Памятник и воспоминание

      Тоф Бейфонг возвращается ко двору Лорда Огня каждый год — с постоянством, которое противоречит ее обычно презрительному отношению к пунктуальности и всяким манерам.       Время от времени она даже ждет приглашения.       Каждый год за ее пыльными пятками следует многочисленная свита: горничные, лакеи, дуэньи (на которых настаивает семья Тоф и которым сама Тоф по молчаливому соглашению позволяет заниматься чем угодно, как только пышная процессия скроется из вида поместья Бейфонг — лишь бы ее оставили в покое); посол или два; парочка кузенов — наследники влиятельных семей, желающих завести выгодные международные знакомства. Все это влечет за собой бесконечные вереницы церемоний и дипломатических приемов, торжественных обедов с неприлично изысканными блюдами и, что важнее всего, непременную улыбку на лице наследника Лорда Огня.       Итак, каждый год двор Лорда Огня вновь приветствует Тоф Бейфонг. По правде говоря, двор приветствовал бы ее только чтобы привести Зуко в лучшее расположение духа. Он уже не такой вспыльчивый, как раньше, но когда кто-то комментирует босые ноги Тоф или пытается вести ее — слепую — за руку, принц читает отповедь с такой яростью, что всем становится ясно: «метать молнии» — это вам не просто красивые слова. В конце концов двор стал философски относиться к упущенному воспитанию Тоф и даже, нехотя, смирился с ее пренебрежением к своему аристократическому происхождению (в этом немало помогло и то, что Тоф, поощряемая Айро, наконец начала мыться и переодеваться к обеду). Зуко куда более уравновешенный, чем его недавние предки, но все же не самый кроткий будущий лорд на свете. Что с того, что вокруг немного грязи? Жизнь определенно легче, когда в резиденции гостит Тоф.       В этом году, как всегда, Зуко первым встречает ее.       — И снова добро пожаловать, — говорит он с улыбкой, которую Тоф часто слышит в его колючем голосе. — Почему родители все еще позволяют тебе приезжать сюда? Им уже стоило бы понять, что все, чем ты тут занимаешься — это втягиваешься в авантюры и драки, пока твои горничные валяются по диванам, распивая чай.       Тоф легко пожимает плечами. Шутливое замечание принца недалеко от истины.       — Они надеются, что здесь я встречу сына какого-нибудь вельможи и решу выйти за него замуж.       — Выйти замуж за кого-то из Народа Огня? В Царстве Земли недостаточно вельмож?       — Полно. Но родители знают, что я не выйду ни за кого из этих. Они даже не могут заставить меня представиться ко двору. Но сюда я приезжаю сама, и на меня даже не нужно орать. Родители уже так отчаялись увидеть меня замужем, что в качестве зятя приняли бы даже медведепаука, если он, конечно, из хорошей семьи. Они уже не рассчитывают на лучший вариант.       Зуко хохочет, зная, что Тоф хоть и язвит, все это чистая правда.       Обычно она гостит как минимум месяц, и, если расписание Зуко позволяет, они упражняются в спарринге. Тоф любит драться так же, как любит дышать, и схватки с ней всегда заставляют Зуко с неожиданной тоской вспоминать беспокойное время изгнанничества и быть благодарным за настоящее. До начала мирной эры большинство поединков Зуко были смертельно серьезными: бесконечное оттачивание мастерства в ожидании скупой похвалы отца, уроки с дядей (как будто он брал их не по той же причине), битвы с опаснейшими врагами за свою свободу и жизнь. Очень малая часть поединков Зуко была затеяна ради забавы. И очень малую часть поединков в своей жизни Тоф провела по какому-то иному поводу. Принцу нравится наблюдать за ней — Тоф изобретательна и неукротима, а у него не много практики в боях против магов земли, так что ему полезно это изменить.       Зуко способен защитить себя, но телохранители принца все равно нервничают, когда маг земли швыряет куски скал в единственного наследника Лорда Огня. Поэтому Зуко и Тоф проводят свои спарринги в уединенном каньоне вдали от дворца. Телохранители держатся подальше от места схватки, что безопаснее для всех участников действа.       — Я пущу вспышку в воздух, если вы мне понадобитесь, — сухо отрезал Зуко, когда перед первым поединком капитан охраны стал было возражать.       Капитан отступил. Ему, возможно, это не понравилось, но первый спарринг был предложением самого Айро. И хотя Айро был мягким человеком, Зуко блестяще напоминал, что, как правило, не стоит возражать Лорду Огня.       Тоф любит дать себе волю, так что земля в каньоне за годы их практики утыкана полутонными глыбами — обугленными и частично оплавленными последствиями ее энтузиазма. «Весь этот разбитый каньон выглядит как памятник ее идее повеселиться», — с улыбкой думает Зуко, окидывая взглядом камни, пока они с Тоф занимают свои места в круге для поединков.       Памятник и кое-что на память — огромные глыбы, символы мощи, которой обладает эта девушка. Это ее индивидуальность. Будет тавтологией описывать способности Тоф как могущество природы. Она буквально вылепила все окружающее пространство, небрежно, не останавливаясь; она вырезала свое имя и напоминания о себе по всей земле, которая простиралась под ее ногами. Она запечатлела здесь самую свою суть. На его родине. В его семье. Она была настоящей частью их жалкого, ссохшегося клочка семьи, как кузина, которая по какой-то нелепой случайности живет в другой стране. И, хотя Тоф не была для них кровным родственником, они с Айро любили друг друга так, будто знали всю жизнь. Она была из тех немногих людей, которым Зуко мог довериться. Ее присутствие в его жизни было таким естественным, будто она была здесь всегда, как шрамы на каменных стенах каньона.       Спарринг такой же, как обычно — напряженный и захватывающий, но Зуко вдруг ловит себя на том, что теряется в своих мыслях, пока перемещается по застрявшим в песке валунам и пытается уклониться от новых. Прошло много лет с тех пор, как комета Созина появилась и исчезла, и в этом году он чувствует, как вес многолетней дружбы с Тоф странно давит ему на грудь. Это сознание — не новое, но неожиданно свежее и сильное — того, как много она значит для него. Время нисколько не притупило ее умений, и Зуко оказывается в обороне чаще, чем должен. Он вдруг понял, что теряет концентрацию, не атакует ее, когда представляется шанс.       Тоф тоже понимает это. Хоть девушка и слепа, она обладает поразительным чувством битвы — острейшим среди всех, кого знает Зуко, не считая родственников. Пытаясь раздразнить рассеянного Зуко, она окатывает его волной гравия, но это не работает — он просто заставляет камни упасть. Вместо того, чтобы отразить атаку и швырнуть их обратно в Тоф, раскаленными докрасна, вместе с волной огня. И тогда она взрывается.        — Эй! Эй! Ты вообще обращаешь на меня внимание, принц?       Она с криком подлетает к Зуко, и грязь вскидывается перед ним стеной. Он понимает, что она хочет зарыть его по шею, и отскакивает, так что грязь цепляет только его ноги до колен. Зуко с силой вырывается из зыбучей земли. Сейчас он полностью в оборонительной позиции, вынужденный отклонять одну атаку за другой. Ему сложно удержать равновесие — все вокруг колеблется; куда бы он ни ступал, из земли вырываются каменные столбы. Он падает и продолжает катиться, пока не чувствует подходящий момент, чтобы вскочить и побежать. Нельзя прекращать движение. Если он остановится, Тоф не позволит ему подняться во второй раз. Он пытается контратаковать, швыряя огненные шары в ее сторону, стараясь не попасть прямо в нее. В каньоне есть глубокий пруд, и Зуко собирается заманить ее туда. Если он будет атаковать шарами так же быстро, Тоф не успеет раскусить его план. В воде она не сможет применить силу земли.       Это почти работает. Их битва выглядит как игра, поток элементов — земля и огонь, огонь и земля — но в последнюю минуту она вырывает почву у него из-под ног, и он летит вниз по холму, приземляясь прямо у ее стоп. Она рядом с водой. Он может дотянуться до нее и столкнуть в пруд, пока она не успеет понять замысел и не остановит его — настолько он близко. Но когда Зуко вскакивает, чтобы столкнуть ее, он неожиданно замирает.       