Особенный

Прошло две недели. За это время Чан каким-то «магическим», по мнению Джисона и Минхо, образом успел сделать все нужные документы. Джисон очень настаивал на то, чтобы найти работу и помогать, но все пришли к компромиссу, что он будет убирать дома, так как оба старших очень устают на работе. В основном морально, конечно, но всё же. Спал Хан на диване. Первое время Бан постоянно надоедал Ли тем, что ему не нравилось присутствие младшего у них дома. Хотя бы потому, что они теперь не могли уединиться, на что брюнет лишь фыркал и продолжал заниматься своими делами. Спустя неделю блондин привык к присутствию Джисона и уже не так раздражался. Пару раз они даже умудрились с Минхо переспать, пока их «гость» смотрел дорамы в наушниках. По крайней мере, они на это надеялись. Хан же всё прекрасно слышал. За это время он довольно сильно привязался к Ли, который приходил с работы рано и мог посвятить пару часов ему. Рыжик посмотрел уже довольно много романтичных дорам и понял, что влюбился. Влюбился в того, в кого нельзя. Он всё чаще стал засматриваться на брюнета, обнимал его, пока Чана не было дома. Как только старший приходил домой, у Джисона включался режим паиньки. Он мило со всеми беседовал и к Ли не лез. С каждым днём становилось всё труднее и труднее это делать. Духота пожирала изнутри, хоть квартира и проветривалась чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Он понимал, что зря. Зря он тогда взялся за эту прекрасную и нежную руку… Лучше бы остался там, под дождём. Холод хотя бы потерпеть можно. Но гораздо сложнее, когда чувства просто пожирают изнутри, не давая нормально дышать и вообще жить.

***

 — Сложно быть стилистом. Представляешь, пришлось переделывать макияж одной даме три раза! И она постоянно меня торопила. — Минхо сидел на кресле и листал журнал о моде этого года. — Аргх. Бесят такие люди! Слава Дьяволу, что хоть заплатила. Могла ведь вообще пожаловаться и отказаться платить. — Мда… Нелегко тебе наверно. — Джисон сидел рядом, на ковре, облокотившись об это самое кресло, и делал вид, что смотрит телевизор. На самом же деле уже около получаса он просто сидит, не шевелясь, наслаждаясь тем, что рядом лежит Ли и изредка поглаживает его по голове. Сердце то чуть не останавливается, то решает проверить, какого это, биться триста раз в минуту. Сосредоточиться на фильме в такой обстановке ох как непросто. Заканчивается это только через пару часов, когда Чан приходит с работы и Минхо идёт его встречать.

***

Так проходят ещё три месяца. Джисон окончательно понимает, что вляпался. Вляпался по полной. В лужу прекрасной сахарной ваты, которая лишь заставляла вязнуть в ней ещё больше и тянула вниз, не давая шевелиться. За эти три месяца случилось много всего. Одной из главных радостей было то, что Чан с Минхо решили прокатить Джисона на их машине по городу. Хан был как маленький щеночек, которого наконец выпустили на улицу — он удивлялся всему. С радостью смотрел на каждую ветку, каждый цветок. Да, он мог это посмотреть в интернете, но это ведь совсем не то. Понюхать, пощупать всё. Это ведь так прекрасно! Ещё прекрасней было то, что несколько раз Минхо и Джисон вышли погулять вдвоём, пока Чан в неведении был на работе. Тот был довольно строгим, а Ли лишь решил порадовать младшего. С одной стороны Хан был рад, что они остались наедине, да и свет милый он увидел. А с другой… Он всё равно понимал, что ему ничего не светит и нахождение рядом было для него в тягость. «Не держи меня за руку» «Хватит так мило улыбаться, пожалуйста» «Ты похож на прекрасного чёрного кота» «Я… Люблю тебя» Всё это осталось недосказанным. Эти фразы лишь крутились в голове у рыжика, забивая все мысли собой. Конечной точкой стало то, что Хан услышал разговор Минхо с Чаном. Ли сказал, что считает Джисона лишь за младшего брата. Что хотел всегда младшего брата, поэтому и помог. И ничего более. И Хан мог бы подумать, что брюнет врёт лишь для того, чтобы успокоить Бана, но нет. Его глаза так сверкали при взгляде на старшего. Он выглядел очень счастливо.

***

На диване лежала записка, гласящая: «Простите, что причинил неудобства. Больше такого не будет. Хочу кое-что сказать напоследок. Минхо-хён, люблю тебя. Любил…» Зайдя в ванную, можно было увидеть уже окоченевшее за несколько часов тело. А на полу открытая почти пустая банка с таблетками.