Сильно страшно?       — Оказывается, мои способности должны были предстать на суд столь широкой публики. Как-то неловко-то вышло. Ведь я практически никого из них не знаю.       — Да… все так и есть. Ты права, я действительно не могла учесть всё сразу. Но я скажу только одно. Ты приняла на себя обязанности нашей семьи. Фугаку, я и Итачи — мы гордимся тобой. Ты большая молодец.       Я поспешно наклонила голову и кивнула. И уже через несколько по неловкому долгих секунд я оказываюсь в крепких объятиях. В жалком подобии безмятежности я не заметила, как меня коснулось странное умиротворение, словно бы нашла то, что возвращало полноценность. Носа коснулся запах сигарет, но проанализировать от кого он исходил не успела когда меня вырвали из мыслей.       — У нас ещё остались кое-какие дела, это займёт несколько минут. И после мы вернёмся в поместье, — чёрные глаза с добротой смотрели не мигая. На её бледном лице отразилась улыбка. Она поднялась и вышла из гостевой.       Всё бы ничего, только вот в руках у меня оставался оставленный игровой инструмент — сямисэн. Его длина составляет приблизительно метр. К каркасу из дерева притянуты три струны. Создавалось ощущение, что его хозяин тщательно оберегал его. На каркасе нет ни единой царапины, и чисто белая шкура плотно натянута. Упомянутый человек сидел полуприоткрыв веки в глубокой задумчивости, запрокинув голову. Всё моё внимание переключилось на широкие плечи, и распущенные, чёрные, длинные волосы этого Учихи. Он был одет в тëмно-синие одежды с развевающимися рукавами. Казалось, его чёрные глаза улыбались, но при внимательном рассмотрении взгляд, искрился холодом. В своих размышлениях неосознанно провела пальцем по струне, и звук отозвался последней нотой. После мимолётной паузы старший переместил свой взгляд прямо на меня. Его тёмные глубокие глаза смотрят так, будто он знает всё на свете. Не говоря уже о том что я была перед ним как бельмо на глазу.       — Даже не поставил меня в известность. Думаю, я сегодня слегка разочаровался, поскольку ты не такой… как бы это сказать? Никогда бы не подумал, что ты пристроишь в свой дом сиротских, когда за спиной имеются двое здоровых сыновей, Фугаку. Ты уверен, что точно знаешь, чего хочешь добиться?       — Это всё мелочи. Если бы вы посещали общее собрание, тогда бы уже знали, кого мы воспитываем и… Старший бесцеремонно проигнорировал речь собеседника и нетерпеливо перебил:       — Как я раньше уже говорил, нет необходимости присутствовать на общей сходке. Мне своего добра хватает. Узумаки… значит. Он усмехнулся прежде чем подняться и неторопливо шагнул ко мне навстречу:       — Теперь разумеется, мне следует признать такое положение вещей. Так называемый «путь просвещения», пройден, — сказав это, Учиха широко открыв глаза и любопытно посмотрел на меня. — А что же насчёт тебя. Чем же ты на самом деле хочешь заняться? Возможно, ты не обратила внимание на своё лицо, будто это было обычной и скучной забавой. Ты и правда думаешь, что всё так просто. Не имея понятия к чему это может привести? Как и ожидалось, Фугаку немедленно изменился в лице. Он посмотрел прямо в спину старшему и холодно сказал:       — Мы справимся с этим самостоятельно. Не нужно её запугивать, Минами пока ещё ребёнок. А сильный ястреб прячет когти, когда ещё птенец.       — А знаешь ли ты Фугаку что человек способен на многое и самое главное — найти себя и раскрыть эти таланты, как бы сложно это не было. Так повар может оказаться хорошим бойцом, торговец — неплохим стратегом, а библиотекарь — искусным маскировщиком. Многие наши таланты вытекают из других, более важных для общества на данный момент людей. Пусть даже этого человека не признаёт даже общество, — такие слова были слишком тяжёлыми и в воздухе повисла напряжённая тишина. А затем тот самый Учиха счёл за благо развернуться и уйти.       — П-постойте! Он очень важен для вас. Спаси… — вставая с колен быстро двинулась и теряя равновесие, качнулась вперёд и шлëпнулась на чьи-то подхватившие меня руки. Вцепившись в сямисэн мёртвой хваткой, будучи пойманной, не выказывала ни малейшего намёка на смущение. Когда мои пятки упёрлись на пол, я подняла глаза. Взгляд с интересом взглянул на меня. И с моих рук забрали давящий инструмент назад.              — Это действительно драгоценная вещь. И досадно, что эта песня давно исчезла. Верно говорят: красивая природа взращивает талантливых людей, а талантливые люди украшают окружающий мир частицей своего дара. Ты скорее всего не слышала… Последний фрагмент этой песни. А затем он стал напевать:

«Там просо склонилось теперь к бороздам,

Зерно налилось ячменя…

И медленно я прохожу по полям,

Как тесно в груди у меня…

И всякий, кто знает меня, говорит,

Что скорбь в моем сердце и страх.

И тот, кто не знает меня, говорит:

«Что ищет он в этих полях?»

О неба лазурная даль в вышине,

Кто здесь запустенье разнес по стране?».

О чём же тосковал этот человек? Его голос звучал необычайно тихо, печально и хрипло. Каждое слово будто прорывалось через запёкшуюся глубоко в груди боль, цеплялось за неё и застревало в горле, отказываясь выходить наружу. Он медленно прищурился, и в уголках его век будто притаилась грустная улыбка.       — Всё это — старые истории из почти забытого прошлого… Вдруг он нагнулся ближе к моему лицу. Что-то давящее, тяжёлое заставило меня остаться в таком положении.       — Ты меня совсем не помнишь? — задался вопросом, выискивая из внутреннего кармана клеточный свёрток голубого цвета. Вещь наиболее знакомая. — Допустим этот платок тебе не о чём не говорит?       Меня передёрнуло. Продолжая рассматривать платок уже с бóльшим любопытством. Вспоминая как столкнулись с ним когда-то. Точно! Это было в раменной! С нами ещё была Хината!!! В этот самый момент, чья-та рука, аккуратно перехватывает меня к себе под бок. Словно оттаскивая из твёрдой хватки зверя. Я тут же подняла голову и не отшатнулась от знакомого мне человека, кем являлся Учиха.       — У вас что-то случилось, Сатоши-сан? Вы не против если и я присоединюсь, — Шисуи говорил тихо, со слабой улыбкой. Даже приятно его отношение, он ко всем обращается как к равным и всех одинаково стебёт. И кажется, мы плавно начали переходить из концепта знакомых на новый уровень, что меня, признаться, напрягало. Душу грело, что каждый раз в ответ звучало неизменное «она мой друг». В какой-то день я плюнула и пошла на уступки. Игнор будет только подогревать интерес, как и внимание, — наглый-Учиха удивительно проницателен. С одной стороны, это и к лучшему — я привыкла к нему, а он ко мне.       — К чему это? Тебе здесь стало настолько скучно, что хочешь вновь поискать неприятностей на свою голову? С чего ты вдруг решил, что можешь вмешиваться в мои дела? — внимательно старший осмотрел парня с головы до ног, как будто давно знаком с ним.       — Я помешал вам? Неужели настолько трудно представить, что у меня не может быть простого общения? Так получается?       — И в каких ты отношениях с приёмной дочерью Фугаку? Твою совесть, что, сожрали собаки? — невозмутимо произнёс гордливый Учиха, а чуть позже добавил. — Что ты сделал не так на этот раз? Он говорил с явной издёвкой, задрав вверх голову.       — А? Думаю, вам лучше спросить у Минами. Скрипучий голос резанул по ушам:       — Зачем мне… Глаза Шисуи несомненно, остроумно выразились, когда его внимание привлек яркий блик. Он присмотрелся и обнаружил в длинных волосах старшего серебристую прядь. И тут же потянулся рукой. — Хм? Вот уж не ожидал, Вы седеете, — сказал, словно не веря своим глазам. Мимолетная вспышка в спокойных глазах старшего, возможно, была лишь игрой воображения. Неосознанно он поднял руку, чтобы коснуться своих волос, но остановил движение на полпути и равнодушно ответил: — Никогда раньше не видел седых волос? Должно быть глупая голова подумала: за годы, что ты прожил, обычный человек превратился бы в рассыпавшиеся прах и останки. Пристаешь с расспросами, как хвастливая сплетница. А ну-ка подойди поближе, ехидный-негодник! Шисуи немедленно отошел подальше, не желая случайно попасться под горячую руку. В диалоге была поставлена точка. Старший взглянул на него и очень тихо пробурчал что-то себе под нос. — Ладно, забей. Слушай сюда, Узумаки, — указал на меня пальцем. — Приходи ко мне. Нужно поговорить с глазу на глаз. Не услышав ответа, он согнувшись, втянув голову в плечи, и попятился к выходу. Фугаку направился за ним. Перед дверью старший Учиха согнулся в глубоком поклоне и наконец вышел. После их ухода глубоко выдохнула и села на свою подушку. Наконец этот тяжелый день подходит к концу.       — Раз ты плохо его знаешь, — Шисуи указал на ушедшего старика, — держись от него подальше. Он ещё больший негодяй, чем я. В жизни Сатоши-сан натерпелся достаточно, чтобы уже никого и ничего не бояться. Порой с ним сложно поладить.       — Так вы знакомы? Слишком уж легко с ним общаетесь.       — Есть такое. У меня рано погибли родители, а Сатоши-сан был близким другом моей семьи. Вот он меня и принял к себе. Воспитал, так сказать «по-строевому». По мне не скажешь, но я многому научился у него.       Шисуи сел рядом. Он был одет в тёмно-синюю юкату, с чёрным поясом оби. Разглядывая его с малым интересом, чуть фыркнула, осторожным движением поправила свою выбившуюся прядь. Что тут скажешь… Парень то в хорошей форме, словно эталон: лучшего шиноби и добродушного Учихи. Так сказать одежда красит человека и даже если я скажу это прямо сейчас. То окажусь совершенно права. Ему любая одежда к лицу. Однако я ни разу не теряла голову из-за этой привлекательной внешности. Шисуи мне симпатизировал. Он хороший человек и достоин жизни. Счастливой жизни. Я буду только рада, если он перерастёт свой подростковый максимализм и найдёт свою радость. Меня потрепали по плечу. Убедившись, что не заваливаюсь на бок, и ухмыльнувшись, он приставил ладонь к уху:       — В жизни бывают разные ситуации, и однозначно ответить «да» или «нет» не всегда получается. Но ты всегда можешь обратиться за помощью ко мне! Этот шиноби, блин, издевается ещё…       — Шисуи — ваше настоящее имя? Парень тут же изогнул бровь, не удержался и отвернулся, заходясь в приступе кашля. На его бледной коже проступил румянец, после чего он ласково спросил: — И как меня зовут, по-твоему? Медленно отодвинувшись назад, скрестила ноги, задумчиво постучав пальцами по коленям и одарила Учиху сложным взглядом. После немного затянувшегося молчания негромко заговорила:       — Разве «Ши» не обозначает — смерть. Как вам живётся с таким именем? Лицо Учихи оставалось бесстрастным. Он выдержал паузу, обдумывая услышанное, и осторожно пояснил:       — Не обращай внимание.       — Да вы реалист! Не предаётесь к внешним крайностям, не так ли? На сей раз смешливые морщинки не обрамляли его антрацитово-чëрные, внезапно похолодевшие до ледяной колкости глаза.       — Разве это вопрос выбора? На самом деле у людей не так много причин, чтобы прятаться от собственного предназначения. Будь это его имя, кровь или же ген. Человек может предпочесть похоронить себя заживо. И… Ох… Неужели? — неискреннюю улыбку дополнил недоверчивый излом длинной брови. — Ты беспокоишься обо мне?       — Совсем нет! Это… предусмотрительность! — решительно отрезала, шикнув в ответ. — Во время пожара. Заранее закрытая дверь, вероятно, могла бы уберечь от огня. Также и с водой… Просто будьте осторожны! Вот что я всё это время хотела сказать!       И зачем же я это ляпнула?!       — Оставь лишнюю скромность, — во взгляде этого шиноби разгоралось любопытство. — Сейчас я — твой гость. И хочу сказать, что ты выступила великолепно, — продолжал очарованно смотреть, его лицо по-прежнему излучало спокойную нежность. А я почувствовала, что, вдогонку к мурашкам на теле, теперь и на голове волосы приподнялись у корней, поэтому с некоторой тревогой в голосе ответила:       — Ох, прошу, не льстите мне. Вдруг принялись нести какую-то бессмыслицу. — О чëм ты? Это вовсе не лесть. Я помню всё в мельчайших деталях. Множество раз, снова и снова, пока ты намертво не отпечаталась в моей памя… Я ошарашенно прикрыла тому ладонями губы и прислонила спиной к стене.       — Забудьте! Вы меня поняли?! Учиха захихикал, по-ребячески, убрал мои прижатые к нему руки и подразнил:       — А ты милашка, особенно когда стесняешься.       — Ну хватит… — попыталась подняться, но, по-видимому, была плотно взята в кольцо рук, и не смогла встать. Как ни странно, желания отталкивать чужие руки в голову не приходило. — Все шиноби любят приврать. И вы не исключение. Вспомните-ка нашу первую встречу.       — У этого скромного человека не было подобных намерений, — чей-то голос сзади по-доброму пояснил. Один взгляд и теперь я сосредоточенно разглядывала бугристый шрам от ожога на левой щеке монаха. Лицо и ладони старика покрывала сплошная сеть морщин, хлопковая одежда почти свисала на худощавом теле. После чего тот неожиданно поднял ладони и похлопал.       — Ты дитя, хорошо справилась. Как — «истинная куноичи», показала всем свою утончённость, грациозность плавных движений, приветливость и изящность в заваривании чая и игры на сямисэне. Скажу честно, многие юные девушки не справлялись с самым элементарным. Они напрочь забывали о моём присутствии на церемонии. Находясь сами в гостях они должны были тоже учтиво заварить мне чай. Но не справлялись с этим, предпочитая льстить гостям, забывая о том что они куноичи, а показывали себя словно Юдзё*.       — О вы оказывается искренне ненавидите куртизанок, — выдавив насмешку, с малым интересом посмотрела на старика, который опустил взгляд, он усердно вглядывался в обшивку татами, как будто замер, вместе с телом, от одного лишь слова, обдумывая всё в своей старческой голове.       — Ты ещё ребенок и даже не имеешь понятия кто такие Юдзё, так о чём мне с тобой говорить? — глубоко выдохнул и поднял вновь немного сметенный взгляд в нашу сторону.       — Не такой уж и ребёнок. Раз знаю кто такие куртизанки. Они не только продают своё тело для близких утех с мужчинами, но и развлекают клиентов различными искусствами — обольщения.       — Минами… — Учиха шепотом меня предостерег продолжать, и смог, наконец, опустить свою ношу на пол.       — Прямо с глазу на глаз… какое же бесстыдство, — простонал старик, кривясь от боли на мгновение оцепенев. — Неужели ты не стыдишься таких слов?       — Чего мне стыдиться? От начала и до конца моя совесть чиста. Однако у этих брошенных девушек может, просто, не оказалось иного выбора? Что съесть, когда наступит голод? Куда пойти, когда ты ушла из семьи?       — Минами! — уже сердито перебил Шисуи, выпрямив передо мной свою руку, прерывая диалог. А монах помрачнел. Капли холодного пота выступили на его лбу и висках. А я осознав, что невольно причинила вред невиновному пожилому человеку, подошла к нему:       — Дедушка, вы в порядке?       — А… — от страха старик потерял дар речи. Словно в трансе, он медленно поднял руку. — Может быть, если не я… Он заколебался. Поднятая рука застыла на полпути. Вдруг на его запястье легли пальцы. Монах поднял голову и встретился взглядом с Учихой.       — Нет нужды, — Шисуи старался держаться потише и сдерживал обычно свойственную ему болтливость. А взгляд монаха потеплел.       — Ты похож на неё юноша. На мою дочь, Акеми. Она росла без матери и я воспитывал её сам. Она выросла в прекрасную взрослую девушку. Мы тогда жили в другом крохотном селении и заработать много естественно не могли. Дочери захотелось подзаработать побольше в городе и она отправилась в дорогу, обещая писать мне письма. Время шло, она писала, что нашла выгодную работу и не стоит мне о ней переживать. В каждом письме она писала, что не стоит переживать, но на сердце было неспокойно. Я собрался увидеться с ней лично и тем самым удивив её, направляясь по адресу, которое она записывала для обратной отправки. Приход в неизвестное заведение было для меня потрясением. Не зная о том что она работает именно в нём, где вокруг с самой рани, выпивают одни только мужчины, самураи и многие другие личности. Расспрашивая о ней у работающего повара. Он украдкой махнул назад и когда я развернулся в предвкушении удивить свою дочурку, сразу дрогнул, когда увидел дочь, которую трогают совершенно незнакомые мужчины и она хохочет и приветливо воркует с ними. Не веря в это, я позвал её по имени и мы лишь на мгновение встретились взглядами. Акеми взбудоражено и постыдно отвернулась, а я не был готов увидеть такое и из-за резкой боли на сердце, потерял там сознание. Пролежав в бессознательном состоянии не одну неделю и когда очнувшись увидел лишь на тумбочке листок. На лице старика появились слезы и он с силой прикусил нижнюю губу.       — Акеми… не смогла пережить такое и написала предсмертную записку о том, что она врала. Что с работай не сложилось, она осталась на улице без гроша в кармане. Совсем одна. Как плакала, что она была совсем глупа, направляясь в большой город где не было никого родного как и друзей. Как не могла уйти без пропуска гражданки из селения. И ей оставалось лишь подзаработать деньги, работая гейшей, но и это оказался обман, в котором её приобрели как товар. И Акеми осталась торговать своим телом, ради крупицы риса, чтобы не умереть от голода. Она… моя дочь… раскаивалась в письме, что не могла пережить такое и решила закончить свою бессмысленную жизнь и сделала это… Я… понимаю… — после долгой паузы отозвался монах. Он медленно опустил взгляд, осторожно направил ладонь вниз, а затем резко ударил об пол, затем ещё, ещё. — Я понимаю… — он повторял это снова, и снова, словно убеждая себя. В какой-то момент я наклонилась и обхватила чужой кулак ладонью.       — Хватит уже. Такое невозможно было предугадать. Можете не слушать мои слова. Но вы ни в чём не виноваты! Акеми-сан и сама это понимала, вот почему писала только хорошее. Ведь понимала что у вас больное сердце. И под конец отчаялась, когда увидела вас там. Смотрящего отца, который рухнул перед её глазами. Я не знаю всей правды, но могу предположить, что ваша дочь испугалась, и собственные мысли — отчаянья, грызли её рассудок. Сокэй-сан, повторюсь ещё раз. Вы, не виноваты. И не нужно винить в этом себя, вы хороший отец. Такие худые костлявые руки вцепились в мои кисти и на морщинистом лице покатились слезы, но от тут же тихонько улыбнулся.       — Минами, что случилось? — навстречу шёл Фугаку. По непонятной причине он был разгневан. На тыльной стороне ладони вздулись вены, так сильно он сжимал свою руку. Хотелось-бы соврать, но неожиданно старик взял себя в руки. Он сел ровно.       — Ох, как неловко вышло. Все в порядке. Волноваться не о чем. Это был отличный приём. И у меня есть предложение к вашей малышке, — произнес он в один тон и вытер лицо с таким видом, будто его обслюнявила собака. — Может она иногда заглядывать сюда?       — Я не в том положении, чтобы решать, — ледяным тоном отрезал Фугаку, показательно окинул меня вопросительным взглядом.       — Я не против.       — Что ж, — тихо произнёс монах. — Пора заканчивать.       Дверь внезапно распахнулась. У порога оказался Наруто. Совершенно не беспокоилась по поводу своего вторжения, широко заулыбался, когда мы встретились взглядами. На брате было надето кимоно, оранжево-коричневого оттенка. На ногах не было носков. Судя по всему он стянул их тут же когда появился нужный момент. Кроха не любит носки. Малыш хотел было шагнуть пока что-то не стукнуло его по голове.       — Ай!       — Болван! Мама сказала ждать! Позади брата был Саске находясь в полной растерянности. Он тихонько посмотрел вперёд, заметив отца. А потом, как маленький, надул щеки, и закусил губу. Удар был болезненным. Потирая ушибленное место брат опустил глаза, и показал язык.       — Проще простого, — деловито, покачивая головой отозвался блондин. — Зачем же тогда пошёл за мной, раз нам сказали ждать там! Ха! Что молчишь, нечего сказать?       Маленький Учиха проводил его недоуменным взглядом, якобы не догадываясь, какая муха укусила мальчишку и коварно захлопнул дверь перед его носом. Продолжая безутешно выговаривать его необдуманный поступок.       Я бесцельно и озадаченно спросила:       — Что здесь происходит? Разве не вы говорили что им сюда нельзя?       — Так и есть, но я попросил разрешения, и усадил мальчишек в закрытую комнату от глаз подальше. Вот почему Хазуки раньше всех покинула гостевую, если бы вышла жена, то ты бы занервничала. Кхм… не беспокойся, они всё видели через ширму.       Неожиданно стало шумно.       — Ты что… Ты меня впускаешь или тебя разок ударить, а? Сообразив, что дело худо. Молча встав, отправляюсь в сторону, голосящих мальчишек и своей персональной мигрени, и с силой раскрываю ширму.       — Так-так. Закончил с домашними делами… А? — потянулась к одежде брата. — Что с плечом у кимоно… порвал. Ничего не хочешь мне сказать, Наруто? Виноватый ребёнок поднял голову, чтобы встретить взгляд, и нечаянно засмотрелся на тонкое лицо в теплом свете лампы. Это было как встретить свое отражение. Не отводя взора брат подался всем телом вперёд протянул руку, а затем обхватил мою шею руками, крепко-крепко обнял.       — Сестрёнка… — он потерся головой о висок, а затем губы мимолётно коснулись щеки. — А этой уловке меня научил братец Шисуи! Обдурил тебя, да? Попадая в такую нежную ловушку, смотрела на миловидного братца замерев на месте.       — Вздор! — кто-то позади рявкнул в ответ. — Когда это я учил тебя низким и подлым трюкам?       — Ч-чего… Ты же сам говорил что это сработает! Опомниться не успела, как этот ураганчик сорвался к тому самому шиноби. Переставая изображать каменную статую переступила с ноги на ногу, словно собиралась сделать шаг, но затем передумала и не стала вмешиваться в их разборки.       — А что насчет тебя? Саске наблюдал, сжимая что-то в кулаке за спиной, как будто с тяжким трудом, заставил себя показать наконец-то что это всё время держал в неведении. В его руке оказался красный цветок камелии.       — А что мне нельзя было посмотреть? Стой спокойно и не двигайся! После этой речи он протянул обе руки и неумело пытался закрепить цветок на моих волосах. Румянец мягко покрылся на его бледных щеках. А глаза осторожно пытались не смотреть на меня. Я улыбнулась, попытавшись приободрить окончательно загрузившегося мальчишку.       — Не знал что ты играешь. На это было забавно посмотреть. После чего гордо хмыкнул он подошёл к вернувшемся из коридора старшего брата. Пока Наруто не стал всем собравшимся мужчинам выговаривать, что он станет самым сильным Хокаге.       — Хокаге? Малец, если хочешь достичь вершин, твой разум и воля должны быть сильны. Наруто повернулся и посмотрел на монаха в упор. Этот взгляд непременно был скопирован с меня. Такой же холодный и грозный. На миг мне казалось, что вот-вот ребёнок выпустит чакру, но этого не произошло. Угрозы не исходило. Это было немного жутко, я не успевала осознать ситуацию и обдумать собственное ответное действие, когда услышала следующее:       — Чего сказал, старик?! Мина, слушай… Но разве можно верить этому типу? Он совсем не похож на достойного человека!       — Какой… Вот ведь мелочь наглая пошла, ничего не знают, а нос уже выше крыш… Несомненно, вы с ним одного поля ягоды. Но почему же мальчик такой глупенький?       — Эй!       К моменту нашего ухода почти наступила ночь. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив в качестве напоминания о прошедшем дне пепельно-серую полосу неба на западе. Ребятишки весело паясничали сидя на плечах у старших подростков. Всё это началось из-за того что Шисуи не мог придумать ничего дельного, как поднять шумного блондина на руки. А брат в свою очередь нацелено выговорил: что хочет покататься на плечах. Саске не мог просто смотреть и «глазами как у выпрашивающего щенка», без слов, выпросил свою позицию у брата. Дети ликовали.       Потешно наблюдать за ними, следом смотря за небом. Тусклые звезды висели на верхушках деревьев, ветер усилился, принося неуютный холодок. Внезапно, кожей почувствовала тепло, протянув дрожащую руку вверх, словно хотела дотронуться до плотной ткани, но коснулась тёплой мозолистой руки. Это оказался оружейник. Мужчина привык обращаться со мной. Да, я могла поддержать любую беседу. Могла сделать так, чтобы собеседник взахлёб рассказывал мне то, чем он горит. Тачибана обижался на каждый мой отказ провести досуг вместе с его семьёй, не хотел слушать объяснения и пытался затащить к своим насильно. Изрядно нагружая меня работёнкой, которая оплачивалась сладостями. С первого взгляда понимая, что вместо того чтобы дать перекусить, на моём лице расцветала улыбка, когда я получала новую металлическую игрушку. В силу интереса мужчина протянул мне кунай и я тут же раскусила что мне дали студенческий кунай. Я молча направила чакру и тот раскололся, словно хрусталь. Невольно засмотревшись на удивительные человеческие способности, оружейник вернулся к насущному. То, что его вначале пугало, сейчас вызывало воодушевление и странную именно что тягу. И вот теперь он наклонился к моему лицу.       — Ты не устала? — спросил тот, прислушиваясь к дыханию. — Полагаю, пришла моя пора. Теперь никто не помешает… Скажу не глядя: все особо одаренные выходцы из так называемых «кланов» и волоска твоего не стоили. Им можно прикрываться чужими цитатами и высказывать великие мудрости. Но только если верить, что у тех, кто всё это придумал, было по две головы. Или при нехватке своей головы на плечах. А ведь все мы были слегка одержимы твоим мужеством.       — Тачибана-сан! Ну всё хватит! Вы же не умеете выражать комплементы!       — Что? — оторопело пробормотал он и придирчиво сморщил нос. И Изуми тут же оказалась возле меня.       — По сравнению со мной, ты в полном порядке. Не сильно испугалась? Мы все как будто тоже перестали дышать. Ты же старалась ради себя и укрепления своего положения в клане. Надо ли удивляться, что ты не отступила в самый нужный момент.       — Это… — сжав губы, быстро посмотрела на спину идущего впереди главу. — Подобный подход же не несет большого риска? В случае того, если бы я, провалилась?       — Ох, тебе никто не рассказал?       — Изуми! — возмутилась её мать и девушка резко замолчала.       — Вы же о чём-то промолчали, верно? Что могло произойти… Может мне расскажет об этом хоть кто-то? Повинуясь привычке, Фугаку быстро отвел глаза, он застыл в стороне, глядя на жену. В минутном порыве женщина ответила за него:       — Это был бы позор.       