Сердце колотится, кровь стучит у него в голове, он понимает, что именно отвлекало его. Он не может коснуться ее; это неправильно — касаться ее. Он ощущает жар ее тела, слышит учащенное дыхание, чувствует запах ее пота. Так близко — слишком близко — он не может не видеть, что она теперь женщина; как только он не понял это в прошлом году? в позапрошлом? как долго он уже не замечает этого?       Женщина, и, черт, она сложена как женщина. Неправильно касаться ее.       Тоф чувствует, что он упустил момент. Она понимает, как близко была к тому, чтобы оказаться в воде, но не понимает, почему он остановился, и это раздражает ее. Она отступает к самому краю воды и вскидывает руки, и тут же камни, земля, трава и грязь взметаются волной и несут Зуко к скале, ударяя об нее так сильно, что с минуту он не может вдохнуть. Он пригвожден к стене, и Тоф идет мимо, не поворачивая головы.       — Ты победил. Не надо меня опекать.       Лицо Зуко пылает, а в голове звенит, пока он выкапывает себя из кучи камней. Надо убраться отсюда до того, как охрана придет посмотреть, почему Тоф уходит из каньона одна, или же Зуко придется битый час слушать от капитана охраны лекцию под названием «Я же говорил вам».       Позже такие вещи повторяются еще не раз.       У Зуко уже получается не отвлекаться на свои мысли во время их спарринга, но он все еще не может заставить себя коснуться ее, и поэтому проигрывает даже в тех случаях, когда явно выходит победителем. Всякий раз Тоф швыряет его в стену каньона, и это вызывает у Зуко постоянную головную боль. Он не знает, что делать. Сложно вывести человека из строя с помощью огня, не покалечив при этом. Он скорее сделает себе харакири, чем обожжет Тоф, а огненные кольца она обезвреживает запросто. Тоф чувствует, что выигрывает нечестно, а Зуко знает, что нечестно проигрывает, и это портит им обоим удовольствие от ее приезда.       Тоф, вопреки всем правилам, начинает позволять себе безалаберное поведение. Может, она и герой войны, но здесь она в первую очередь гостья, и огрызаться на старых знакомых, которые просто пытаются заговорить с ней, значит наплевать на все приличия. Она молча дуется в продолжение всего завтрака, так что даже невозмутимый Айро поднимает бровь (жест, который Тоф полностью проигнорировала). Когда она покидает завтрак слишком рано, Айро спрашивает:       — Что ты сделал, чтобы заставить эту девушку так на тебя злиться, племянник?       Зуко не знает, как объяснить это.       — Она думает, что я не воспринимаю ее всерьез, — неубедительно говорит он.       — Когда она говорит, разве ты не слушаешь? Когда швыряет камни в тебя, ты разве не уклоняешься? Как она может думать, что ты не воспринимаешь ее всерьез?       — Это потому, что она всегда выигрывает. Когда мы сражаемся, я имею в виду.       — Всегда выигрывает! Тебя! Она, безусловно, очень талантливый маг, но и ты вполне способен побеждать ее иногда, Зуко. Ты нехорошо себя чувствуешь?       — Нет. То есть, да… Нет! Все в порядке. Я думаю.       — Ты думаешь?..       Он вспыхивает, запутавшись еще больше, чем Айро.       — Я чувствую себя отлично. Не болен. У меня просто кое-какие трудности, — Зуко снова чувствует себя безмозглым подростком.       Айро улыбается с таким пониманием, что Зуко уже долбился бы головой об стол, если бы она и без того не болела.       — Возможно, ты испытываешь трудности в схватках с Тоф потому, что она стала девушкой.       — Я сражался с девушками. Со множеством девушек. Множество раз.       — Но эту девушку ты знал, когда она была еще девочкой.       Зуко прикинул, стоит ли упоминать, что Азулу он тоже знал девочкой и тем не менее никогда не возражал против сражений с ней, но отверг эту идею, сообразив, что Айро легко опровергнет его аргумент тем фактом, что Азула его сестра, а Тоф — нет. Они подошли слишком близко к реальной проблеме, и продолжать разговор не хочется.       — Возможно, — уклончиво отвечает принц.       Он устал от проигрышей, и его тело болит от ее расплат.