Я остановилась на месте. Просто встала посреди дороги, сжав кулаки. Все кто сопровождал нас притихли. Оба парня с детьми на плечах тоже оглянулись из-за того что все разом остановились, но предпочли не вмешивать сюда детей. В конце концов мой взгляд неожиданно цепко уставился в спину Фугаку. Лучше бы он цеплялся за свою родную кровь, а не чужую… Я сцепила зубы и закричала на мужчину:       — Я могла разрушить ваше положение в одно мгновение. По-вашему, это правильно? Довериться джинчуурики?! Вот почему по мою душу присутствовали столько заинтересованных зрителей, и не мудрено чего они все ждали! Я спрашиваю, по вашему это правильно помалкивать о столь важном, а?!       — Минами! Тихо!!!       Я встала, как вкопанная, нахмурившись. Лицо главы, в пол оборота напряжённо отслеживало изменения на моём лице. И вздрогнула, когда он пошёл прямо на меня. Непринуждённо, грозно. Как подобает главе. Он знает себе место и знает место мне. Но я не отступила назад, не выхватила из рукава спрятанный кунай. Смотрела прямо тому в глаза не выражая испуга со своей стороны, как подобает дочери Хокаге. Рука мужчины тянется и он трепет ею мои волосы на затылке. Всего на миг я вижу перед собой, как он улыбнулся, искренне, с добротой.       — И у кого только понабралась? Какая-же ты неугомонная, — пропуская мимо себя шокирующий поток вздора он поднял меня к себе на руки. — Тогда слушай. В противном случае я поставил на кон свою репутацию как глава. Но не как шиноби. Я пошёл на риск чтобы можно было сказать, что дело того стоило. Ты единственная в своём юном возрасте химе, которая превзошла всех других. Разве мне не стоит гордиться своим ребёнком. Ты всем доказала, чего стоишь, чего стоит наша семья, — он впервые так радостно улыбнулся. Шокируя по близости всех. Тачибана поперхнулся воздухом, и закашлял, пока его по затылку не хлопнула маленькая ладошка.       — Что случилось? — заговорил в полголоса Наруто, отсиживаясь на чужих плечах. — Ну вот, я всё пропустил… Рука мужчины хлопнула Шисуи по спине и их двоих притеснили ближе к каменной стене.       — Улыбнулся… Парень ты когда-нибудь видел как глава улыбался, я вот нет? Наруто вылупился во все глаза и посмотрел на главу. Но улыбки на лице уже не было.       — Что?! Этот серьезный дядька — улыбался, когда?! Пропустил… всё пропустил, нет!       — Ничего малыш, может когда-нибудь ты это увидишь.       — Раз всё разрешилось… может уже отпустите? Я не малый ребёнок и могу дойти сама.       — Так ты точно не замерзнешь, — рука Учихи медленно погладила меня по спине, прижимая к своей груди ещё ближе. — Засыпай, если устала. Или ты хочешь спросить что-то ещё?       — Ага, у меня ещё один вопрос. Кто был тот почтенный Учиха? Судя по тому как вы вели с ним беседу, он не из простых людей? В кулак прыснул ехидный смешок и кто-то рядом засмеялся. Судя по лицу, я точно попала в ту самую «больную» точку. И что мне с этого будет? Не накажут же.       — Пф… почтенный, ты сейчас сказала почтенный?! Это слово он больше всего и ненавидит. Хоть он и не молод, но чувствует себя таковым, даже если и выглядит лет на шестьдесят.       — Кхм… он — предыдущий глава. Сатоши Учиха. Был тем кто порекомендовал меня стать главой клана, когда я в своё время был джоунином. Пусть он больше не глава, но все обращаются к нему с почтением. Не все конечно.       — Каждому своё… Но разве он не лицемер? Помните, что произошло годом ранее, с тем молодым парнишкой? Подросток просто наблюдал за ним, а старик напугал его до полусмерти, что ребёнок перестал разговаривать. В оправдание он сказал: «что не ладит с детьми», — поспешно добавил Тачибана.       — Такое поведение недопустимо, но этого человека уже не исправить. Иногда у него срабатывает защитная реакция, для которой характерно такое поведение. Ты не забывай — он заслуженный шиноби. К разговору присоединилась и Хазука.       — Скорее всего, ему просто нравится вызывать негатив. Зачем так поступать взрослому человеку?       — Такой он человек. В меру спокойный, — с улыбкой заговорил Шисуи придвигаясь прямиком к своему товарищу. — Итачи тоже давненько встречался с ним, лично. Можешь спросить у него подробности.       — Итачи-нии?       — Лучше будет не видеться с ним, — отрезал старший брат. — Однажды я был свидетелем того, что Сатоши-доно вышвырнул соклановца прямо из своего дома.       — Ого. С тобой же такого не произошло? Он не отвечал так долго, как будто забыл заданный вопрос. Словно ему было невдомёк.       — Нет. Я только и делал что отвечал на вопросы, — ответил он, чуть погодя кашлянув. — Обсуждение вскоре зашло в тупик. Все факты подтверждают хитроумие коварного замысла. Энтузиазм от осознания во мне поугас, но я всё равно решила попытать удачу. Авось повезёт?       — Теперь я еще сильнее заинтригована. Если что я всегда смогу уйти. Все посмотрели на меня с тщательно скрываемым снисхождением и толикой гордости. Не все конечно. Тачибана сочувствующие похлопал меня по плечу, молча выступая с поддержкой.       — И всё же… Я в непонятках подняла глаза на Итачи, пытаясь осознать, к чему это он. Пацан, не найдя понимания, вздохнул и с каким-то неловким смущением и продолжил: — Нет. Ничего.       Я молчала на протяжении всего пути. Незадолго и крайне незаметно первые скрылись Изуми с Итачи. Лишь легкое касание моих волос и добрых напоследок слов: «отдыхай» и «спокойной ночи, Минами-тян», были украдкой услышаны напоследок этой парочки. Больше всего злился младший-Учиха. Слёзные глазки кота из Шрека не прокатили, на жалость надавить не удалось. Родной старший брат променял его на девушку. Детская ревность — штука серьезная, обижает только так. На меня посмотрели долгим взглядом. О! А я причём тут?! Со скрипом постаралась улыбнутся. Но обида никуда не исчезала, что он и продемонстрировал, сложив руки на груди и взглянув исподлобья. И чтобы ребёнок и дальше не огорчался, его поднял к себе другой парень. Учиха продолжал забавляться, глядя на Саске, но стоически сдерживал смешки и смотрел очень по-доброму.       Микото с Хазуки разговорились. Это типичные женские темы: дети, дом, домашнее хозяйство. Выращивание комнатных и садовых растений. Уход за лицом и телом. Что-то общее объединило их. Вскоре разговор пришлось прекратить, потому была ночь, и их дом находился ближе чем наш. Обе подруги попрощались, и поблагодарила за приглашения. Когда Тачибана и Хазуки свернули за переулок, мускул на лице у мужчины дёрнулся и тот обернулся на играющего с детьми Шисуи.       — У тебя наверняка есть и свои дела, потому можешь быть свободен.       — Ч-чтоо?! Но я так устал, и хочу чтобы братец Шисуи донёс меня до дома!       — Сам дойдёшь, здесь осталось не так уж и долго.       — А я не могу!       — Саске! Спускайтесь!       — Тс-с… Фугаку-сан, спать то и не хотела, но видимо заснула.       — Что? Ох… и правда, сильно же утомилась за сегодня. Что ж идём, но зайди хоть в дом. Выпьешь чай перед уходом. Игриво с закрытыми глазами улыбнулась, но через пару минут поняла что на качающих руках и правда дремлю. Тело полностью расслабилось и погрузилось в долгожданный сон. И как тут устоять? Звяк… звяк…       Бряк!       — Тише, не разбудите её. Саске ты за старшего, переодевайтесь в домашнее, чистите зубы и ложитесь спать. Позже я проверю.       — Да, отец. Идём.       — Иду, иду, даттебайло.       — Ох, волосы Минами спутались с твоей брошью, дорогой.       — Ничего, иди наверх тебе тоже нужен отдых. Мы справимся сами.       — Прошу прощения Шисуи-кун.       — Микото-сан, вы старались больше всех и это я должен у вас попросить прощения за такой поздний визит. На меня перевели взгляд, нахмурились, почему-то залипли на лицо. Я этого не видела, но отчётливо чувствовала. Почему-то молчание главы на меня давило, и, моя помощь не потребна, взрослые сами разберутся, что к чему. Мужчина провёл пятернёй по волосам, убирая те с глаз. Первым порывом было встать и уйти, но силой воли я удержала себя на месте, ожидая… Даже не знаю чего. Расслабиться полностью.        Кажется, меня уносят не наверх в комнату, а на кухню. И я не знаю, откуда во мне взялось столько наглости, но я рискнула. На плите потихоньку закипал чайник. Через пару минут разговор продолжился за чаем. Его заваривал Шисуи, так как я всё это время не двигалась в тёплых руках.       — Слушай… ты так и намерен служить только Конохе? Я давно за тобой наблюдаю. Ты разбираешься в узах. Ценишь клан. При твоём проницательном уме, следовало давно подняться выше. Ты мог бы и сдвинуть Итачи и занять место главы клана или же… взять пост военной полиции в свои руки, что ты об этом думаешь?       — Боюсь, от таких слов, у меня возникло чувство что вы меня проверяете.       — Это не проверка и не допрос.       — Если честно… у меня нет пока на то времени и желания.       — Значит ты всё ещё не определился со своим выбором. Ведь время найдётся всегда. Я в твоём возрасте тоже не мог решить. И в первую очередь не был готов. Это ответственность. За столькими нужно смотреть, прислушиваться и решать общие проблемы.       — Проблемы — проблемами. И наш клан был на волоске от гибели, а точнее резни, так сказать: «брат за брата» как говориться. Не боитесь заново попасться на те же грабли?       — Выяснил всё же, кто же проговорился? Итачи? Нет, он об этом не знал. Хм, тот ворон… в кабинете Хокаге, где мы впервые встретились с Минами, это был ты, точнее твой призыв. Значит всё это время ты…       — Наш шаринган — опасен. И вы об этом прекрасно знаете. Какие будут соблюдены меры?       Я почувствовала мороз по коже от неприязненного взгляда, пронизывающего до самых костей. Какое же у него сейчас выражение на лице? Наверняка точно такое-же как в тот день на полигоне. Теперь… на этот раз мне не нужно опасаться этого. Забавно, правда? Шисуи хмыкнул и продолжил давить на собеседника:       — Подробнее.       Он умудрился приплести главу, который сейчас являлся всеобщим козлом отпущения — на такого можно было повесить любые грехи вне зависимости от того, совершал он их или нет. Фугаку не мог предположить, что разговор обернётся против него. А в демонстрации силы не было проку.       — Раз это уже выяснилось, что ж. Я расскажу тебе. Я уже нашел выход. Но для её реализации нужно время. Пять лет максимум. Скоро на Учих будет воздейственна «Печать ликвидации». Тот кто пренебрежёт правилам потеряет оба глаза. Во первых: использование шарингана в деревне — под запретом. Только во время опасных ситуациях будет дозволен приказ снятия этого пункта. Во вторых: Мангекё шаринган — запрещён. Ты же и сам в курсе каким путём получают эту силу? Да, по твоим глазам и так понятно что да. Я выбрал пока троих у кого не будет поставлена печать. Это Итачи и ты Учиха Шисуи.       — Почему выбрали и меня?       — В случае непредсказуемых действий. Ты — лучший шиноби из этого поколения. И если вдруг со мной что-то случиться, ты должен пообещать мне что возьмешь всё в свои руки. Сын может натворить глупостей, а ты приведешь его в чувства. Ты ценишь Итачи, а он ценит тебя.       — Вай, вай, аж неловко за себя стало. Значит вы доверяете мне? Вот уж не думал. О, Минами-чан, подслушиваешь? Не сомневайся, я это уже знаю. Не нужно уже быть начеку.       Намёк был яснее ясного. Даже пришлось растерянно оглянуться на главу, не в силах произнести ни слова. Мужчина пристально смотрел в ответ. Он заметно нервничал, словно хотел что-то сказать, да не находил правильных слов. Тяжело вздохнул и закрыл глаза. Мою руку шустро отцепили с чужого рукава, перехватили поудачней и утянули…       — У меня нет выбора, кроме как… собственноручно стереть…       — К ней это не имеет никакого отношения. Сердце ёкнуло. Немного поколебавшись обернулась и посмотрел на другого Учиху. Тот улыбнулся.       — Ты.       — Я прошу вас. Не делать этого. Несмотря на свой возраст она уже втихаря остановила восстание. Сейчас тишь да гладь. Худшее, что Вы можете сделать — утратить понимание происходящего, без того непростую ситуацию, делая её неуправляемой. Фугаку помрачнел и поднял глаза. Считалось, что кроме нас троих, поблизости никого не было. Мне осталось лишь натянуто кивнуть и крепко вцепилась в отвороты мантии. Шисуи проследил за взглядом главы, а затем выпрямился, будто собрался отдать честь, и сухо выпалил:       — Внутренний диалог мы можем уладить позже. Сейчас это наилучшее решение, вы согласны?       — Минами, — отозвался глава, прикрыв глаза, а открыв чёрные глаза и спокойно поглядел в ответ. — Ты весьма целеустремлённая и смелая. Но этот разговор для взрослых. Раз проснулась ступай в свою комнату. Надеюсь, этот разговор останется закрытым для других.       — Я… ничего не слышала.       — Вот и славненько, — лукаво махнул рукой Шисуи. — Всё будет хорошо. Спокойной ночи.       Эта еле приглушенная улыбка на его устах. Я никак не могла не согласиться с его словами. И спокойно вышла из кухни, глубоко выдохнув в коридоре. Вся здешняя история меняется прямо на глазах. И не знаешь теперь за что будет правильным ухватиться. Что ж, посмотрим что будет дальше.

***

      Летняя жара в тридцать и больше градусов убивала. Она удушливой волной накрывала каждого несчастного, совершившего хоть малейшее движение на свежем воздухе. На чистейшем небе не было ни единого захудалого облачка. Смотреть на свою одежду было невозможно — одно чёрное. Как вариант спасения нашлась белая футболка брата, со спиралью на груди. Кому что, но, кому и ничего. Не повезло главе, он с самого утра размазывал пот со лба. Бедолага. Ко всеобщему сожалению, летнего варианта в одежде у полиции не имеется. Водолазка поверх чего надевается жилет. Но под парящим солнцем на работу мужчина шёл уверенно. Ведь на вечер планировался праздник. Сегодня отмечался день рождения одного из членов семьи. У молодой хозяйки — Микото-сан. По разговору за утренними посиделками в кругу взрослых я поняла что большого количества гостей на этот раз не будет. Лишь близкие подруги и их спиногрызы. Саске разболтал всё близкому, и тот неожиданно запаниковал из первых. Наруто просто не знал какой подарок вручить молодой-хозяйке. В отличии от меня. Задумка в голове имелась, оставалось только всё реализовать. Наилучшим сейчас будет выбором послать вместо себя клона. И то она управиться купить подарок и вернуться назад. Вот почему я никуда не тороплюсь. Времени много.       От души зевнув, скучающе подперла щеку рукой, наблюдая за его беготнёй. Аккуратно потянувшись, сползла с дивана. Пора работать, вода и тряпки не ждут. Просто в силу привычки, даже не задумываясь. Страшное это дело, привычка, да-а. Я привычно протирала полы, пороги и двери, когда просто выжимать тряпку стало недостаточно. На ходу пытаясь таки дожать излишки влаги, отвлеклась и увлеклась, мрачно обозрев оставшиеся чёрные разводы. Боковым зрением зачечая у младшего в руках чернилицу. Резко протрезвев сознанием, нелепо взмахнула руками, услышав позади себя смешок. Он это не со зла, а просто потому что у него такой характер. Не любит, когда его не слушают — вот и пакостничает. Я поскребла ногтем щеку, а затем характерно шлёпнула ладонью по полу.       — А сейчас кто-то получит. Знать бы, кто постарался мне испортить воду. На меня легла рука, а потом и вовсе обняли. Видно просит прощения. Я попыталась привычно скептически изогнуть бровь и схватила чужой светлый локон, дёрнув на себя.       — Ай…       Взъерошив чужие космы, вскинула подбородок и поднялась. Надо будет стирать тряпку и вымывать всё от чернил. Вздохнув по-девичьи бросила её в ведро и направилась в коридор, пока вдруг… Раздался глухой стук. Стекло содрогнулось от мощного удара детских костяшек. И гостевой столик свалился на пол, повалив журналы. Брат вереща себе под нос злобно сощурил глаза, проглотив колкость. А потом, вздохнув не хуже Учих, одним глазком заметил на одной из картинок бисквитно-шоколадный торт. Детское лицо напротив радостно перекосило. Пристально глядя в отражение не-своих голубых зыркалок. Пойду-ка я лучше пока…       — Вот оно! Давай приготовим его, сестрёнка. Я уверен у нас получиться ещё лучше если мы добавим туда лапши из Ичираку!» — на всю широкую улыбку предложил Наруто.       А может, ну его? Свалить по-тихому.       Смутившись собственной грубости, укорила себя. В прихожей кто-то характерно зашуршал пакетами. Меня заметили, и я постаралась широко и от души улыбнуться. Взъерошив волосы, уронив на глаза чёлку к нам подошёл Саске. На меня кинули взгляд и тут же отвернулись. Нахмурившись, он тряхнул головой.       — Я всё слышал. Но мой подарок будет всё равно лучше. Наруто зашипел рассерженной кошкой.       — Что лучше?! Не смеши! Уйди отсюда! Его неожиданно тактичное молчание насторожило. Пожав плечами, мальчишка расслабился окончательно и чем-то во мне заинтересовался. Неожиданно пацан растянул лыбу и протянул руку:       — Я не расскажу маме что вы для неё готовите, если дашь мне на время катану.       — Э-э-э… С чего бы? Мина не отдаст её тебе! Но видать мальчишка не был к такому. Я ослабила ремень кабуты и держала катану в руках.       — Вот держи, но не забывай что это оружие. Чего застыл? Страшно?       Всё недовольство испарилось. Детские ручонки потянулись за своим, уважительно протянул что-то типо «Вау». Под демонстрацию попались мои подзажившие сбитые костяшки и ссадины на локтях. А Саске выставил напоказ детский пластырь, положив мне в ладонь, замечая и мозоли на руках. Но, разумеется, всё хорошее быстрее прочего походит к концу. Я неловко опускаю взгляд и замечаю то самое грязное ведро. Ну и ладно.       — Сможешь отвлечь Микото-сан. Судя по пакетам вы собираетесь по магазинам, верно?       В задумчивости пожевав губу, мальчишка согласился. Мне протянули бутылку какой-то слабой газировки с непонятным фруктовым послевкусием, прежде чем он ушел. Я не стала её пить, передала в руки брата. Любезно заклеить пластырь на руке без смеха не вышло. По лицу Наруто растекалась та самая принесённая подстава младшего-Учихи. А за ним грозный рокот на весь дом.       В конце концов мать с сыном ушли. Я заменила воду в тазике и замочила испорченную тряпку взяв новую. Вручную быстрым темпом прошлась по всей территории дома, отмыла пороги, двери. Я старалась отвлечься на что-то приятное и оглядывалась. Пожалуй, меня радовала чистота пола, я по праву гордилась собой. Свежие полотенца на верёвке тоже услаждали взгляд. Надо будет снять. Какая я всё-таки молодец! Ребёнок метался со мной по пятам, много говорил, придерживая тот самый журнал у груди. Не придав значения детскому лепету, выцепила взглядом знакомую фигуру. Замерла на месте и прищурилась, силясь разглядеть песок на одежде или в ногах. Для наглядности окинула Учиху недовольным взглядом и облегчённо выдохнула. Зависнув, тщась решить, как поступить он зашёл за угол и через минуту вернулся с моющим средством для окон и тряпочкой. Под моим афигевшим взглядом он стал распылять средство и быстро вытирать окна. С одной стороны, мне бы не помешала помощь, а с другой…       — Зачем столько убираться?       Ответом послужило лаконичное «надо». А затем доверила брату полить цветы в саду. Ему вручили шланг. Пыталась приноровиться к нему, и уже через минуток пять Наруто взялся за полив. Он даже скрывать удовольствие от процесса и не думал. И бодро завершал общее дело поливая и все цветы в доме, маленькой лейкой. Когда с уборкой в скором временем закончили. Итачи сказал «хорошая работа», и на душе стало неожиданно приятно и легко. Но работа ещё не закончена до конца. Рука тянется за оставленным кулинарным журналом на столике, который всё это время таскал с собой Наруто.       — Этот? Итак все необходимые ингредиенты у нас есть, что ж пойдём.       — Да, да, да! Испечём же самый крутой торт от Узумаки, даттебайло!       Не знаю что удумал старший. Он спокойно заварил себе чай и присел на кухне за столом. Пока мы с братом подготавливали тару где будем смешивать все нужные ингредиенты. Поэтапно поглощенные приготовлением бисквита. Не учла важную вещь. Необходимой техники в виде миксера и кухонного комбайна не оказалась. По рецепту женского журнала нужную массу нужно было очень быстро перемешивать венчиком минут десять, до плотного загустения. В скобочке было любезно прописано, что лучше всего если это будет смешивать шиноби. Что ж, если отвлечь Наруто я могла бы…       — Я готов! На старт. Внимание… М-марш!       Мальчишеские руки неловко перемешивали всё ещё жидковатую конституцию, пока миска из его рук не соскальзывает и не летит со стола. Снизу её тут же ловит чужая рука и притягивает обратно на стол. Итачи хмуриться и забирает венчик с рук Наруто и кладёт его в миску, начиная очень быстро всё смешивать. Заканчивая на этом мама-ласка не отходит, а надевает синий, по его размерам фартук и начинает помогать нам и дальше. Вот ведь добродетель.       Через пару часиков мы наконец закончили украшать наш общий подарок шоколадной крошкой. Старший братец помог нам убрать его в холодильник. И оставалось лишь последнее — убраться на кухне. Брат сиганул наверх из первых выговаривая что тому очень захотелось в туалет. Мы практически единовременно пожали плечами. Выдохнув на этом, принялась собирать всю грязную посуду и несла в раковину, где в свою очередь её мыл старший. Я тоже присоединилась к нему. Вставая на стульчик вытирала полотенцем.       Итачи стал гораздо увереннее в общении со мной. Постепенно, шаг за шагом мы выстраивали доверие друг к другу. Местами своеобразная забота, местами осознанная отстранённость — всё это наши с ним отношения. Он интересовался у меня всем вокруг, спрашивая мнение, и нередко наблюдал моё смятение или резкую закрытость. И хотя я сознательно тормозила себя и отвечала максимально кратко, если не односложно, то для Итачи проблем, казалось, и не существовало. По крайней мере, именно так он старался держаться. Начали мы с того, что нам обоим нравился тишина, и вместе стали зависать перед садом, когда не было миссий и вылазок на прогулку. Ещё выяснилось, что наши навыки готовки были примерно на одном уровне. Если не сказать даже, что Учиха несколько уступал. Что-нибудь традиционное и многокомпонентное, как любят японцы, сварганить вкусно у меня не сразу получалось. В итоге вечером Наруто беззлобно смеялся на мою обиду из-за подгоревшего карри, а другие члены семьи весело за этим наблюдали, и к моему удивлению с видимым удовольствием кушали всё. Микото-сан любила, когда я помогаю той со стряпнёй. Что-что, но смотреть как я очень быстро шинкую овощи и обжариваю мясо, её чем-то восхищало. Впервые я увидела и услышала во дворе хруст. Эта миниатюрная и добросердечная женщина сломала курицу шею. Это одна из самых сложных частей для большинства людей. Это неизбежное зло, и его можно сделать по-человечески. Процесс убийства птицы закончился в считанные секунды. Наши взгляды пересеклись. И она с улыбкой подошла ко мне и спросила: Минами, хочешь узнать как правильно зарезать курицу и обработать тушку?       Это часть круга жизни. И никто не будет судить тебя. Если бы на моём месте был бы Наруто, то малыш бы неоправился. Я приходила в тренировочный зал каждое утро. Позаниматься одной удавалось не всегда. За мной наблюдал Фугаку-сан. Тот сидел неподалёку и попивал свой чай, делая вид что читает газету, но лопатками ощущала каждый бросаемый им взгляд. Впервые мужчина отчитал меня, когда я отжималась, что аж пот стекал со лба. Под ветровкой я нацепила утяжелители. Тяжело дыша, я продолжала мысленно считать. Пот застилал глаза и капал с кончика носа, когда я поднималась в верхнюю стойку, и стекал снова, когда опускалась. Однако продолжить мне не дали, начав растряхивать и поднимать на ноги, приговаривая:       — Да-а-а, такими темпами ты у нас к совершеннолетию точно непропорционально сформируешься. Парни ладно — чем шире плечи и твёрже пресс, тем лучше, но ты-то у нас будущая куноичи. Давай-ка выбирай: бег или прыжки? Звучало просто чертовски интересно. Не со зла же он это начал.       — Тяжелая… Что это? Неужели утяжелители… Кто посмел?! Этот Тачибана! Бестолочь! Ладно уж мальчишке предложить, но тебе!       Хороший он человек, гоняет так, что мама не горюй, да и вообще помогает по собственной инициативе и на совесть. Вот я и тяну лыбу, а полезным людям нужно помогать. Я знаю на кого могу повесить этот бардак. Позже я посмеялась с самой ситуации, абсурдной в некотором виде. Это чтобы молодняк не расслаблялся. Вот и направила старшего охотника по следам работящего тигра. Чем, в общем-то, того и пришлось подкупить. Не мясом, а сладостями. Этого хватало и для отвода глаз, и для поддержания нашей дружбы.       От меня ничего не требовали, более того, давали полную свободу действий. Я ухватилась за такую жизнь всеми руками и ногами. Всё же пессимизм всегда нужно перекрывать оптимизмом, иначе и без того несладкая жизнь грозит превратиться в глухую бездну, в которой крикни — эхом пойдёт. Я выбирала лёгкий путь с наименьшими потерями и старалась не встревать в проблемы. Так я думала по сей день.       — Послушай… Он на меня старался не смотреть, тяжёлая складка пересекала лоб от натужного мыслительного процесса. Наконец, парень собрался с мыслями.       — Можешь рассказать мне, про тот день? Ты поступила крайне необдуманно, твои невинные шутки грозят перейти в далеко не невинные мысли.       Деликатность вообще на уровне, ага. Приподнимаю бровь, глядя на Учиху, который на меня ни разу не взглянул даже. И что мне с тобой делать, рыбка золотая? Попробуем разнообразия ради набраться терпения и действовать мягко. Я постаралась выдавить улыбку, но получилось криво.       — Ты о чём, Итачи-нии? Я закон не нарушаю.       — Разнообразия ради могла бы и попытаться.       — Делать мне больше нечего. Ха-ха… — осторожный вопрос между делом, и я ухватилась за край его рубашки. — Прости… загрузила тебя своими проблемами и бросила разбираться с эти самому. Я больше так не поступлю, обещаю! Тот на секунду прикрыл глаза, выдыхая и собираясь с мыслями. А затем медленно перевёл взгляд на меня.       — Для особо одарённых — и не нужна опека. Ты знала, что самый проблемный ребёнок в нашей семье — это ты. Я открыто усмехаюсь и беззлобно смеюсь, когда он смущённо ерошит волосы и отводит глаза.       — Я очень тронута тем, что ты так думаешь. Но, сейчас среди некоторых, я самая спокойная.       — На удивление, это, конечно, хорошо. Именно поэтому, Саске заинтересовался тобой.       Я примерно догадывалась, что в голове у ребёнка. И совесть меня не мучила. Пацан не настолько оладушек, чтобы не понять, к чему приведёт путь ниндзя. Тем не менее, здесь и сейчас я уверена в своём авторитете в его глазах, а это значит, что в случае прямого столкновения со врагом Саске встанет на мою сторону, это очевидно. А Итачи ведь действительно интересно, вон как голову склонил и смотрит.       — Он смышлёный, — улыбнулась на этом, вытирая насухо тарелку. — Не зря же вы братья, правда ведь?       — Хоть мы и братья, он тянется за мной. И это подражание может плохо кончится, — руки перестают мыть посуду и теперь этот серьезный взгляд снова прикован к моим глазам. — Каждый живет в своей субъективной интерпретации. Рост происходит, когда человек выходит за их пределы. Понимание этого также является частью обучения. Учения, в которых не говорится о боли, не имеют смысла, поскольку ты не сможешь получить в обмен силу, — стало отчего-то темно, думать я не смогла — не дали. На меня смотрели красные и холодные, будто кровь и лёд, глаза. Блядский шаринган! Это был тот же смотревший взгляд, которым меня наградил Шисуи. И эта схожесть давления очень ощутимо била… Главное — не смотреть в глаза, но почему я не могу оторвать взгляд? Не могу дёрнуться. Снова!       Залипнув, как завороженная, словно губка жадно впитываю увиденное. В глазах плывёт, всё вокруг множились и стирало границы — усиленное моргание и зажмуривание не помогало справиться с расфокусом. Этот голос говорил отовсюду.       — Говорят, мы рождаемся с одним характером и с ним же умираем… Ты не думала, что эта реальность может оказаться миражем. И ты прямо сейчас живёшь в мире собственных иллюзий?       Я не завалюсь на бок, упаду на пол — ещё чего. Поднимаю голову к потолку, насилу удерживая сознание — всё это дерьмо нужно будет как следует обдумать. Понемногу пришла в себя, — пока потихоньку сфокусировала зрение и слух на том, что происходило, и заработала мозгами. Я сама по себе сдержанная, но прямо сейчас выронила с рук полотенце, и ответила тусклым взглядом.       — Это как если бы всё происходящее становятся просто сотрясением воздуха, способным выбить из колеи своей бредовостью? Как мираж в пустынях? Фальшивая галлюцинация всего происходящего?       — Минами… кажется, ты что-то неправильно поняла… но кое-что всё-таки могу растолковать, — его собственный голос был хриплым и будто сорванным. Дыхание сбилось, и на какой-то момент просто-напросто задохнулась. Я с трудом сглатываю слишком вязкую слюну вместе со вставшим комком. Чувствуя, что начинаю ощутимо подрагивать. Как же легко живут дети всё-таки! Сцепился с кем мизинцем, и уже друзья навеки. Но, разумеется, всё хорошее быстрее прочего походит к концу. Действительно, удручающе. Нет, серьёзно? Видимо, довести меня было планом-минимум у этого Учихи, потому что напугал он меня изрядно. Вот скотина! Такого врага никому не пожелаешь. Меня откровенно заколотило. Ясное дело, я держала язык за зубами и ничего не комментировала, даже если хотелось. Но меня прямо-таки заставляют раскрыть рот. Мне не нравилось, как мой мозг справлялся с нагрузкой и раздражителями. И как удачно, опустила голову. Сердце сжало невидимыми когтями. А на зубах повылазили клыки. Ногти зачесались. Вот ведь засада… Что-что а спровоцировать эти двое меня с легкостью могут. Учихи же!       Я тёрла глаза, возвращая ясность и человечность. Не хватало мне чтоб ещё хвосты появились. На удивление голос напротив смягчился. Пожалеть таки решил?       — Так знаешь что такое — шаринган? Наконец взяв себя в руки. Приподнимаю ладони и тут же возвращаю лицу нейтральное выражение, против воли насмешливо улыбаюсь. Капля злости, всё же осталась. Ему пора возмещать моральный ущерб.       — Неожиданно… И эта моя иллюзия? Шесть лет срок достаточно долгий, чтобы если не изменить, то здорово скорректировать мировоззрение. Здесь нужны нашатырь и актёрский талант, которого у меня дефицит…       Меня пробивало на нервное хи-хи, но я стойко держалась. Поразмыслив, я нашла эту идею ужасной и одновременно очень привлекательной. Согласно кивнув, потянулась своей миниатюрной ладошкой к ножу, сцепила на нём пальцы и… Итачи моментально отобрал нож. Проворно, в несколько движений. А я накинулась на него. Одним резким движением, с силой оттолкнула вниз. Так мы и поехали на бок и свалились на пол. Время, казалось, остановило свой ход. Адреналин кипятил кровь, в ушах бурлила сила, перед глазами стояла невозможно чёткая сфокусированная картина того, что происходит. В конце концов он добился того, чего хотел. Я скосила на него взгляд, как на надоедливую муху, и схватила за хвост, дабы не сбежал. А сцепилась не хлеще клеща.       — Развлекаешься? К слову, итог предсказать однозначно не получилось, глаза изменил. Страшно — жуть, отбивает все мысли о сопротивлении. Боюсь предположить, что же вырастет из этого чуда. И срать я хотела на ваш — шаринган!       — Так ты знаешь, — с ноткой недоверия уточнил Учиха. — И ничего больше?       Я попыталась расцепить пальцы на волосах. Сквозь вату в голове пробилась мысль — он ещё так молод, совсем как любопытный мальчишка. Почему я не могу уйти? Уйти, оставив всё, как есть, на чужой совести? Впрочем, даже если и так, это мало что изменит. Я подняла руку, ощутив её необычайно лёгкой, и коснулась указательным пальцем чужого лба.       — Существуют глаза, настолько пробивающие в дрожь любого другого шиноби. Для одних, они знаменитые, чтобы хотя бы раз взглянуть. Для других — опасные, непреклонны ни перед кем. Но у каждого имеются секреты к той или иной силе. И какой же рисунок шарингана станет после принятия морально-внутреннего отчаяния и горя? Кто бы знал что потеря этого предвещает новую невообразимую силу. Какое же пугающие — додзюцу в ваших глазах.       В зрачках Итачи колыхалась муть, отчего выглядел он одновременно жалко и отвратительно. Он начал кое-что понимать и одновременно перестал что-либо понимать. Прежняя картина дружбы рассыпалась на глазах. Мне пришлось немного помолчать наблюдая за произведённым эффектом. Оттаять обратно было сложно, ярко стояли перед глазами сомнения в правильности собственных действий.       — Разве это совершенно не излишне? — спросила, переворачиваясь на спину, рядом с Учихой. — Это те, кто претендует на кусок побольше. — легонько перевернулась на бок, глядя на собеседника с некой жалостью.       — Так и есть, — не стал он отрицать. Слегка приоткрытые губы наконец перестали шевелиться. В его сжатом кулаке остался тот самый кухонный нож. Свежие капли крови стекали прямо на пол.       — Как так произошло, что Учихи настолько привыкли закрывать глаза на очевидное, что спокойно улыбаются и говорят, что всё хорошо?! А статистика смертей членов Учих ежегодно пополняется. Молодняк, взрослые мужчины и куноичи — шиноби умирают быстрее прочих шиноби из других кланов. Как-то это слишком, если у одного нет желания обучиться искусству другого. Почему тогда они так безжалостно режут друг друга? Теряют рассудок дабы забрать чужие глаза себе?       — Такой подтекст в пояснениях не нуждался. Всё не так, как может показаться на первый взгляд. И я не вижу смысла дальше об этом говорить. Больше мне спрашивать было не о чем. Лишь когда мой взгляд скрылся из виду, Итачи поднялся, и на его лице медленно проступило выражение ненависти. Я хорошо знаю его. Ведь им меня одаривали с самого детства. И этого мне достаточно.       — Ты первый это начал. И первый разрушил наши отношения. Играть в «старшего брата и сестру» нам с тобой больше не нужно. Уходи. Он ничего не сделал, лишь бросил взгляд на дверь и бесшумно вышел в коридор. А я зависла, согнувшись, потом устало посмотрела на пол. Молча сведя ступни, удобнее села на полу, вздохнула и нарушила ставшую гнетущей тишину:       — Чёрт побери, этих Учих… Пожалуй, хватит с меня на сегодня. Ох, а тут явилась ещё одна головная боль…       Идём-ка, поговорим…       Стоя уже в своём подсознании, отрада дней моих суровых махнул хвостами с готовностью начать разговор. Я успела подумать, что хочу уже вернутся обратно. А тут меня что-то внутри недобро кольнуло. Умом я, вроде, понимала, что ничего страшного, но что-то не понравилось, что-то засело в груди и заставило приглядываться с особым вниманием, быть на стороже.       — Кто рассказал тебе детально о шарингане? Минато как правило не рассказывал настолько детальной темы, такого рода вещей, и сказать по правде я тоже об этом не слышал.       — Молчишь? — осведомился он сурово, когда я окинула лиса взглядом. — Разве это не наводит на мысль о подозрении.       — Не встревай, — непреклонно предупредила.       — Что ты сказала? — переспросил он, и высокомерно посмотрела на него сверху вниз. Он словно сошёл с ума и бросился вперёд, — Поганая девчонка! У меня скулы свело от того, как сильно я сжала челюсть, но это не помешало мне ответить.       — Не лезь, не в своё дело, Курама.       — Не лезть, не в своё дело? Кому ты это говоришь, мне? Тому, то всё это время помогал тебе?! Слушай сюда, Узумаки. Все твои действия, интуиция, смышлёность. Таки полный, мать его, набор! Даже если ты и родилась благодаря двоим сильным шиноби, то точно не смогла бы так быстро продвинуться вперёд. Ты слушаешь! Сравни себя и Наруто. Ты и он — близнецы!!!       Не позволяла себе отвечать на открытую провокацию. И чтобы у лиса не сорвало крышу окончательно, я покинула подсознание. Но последнее что я услышала в свою сторону было: «Кто же ты на самом деле?..»       Однако полежать и подумать мне не дали, в дом уже заходили, шурша пакетами, тяжело дыша поднимаясь на ноги, пошла помогать с купленными продуктами.       Гости подошли к нужному часу. Но были пока заняты с общением с именинницей, что и не замечали нас детей. Вот я и оставила все и пошла в тренировочный зал. Взявшись за самодельный турник обоими руками. Начала подтягиваться. Прошло минут десять спокойной тишины. Я зацепилась руками за перекладины, оглядываясь. Оказалось, пришёл Наруто с новыми приятелями. С энтузиазмом ребёнка, нашедшего первых друзей, и я просто не могла сказать ему прекратить. Ребята, которых выбрал брат, мне банально не нравились — они были испорчены и позволяли себе смотреть на меня свысока. Умом я понимала, что Наруто как и любому нормальному ребёнку нужны друзья, общение со сверстниками и нормальные отношения, и даже искренне радовалась тому, что у него всё получается, но… это всего лишь пока. Мелкий не хотел понимать, что именно он для меня важен, не эти приятели. Но разницу между настоящими друзьями и абсолютно левыми людьми братишка должен познать сам. Мальчишка в серой рубашке отбился от столпотворения и вышел ко мне.       — Вообще-то ты девочка и не должна быть сильнее мальчиков, ты знала?       Молча спрыгнув и встав на ноги, отправляюсь в сторону и берусь за рукоятку меча. Занятия с катаной напрягают мышцы рук, плеч и груди, способствуя их более ускоренному развитию, чем мышц нижнего отдела туловища, и я ощущаю эту разницу настоящего оружия, чем заменой — деревянным мечем. Чем сейчас и пользуюсь, взмахивая им.       — Эй, ты меня вообще слушаешь?! Пф… посмотрите! Махает своей деревяшкой, по-любому подстраивается под Саске! Ведь у него катана-то — настоящая!       Ясное дело, тот свои таланты осознавал и имел дурную привычку зазнаваться. Мне и такой мелочи хватит, чтобы утереть мальчишке нос. Я посмеялась с самой ситуации, подышала, подхватила свесившиеся в хвосте волосы на затылке. И как бы мелочь не косила глазами и не задиралась, мой покерфейс так никто и не пробил. Я была выше того, чтобы опускаться до споров с малолетками. Может просто побыть одной? Меня ничто не останавливает, я открыла сёдзи, вложила за пояс меч, замечая что сандаль нет. Тихо оглянулась примечая как двое мальчишек сдерживают свой смех. И неожиданно для них прыгнула, я зацепилась руками за перекладины козырька и кувырком подняла собственную тушу на крышу. Смешно для старших товарищей, но показательный для мелочи. Ясное дело, мальчишки поторопились поглядеть. Итогу титул образцово-показательного-прыгуна ко мне не перешёл. Можно было даже босяком спокойно пройтись, но я просто села.       — Ну-ка, ну-ка… это же легко!       Я ему слабо улыбнулась, пытаясь подбодрить, и мне бодро улыбнулись в ответ, тут же скорчив мину на первом же подъёме и сполз на пол. И как бы мелочь не косила глазами и не задирала, я показательно игнорировала нападки, самые отвязные тыкали в мою сторону пальцем и что-то выкрикивали. Не удержавшись, хихикнула.       — Твоя физическая форма, возможности твоего тела, умения и скорость реакции — залог минимального риска и травм. И я старалась не столько поддержать собственную физическую форму, сколько её улучшить.       Загрузить загрузила, но мыслительный процесс сам не налаживается. Я улыбнулась, попытавшись приободрить окончательно загрузившегося мальчишку и показать, чтобы вывод он сделал верный. Но этого не произошло. Нифига из этого не вышло. Меня попросту не поняли.       — Да что ты такое говоришь! Ты всего лишь девчонка махающая деревяшкой!       — Если такое дело, то я посмотрю, кто из вас окажется сильнее меня! И вот ребята выкидывают «камень-ножницы-бумага». Победил тот самый говорящий мальчишка перевёл взгляд на меня.       — Я твой противник. Моё имя Учиха Акира, спускайся и мы проверим это! Я со смехом показала, как правильно прыгать с высоты.       — Но это не значит, что я должна поддаваться.       Мальчишка накинулся на меня. Я схватила мальца за голову и тогда… меня ждала мелкая каракатица, протиравшая собой полы в зале. Мне же было глубоко по барабану на смотревших приятелей. Мальчишки есть мальчишки во всех нациях — им лишь бы играть, задирать и искать иные выходы плещущей в ушах энергии. Ко всеобщему головняку нагрянули Саске с отцом. Мужчина пришёл с работы, был немного не в духе. Так говорила его аура и он сам. Слишком уставший взгляд. Задумчиво он взглянул на остальных, приятелей, и ноющего мальца в моей руке, качающе перевёл взгляд на меня. Я молча указала мальчишке на старшего отпустила бедолагу, и махнув рукой на прощание направилась следом за мужчиной.       Когда мы накрыли стол и усадили гостей, я больше нянчила брата, чем ела сама. Итачи так и не появился за столом, Фугаку заикнулся на том что у него появилась миссия и тот покинул дом. Любопытные взрослые косили на меня глазами. А я продолжала мысленно считать, и полностью игнорировать чужие колкие взгляды в нашу с братом сторону. Я, так и быть, просто потерплю. Невольно засмотревшись на незнакомых мне женщин, вернулась к насущному разговору.       Это был какой-то мужчина-Учиха, минуту назад тот поддерживал разговор с Фугаку, а теперь подлизывается к младшему, даже не смотрит в нашу сторону. Осторожничает, а может его цель вовсе не мы.       — Саске-кун, уже так вырос. Такими темпами догонишь старшего брата, правда ведь?       — … Да. Нии-сан очень силён!       — Не бросай попытки и тогда у тебя всё получится! — подбодрила поддержавшая диалог молодая женщина с двумя хвостиками.       — А ты как думаешь, Минами? — посмотрел на меня Саске, положив ладонь себе под подбородок. Этот сосредоточенный взгляд явно не предвещал ничего хорошего.       — Ты так ничего и не понял? — задала вопрос на вопрос, пропуская глоток чая, выслушивая очередной гаркающий тон колкости в свою сторону.       — Саске-кун, тебе не обязательно слушать её мнение. До твоего уровня ей всё равно не дотянуть, — с сарказмом махнула гостья на меня рукой.       — А мадам-Учиха права, эти слова могут задеть твою самоуверенность.       — Говори.       — Фугаку-сан, можно? — Этому уже давно пора открыть глаза. Я разрешаю.       — Правда в том, Саске. Что всё это бесполезно. Сколько не гонись за старшим братом — ты не преуспеешь за ним. Посуди сам. Если через тот же промежуток твоих догонялок, ты достигнешь брата, разве он останется прежним? Конечно — нет. А ты что думал, старший брат останется ждать тебя? Разумеется нет.       Вот она детская злость и обида. Всё же слова на полном серьёзе засели у него в голове. Мальчишка еле сдерживал свои эмоции чтобы не крикнуть на меня прямо сейчас. Но отец исправил ситуацию, он встал со своего места, подошёл к Саске и коснулся макушки сына.       — Рано или поздно эта истина открыла бы тебе глаза, сынок. Ты должен познать не только того кто всегда стоит у тебя впереди, но и оглянуться назад, чтобы не упасть назад. Ты это понимаешь?       — Да что ты говоришь… Мы конечно послушали тебя и выслушали. Но не ты выставляешь себя лучше других?       — Эгоисткой меня выставляете? Сами то и не представились когда вошли в чужой дом. Для вас мы может быть и незаметные, но свои имена назвать всё же стоило ради уважения, всё же дети берут пример со взрослых, по вашему, в будущем они не поступят также?       — С уважением… да какое к вам…       — Тихо! — кулак с силой ударил по столу, отчего все напряглись, а чужие дети с испугом запрыгнули на руки своим родичем. — Каким уважением спрашиваете? Минами — химе нашего дома. Чайная церемония у ребёнка уже пройдено! Есть ещё вопросы?       На меня смотрели уже полноценно. Отчего холодные взгляды сменились на неискреннею любезность. Эти ободряющие улыбки — давили. Я зависла, и поджала губы. Этот герб отчего-то давил и обжигал спину. Мне хотелось снять эту юкату, взяться голыми руками за этот знак и просто его порвать. Но я держалась.