* * *

      После неудавшегося завтрака он находит Тоф в дворцовом саду и не в первый раз замечает, как плохо этот ухоженный парк подходит ей. Если бы она надела платье с перьями и украшенные драгоценными камнями туфельки, нанесла макияж и села как подобает леди, тогда, может, она смотрелась бы здесь гармонично. Но даже одеваясь ко двору Тоф отказывается носить оборки и ступать размеренно и грациозно, предпочитая привычные воину резкие движения. Как будто разделяя мнение Зуко о совместимости с садом, Тоф занимается тем, что уродует идеальный газон, стуча по земле кулаком. Из почвы тут и там вырываются камни размером с яйцо, оставляя в поверхности газона дыры. Тоф целится камнями в пруд, давно оставленный семейством уткочерепах. Они рушатся в воду, поднимая всплески высотой метров пять. Он почувствовал исходящую от девушки грозу еще до того, как нашел ее глазами.       Возможно, ее доконали светские условности. Может, она беспокоится о том, что Зуко становится все более скованным, что он позволяет каким-то замшелым формальностям вставать между ними. Конечно, ведь дворцовый этикет не рекомендует толкать своего гостя в заросший пруд.       Разве не так?       Он мельком думает, не спихнуть ли ее в воду, чтобы разубедить в этом. Этот парковый пруд даже не особо зарос.       Вместо этого он садится рядом с Тоф у кромки воды и произносит максимально нейтральным тоном:       — Было невежливо покидать завтрак так рано. Он удивлялся, что ты ушла.       Тоф громко фыркает, и в пруд летит булыжник размером с голову. Всплеск впечатляет. Зуко вытирает воду с лица.       — Ты знаешь, у нас нет ни одного мага земли, чтобы исправить то, что ты делаешь с газоном, — говорит он.       — Я исправлю это сама!       — Даже если ты пригладишь почву, трава уже не будет расти так ров… — закончить ему не удается. Тоф вскидывается и швыряет его в пруд головой вниз. Здесь так мелко, что уйти под воду невозможно, однако Зуко барахтается с минуту, пока не находит ее глазами. Тоф стоит, стиснув кулаки, покрасневшая.       — Ты просто идиот, — раздельно произносит она.       — Вовсе нет, — раздраженно говорит Зуко. С чего бы ему считать себя идиотом? По крайней мере он явно лучше нее понимает, что происходит. Об этом непросто говорить, но ему нужно, чтобы Тоф выслушала. Зуко выбирается из воды и нагревает пространство вокруг себя. Вода начинает испаряться с одежды. Она чувствует поток горячего воздуха, что исходит от него, и опасливо делает шаг назад.       — Как ты не понимаешь? — Он продолжает наступать на нее, и она делает еще шаг. — Ты не ребенок больше.       — Я в курсе, — огрызается она.       — Серьезно? Тогда прекрати вести себя как ребенок!       — Если бы я хотела слушать лекции о хорошем поведении, то могла бы просто остаться дома!       Он чуть не ляпнул, что, возможно, ей стоило бы так и сделать. Но, хотя у Зуко годами не было занятий по ораторскому искусству, жизнь научила его думать дважды, прежде чем говорить глупости.       — Тоф, — говорит он, пытаясь утихомирить нарастающее раздражение, — Тоф, я не имел в виду… газон. Да наплевать мне на этот газон. Хотя когда-нибудь это будет мой газон, так что прекрати, пожалуйста, портить его.       Это отклонение от темы успокаивает.       — Ты повзрослела. И ты… ты стала такой красивой.       Она краснеет еще больше.       — Правда?       — Ну… да.       — Я ведь не могу сама убедиться в этом.       — Никто не говорил тебе?       — Совсем.       — Что ж, это так.       — Спасибо.       — И ты достаточно взрослая, чтобы начать думать о замужест…       Ему стоило отойти от воды подальше. На этот раз он приземляется на спину и быстро высовывает голову из воды, чтобы увидеть, как она бежит прочь прямо через изуродованный газон.       Тоф права — он идиот.

* * *

      Следующие несколько дней Зуко проводит в одиночестве. Он не осмеливается предложить Тоф спарринг, опасаясь побоища, в которое он может превратиться. И скорее всего она вообще с ним не разговаривает. Зуко знает, что не позволит этому тянуться долго, но сейчас он растерян, и ему нужно время, чтобы все обдумать. Он заказывает еду в свои покои и разгребает официальные дела, которые всегда забрасывает на время приезда Тоф, параллельно раздумывая обо всем, что происходит между ними. Когда голова начинает кружиться от множества мыслей, он выходит на тренировочный корт и занимается, пока сознание не проясняется хотя бы немного.       Две вещи он понимает точно. Во-первых, бесполезно разговаривать с Тоф, пока он не решит, что ему, собственно, нужно. Во-вторых, разговор должен проходить в сухом месте с устойчивой почвой. Никаких водоемов.       В конце концов она загоняет его в угол.       — Знаешь, пока ты прятался по темным комнатам, я тусила с твоим дядей, — начинает она.       Вряд ли она собирается посмеяться над его угрюмостью — точно не после того, что произошло. Хотя когда это ее останавливало? Зуко вспомнились былые времена, и он улыбнулся.       — И как, хорошо провела время?       — Мы под завязочку напились чаю и много говорили о тебе.       Что ж, она явно к чему-то ведет.       — В сущности, как я и говорила раньше, ты идиот. Ты думаешь, что прекрасно во всем этом разобрался, но это не так.        — В чем… в этом?       Вместо ответа она притягивает его к себе и целует.       Ему стоило догадаться, что она так и сделает.       Это самый странный поцелуй в его жизни. Тоф не удосужилась закрыть глаза (с чего бы ей это делать?), и это крайне нервирует Зуко. К тому же она невысокая, так что ему приходится изогнуться, чтобы их губы встретились, а она виснет на его шее обеими руками и льнет к нему, пока он пытается сохранить хоть какую-то дистанцию между их телами. На таком расстоянии кажется, что невидящие глаза Тоф смотрят с вызовом, и Зуко закрывает свои в целях самообороны.       Это очень неумелый поцелуй — у него уже было достаточно опыта, чтобы судить об этом, и он хотел бы сделать еще пару попыток прямо сейчас, но они и так зашли слишком далеко. Зуко отпрянул, вырываясь из стальной хватки Тоф. Она попыталась обхватить его за шею снова, но он выскользнул из ее рук.       — Послушай, — его голос дрожит. — Этого не должно было случиться.       — С чего бы? Я хочу этого, и ты, кажется, тоже не сильно возражаешь. В чем проблема?       — Проблема в том, что я принц народа Огня, а ты леди Царства Земли, и каждая горничная здесь знает тебя. Все знают, кто мы! И они узнают.       — И все? Люди узнают? Это единственная причина?       — Этого недостаточно?       — Ты же не хочешь таким образом сказать, что я не нравлюсь тебе? В смысле, ты же это имел в виду, когда сказал, что я красивая?       — То, что я считаю тебя красивой, недостаточно веская для меня причина, чтобы рушить твою репутацию — вот что я хочу тебе сказать.       Щеки Тоф вспыхивают от негодования, и она отступает от Зуко.       — То есть ты типа пытаешься защитить меня?       — Так и есть.       — Засунь себе это… Не могу поверить! Защитить меня? Почему все делают одну и ту же тупую ошибку? Мне не нужна защита. Я сама о себе позабочусь.       Зуко хватается за голову. Если не считать того, что она опять могла ударить его о скалу или окунуть в воду, сложно представить, что разговор мог пойти хуже. Почему она не понимает?       — Я знаю. Во всем мире нет человека, которого я бы предпочел тебе, чтобы прикрыть мою спину в битве. Но это тебе не битвы. Это вся твоя оставшаяся жизнь.       — Вся моя оставшаяся жизнь, — шепчет Тоф, закрывая свои бесполезные глаза и прислоняясь к стене. Весь гнев схлынул с нее, и сейчас она кажется просто уставшей. — Когда я наконец начну жить свою жизнь? Когда я была ребенком, родители заперли меня, чтобы оградить от всего мира. Сейчас, когда я выросла, все, о чем они думают — как бы выдать меня замуж за какого-нибудь магната, который снова запрет меня, прямо как они. Разумеется, для моей собственной безопасности. Когда я стану достаточно взрослой, чтобы принимать решения сама?       Зуко прислоняется к стене рядом с ней, испытывая неясную боль в груди.       — Дело не только в тебе, ты же знаешь. Я тоже не могу делать все, что захочу. Это и есть взросление — делать то, что ты не хочешь, потому, что это надо делать.       Тоф протяжно вздыхает.       — Ты можешь делать хотя бы некоторые вещи, которые хочешь?       — Я просто хочу знать, что ты не делаешь ничего, о чем потом пожалеешь.       — Я никогда не пожалею о времени, проведенном с тобой, — тихо говорит она и берет его ладони в свои. — Я могу позаботиться о себе так же хорошо, как в битве. Тебе не нужно опасаться за мою репутацию.       — Может, тебе и все равно, что о тебе говорят, но мне — нет. Если я услышу, что кто-то над тобой смеется, я взбешусь. И сделаю что-нибудь, чего не должен. Когда-нибудь я стану Лордом Огня, и вряд ли у меня это хорошо получится, если я буду поджаривать придворных.       Он совершенно серьезен, но Тоф смеется. И когда она смеется, она такая хорошенькая, что Зуко не может удержаться. Он наклоняется к ней и целует, и в этот раз у них получается гораздо лучше.

* * *

Эпилог

      Зуко мог бы поклясться, что в конце концов выиграл этот спор. Он точно помнит аргумент, который Тоф не опровергла. Он был уверен, что последнее слово осталось за ним. В его голове все было ясно.       Но в следующий раз, когда они уходят в каньон, Тоф снова вламывает его в стену и крадет поцелуй, пока он пребывает в шоке. Она намного ниже его, и, чтобы удержать равновесие, ей приходится подтянуться, опираясь руками на плечи Зуко, и обхватить ногами его тело. Тоф явно быстро учится (целоваться она стала куда лучше), наверняка подхватив пару приемчиков из последнего безрассудного поцелуя. Что ж, если подумать, тогда он и проиграл.       Раз так, Зуко решает, что будет беспощаден. Сейчас она оторвана от земли и полностью опирается на него. Он разворачивается и отталкивается от скалы с такой силой, что они катятся по гравию прямо в пруд. Наконец-то. Сейчас она узнает, каково это. Зуко, конечно, тоже полетит в воду, но ему уже не привыкать. Вода сегодня холодная, так что Тоф от неожиданности отпускает его. Посмеиваясь, Зуко плывет к берегу, пока она барахтается, пытаясь сориентироваться.       Сейчас Тоф не может почувствовать его, но прекрасно слышит, как он смеется. Она стискивает зубы, делает глубокий вдох и опускается глубже, чтобы нащупать ногами дно. Зуко слишком поздно понимает, что ему стоило оставаться в воде и удерживать ее на поверхности. Он чувствует мощь, с которой Тоф ударяет в дно. Зуко бежит, но от мини-цунами, которое устроила Тоф, убежать невозможно — волна пригвождает его к земле. Он все еще лежит, отфыркиваясь, когда Тоф садится на него сверху и объявляет:       — Я выиграла.