Доброй охоты

      Если бы однажды у Сары О’Нил спросили, что такое страх, она бы смогла описать его в мельчайших подробностях. Как это липкое чувство, зарождаясь в районе солнечного сплетения, растекается по всему телу, лишая воли, сковывая движения, притупляя все остальные чувства. Страх вездесущ, он живет во всех сердцах, но люди научились его подавлять. Город, в котором Сара выросла и пережила самые темные эпизоды своей жизни, встречал ее проливным дождем. К окнам автомобиля Аарона клочьями лип туман, капли медленно ползли вниз по стеклам и барабанили по металлической крыше. Девушка вжалась в пассажирское сиденье, разглядывая знакомые улицы, на которых почти не было прохожих.       Дракон уверенно вел машину к адресу, который достал Дерек. Женщина, жизнь которой разделилась на «до» и «после», когда она встретила Кристофера О’Коннелла, жила всего в нескольких кварталах от его роскошного особняка. Размышляя об этом, Сара задавалась вопросом, как могла она не замечать чудовище, скрытое в ее муже, если оно проявилось задолго до их знакомства. Машина остановилась у большого коттеджа с красной крышей и идеальной лужайкой перед крыльцом. Сара внимательно осмотрела жилище женщины, к которой хотела обратиться за помощью и поджала губы. У Маргарет Клири и ее семьи явно были деньги, но их было недостаточно, чтобы одержать победу над О’Коннеллами, через руки которых проходили все наркотики штата Мэриленд.       — Я могу сам поговорить с ней, если ты не готова. — Дракон ласково сжал ее плечо, ошибочно приняв ее бездействие за нерешительность.       — Готова.       Сара вышла из автомобиля и, цокая шпильками по подъездной дорожке, дошла до крыльца. Хилл следовал за ней по пятам, не желая оставлять девушку ни на мгновение. Нервозность нарастала, Сара все перебирала в голове сценарии, по которым может пойти этот неожиданный и неловкий разговор. Стуча по двери кулаком, она все думала, что может сказать женщине, которая пострадала от рук ее мужа. Посочувствовать? Сказать, что понимает? Пожаловаться на свою жизнь? Дверь распахнулась слишком резко. Девушка пошатнулась, уставившись на сногсшибательную платиновую блондинку с ярким макияжем, подчеркивающим ее естественную красоту, в идеально сидящем по фигуре платье-футляре бордового цвета. Да, у ее мужа определенно был очень хороший вкус.       — Чем я могу вам помочь? — Чуть прищуренные голубые глаза Маргарет скользнули по двум фигурам, застывшим на пороге ее дома.       — Меня зовут Сара О’Коннелл. — Стоило Саре произнести свою фамилию, дверь начала очень быстро закрываться, но девушка, уперев ладонь в деревянную поверхность, остановила ее. — Пожалуйста, выслушайте меня, Маргарет. Мне нужна ваша помощь.       — Если вы вышли замуж за это чудовище, то вам уже невозможно помочь.       — Пожалуйста, Маргарет, позвольте мне и моему другу войти. — Чуть настойчивее толкнув дверь, Сара, наконец, смогла заглянуть в глаза Маргарет. — Мы не доставим вам никаких неудобств.       Маргарет распахнула дверь и приглашающим жестом указала своим гостям в сторону уютной гостиной. Женщина явно нервничала, терзая трясущимися пальцами свое платье и то и дело поправляя и без того идеально лежащие волосы.       — Как вы вообще выжили, если были замужем за этим монстром? — Выдохнула она, позволив гостям сесть.       — Он показал мне свое истинное лицо не сразу. — Сара нервно поерзала на диване, схватившись за руку Хилла, как за спасательный круг. — Мой отец выбрал мне его в мужья, а когда он избил меня в первый раз, отказался помочь, потому что нуждался во влиянии его семьи. Я знаю, что ничего не смогу сделать, если пойду по законному пути, но ведь есть и другой. Кристофер преследует меня уже ни один год. Пожалуйста, расскажите, что с вами произошло.       — Чем вам поможет моя история?       — Дело в том, что Кристофер трус. Он привык нападать на слабых и беззащитных женщин, но у меня теперь есть защита. И ваша история может ее укрепить.       — Да, я вижу, кто вас защищает. — Маргарет стрельнула глазами в сторону Хилла. — Но меня никто не защитит, Сара.       — Вас никто не тронет. — Властный голос Аарона Хилла окутал все помещение. — Мои люди позаботятся об этом, если появится в этом необходимость.       Женщина оправила свое платье-футляр и обхватила руками свое худощавое тело, внимательно вглядываясь в лицо Сары. Было отчетливо видно, что она тщательно взвешивает в уме все «за» и «против», обдумывала каждое свое слово, внутри нее боролись сомнения и желание, наконец, покончить с прошлым, которое принесло ей столько боли.       — Хорошо. — Вздохнула Маргарет. — Мы с Кристофером учились в одной из частных школ Балтимора. Мне тогда было всего шестнадцать лет, думаю, объяснять, что это за возраст, не стоит. Одна из вечеринок в узком кругу закончилась для меня не так приятно, как все остальные. — Женщина вся дрожала, ее голос дрожал от напряжения, ногти врезались в обнаженную кожу плеч. — Тогда я много выпила, и Кристофер, которого все считали джентльменом, вызвался проводить меня до комнаты. Когда его руки оказались в моих трусиках, я пришла в себя. Весь алкоголь словно испарился из крови. Я кричала, отбивалась и пыталась выбраться из комнаты, надеясь, что кто-то меня услышит и придет на помощь, но он уже тогда был неприкосновенным благодаря деньгам своего отца. Я уверена, что все слышали мои крики, но никто не пришел. — На этих словах Сара содрогнулась, живо представив, что происходило в маленькой комнате элитной частной школы. Она и сама не раз проходила через это. — Я, конечно, рассказала обо всем родителям, а дальше были бесконечные суды и попытки доказать его вину. Понимаете? Я еще и доказывать должна была, что он воспользовался моим опьянением.       Сара задрожала всем телом, прижимаясь к Хиллу. Она прекрасно понимала, о чем говорила Маргарет Клири — беспомощность перед мужчиной, который не понимает слова «нет». Для него просто не существовало понятия «отказ». Для Кристофера О’Коннелла не было ничего, что он не мог получить. Касалось ли это вещей или людей — неважно, все и всегда лежало у его ног.       — А однажды в дом моих родителей постучались. — Голос Маргарет перешел на шепот, она оглядывалась по сторонам. — Это были псы Роберта, они угрожали нам, тыкали в лица пистолетами, обещали повторить деяние Кристофера, если мы не прекратим ходить по судам и доказывать, что он меня изнасиловал. Тогда я сдалась. Испугалась. Не хотела, чтобы из-за меня пострадала вся семья. Тогда все и закончилось. Насколько мне известно, отец отправил его к какому-то известному в Балтиморе психотерапевту, а потом отослал в Лондон. С тех пор я никогда не видела Кристофера и не связывалась с его семьей.       Маргарет Клири жила одна. Это было видно невооруженным глазом — никаких фотографий на каминной полке и стенах, когда она говорила, создавалось впечатление, что это первый ее разговор с людьми за многие месяцы. Новая пища для размышлений и новый компромат попал в руки Сары довольно неожиданно. Кристофер старательно поддерживал образ безгрешного и ангельски чистого человека, но Сара знала, что это лишь ширма. Этот образ раз и навсегда рухнул, словно карточный домик, когда она лежала на паркете, боясь, что Крис нанесет новый удар. Сара снова пережила все эти ужасы, когда слушала рассказ Маргарет Клири, она видела себя в каждом этом слове, чувствовала ее боль, унижение и обиду, которые она испытала, когда Кристофер изнасиловал ее в комнате студенческого общежития элитного учебного учреждения.              Поблагодарив хозяйку дома и заверив ее, что ей ничего не грозит, Сара в сопровождении Аарона Хилла покинула жилище Маргарет. Дождь неустанно барабанил по идеальной лужайке перед крыльцом, на которую Сара оглянулась перед тем, как нырнуть в машину. Маргарет жила одна. Идеальный фасад ее дома и то, как она выглядела — все это было только защитной реакцией на то, что ей довелось пережить. Если Сара ограничилась только выбором одежды и сложностями в сближении с людьми, то Маргарет пошла значительно дальше. Все люди переживают травмирующие ситуации по-разному. Например, Маргарет Клири стала затворницей, она отгородилась от окружающего мира идеальным газоном и фасадом своего дома. Чертов Кристофер О’Коннелл уничтожил ее, отобрал ее будущее. Маргарет Клири никогда не сможет прожить ту жизнь, которая была ей уготована.       Хилл, сжимающий оплетку руля и бросающий взгляды на задумчивую Сару, не торопил ее с разговорами, он понимал, что ей нужно время, чтобы осмыслить, что именно она увидела в том доме. Маргарет Клири была ее отражением, но настолько искаженным, что трудно было разглядеть их общие черты. Но Дракон видел. Если бы Сара тогда не собрала в кулак все оставшиеся в ее душе силы и не сбежала от мужа-тирана, она бы смогла даже позавидовать судьбе Маргарет, которая осталась в далеком прошлом для семьи О’Коннеллов. А вот Сара была их настоящим и будущим.       — Пообедаем? — Прогнав из головы наводящие страх мысли, спросил Хилл, ему и самому не хотелось заводить этот разговор.       — Притормози. — Увидев сквозь пелену дождя свой любимый ресторан, Сара указала на него пальцем. — Здесь подают лучшие стейки в городе.       Сара постаралась хоть на какое-то время выбросить из головы мысли о том, что у нее нет времени на отдых, нет времени на милые или жаркие свидания с Хиллом, который, обняв за талию, нежно подталкивал ее ко входу в ресторан. Ей хотелось просто пожить, хотелось забыть образ разрушенной изнутри, но такой красивой снаружи Маргарет Клири. Ведь так могла жить и сама Сара, если бы однажды не решила, что с нее хватит. Тогда Сара понимала, что ее жизнь висела на волоске, но только сейчас, увидев Маргарет, осознала, что для нее все могло закончиться куда хуже, чем просто смерть и забвение.       Зал ресторана как всегда полнился людьми разных форм, цветов и размеров. Гул разговоров на разных языках мира ударил по ушам, стоило Хиллу открыть тяжелую стеклянную дверь. Балтимор всегда был негласной столицей штата, именно сюда стекались все бизнесмены, которые ворочали ценными бумагами, валютой и всем, что можно на нее обменять. Сара сделала шаг, переступая порог, и остановилась, пропуская слова хостес мимо ушей. Девушка услышала знакомый голос. Этим голосом ей рассказывали на ночь сказки в детстве, а позже, когда она подросла, велели сидеть и помалкивать. Отец Сары гордо восседал за столиком в самом центре зала, пока вокруг него сновали официанты и бизнесмены, взгляд его тусклых карих глаз, вокруг которых кожа была испещрена морщинками, метнулся к выходу. Девушка вздрогнула и попятилась назад, рукой пытаясь нащупать Хилла, чтобы использовать его, как опору. Предательство родного человека ранило девушку гораздо больнее, чем все те пытки, которые ей пришлось вынести по его вине.       — Стой на месте, Сара. — Властный, вкрадчивый голос отца пробрал ее до самых костей.       — В чем дело? — Дракон заслонил трясущиеся от страха тело Сары своим, его взгляд пробежался по залу и врезался в фигуру мужчины, который вставал из-за стола, глядя на Сару, спрятавшуюся за его спиной. — Это твой отец?       Для Сары все происходило, как в замедленной съемке — она знала, что мистер О’Нил попробует заставить ее вернуться домой и зажить так, как она жила. Но у нее не было дома, она отказалась от своего прошлого, перешла границу, из-за которой уже нет возврата. У Сары не было пути назад. Мистер О’Нил уже подбирался к своей дочери, распихивая руками тех, кто ему мешал. Сара потянула Дракона назад, не желая даже разговаривать с отцом.       — Пожалуйста, давай уйдем. — Прошептала она.       Дракон развернулся, вняв мольбам своей спутницы, и подтолкнул девушку к выходу, спиной ощущая, что опасность надвигается, но, не представляя, насколько стремительно. На первый взгляд тучный и неповоротливый мистер О’Нил на удивление проворно и быстро подобрался к своей цели — обогнув Дракона, который защищал Принцессу, он схватил ее за локоть, разворачивая к себе лицом.       — Я сказал тебе стоять на месте, Сара. — Зарычал мистер О’Нил.       — Ты много чего мне говорил. — Девушка чудом вывернулась из железной хватки сильных рук и угодила прямо в распахнутые объятья Аарона Хилла, который еще не совсем понял, что происходит, но уже был готов вступить в схватку. Он мягко потянул Сару назад, снова заводя ее за свою спину, его взгляд был прикован к пышущему гневом лицу мужчины, готовому вот-вот взорваться и забрызгать все вокруг. — И хорошо, что в один прекрасный момент я перестала тебя слушать, ведь иначе уже давно лежала в могиле, на которую ты, уверена, даже не приходил бы.       — Хватит уже вести себя так, словно ты избалованная малолетка! Приди в чувства и вернись к мужу. — Отец Сары настойчиво не смотрел на Дракона, который прятал за собой девушку.       Мистер О’Нил сделал шаг вперед, чтобы отодвинуть Аарона от того, что ему было нужно. От марионетки, которая должна была принести ему куда больше влияния, чем то, каким он обладал. От дочери, которую он был готов отдать на растерзание зверю, лишь бы заработать еще больше денег. Но на его пути стоял могучий Черный Дракон, который пообещал защищать маленькую Принцессу. Хилл решительно преградил ему путь.       — Не смей подходить ближе. — Казалось, что пламя вырывалось из его горла вместе со словами. Сара вздрогнула и вцепилась ноготками в рукав его кожаной куртки. Чувства, которые день за днем разгорались в ее душе, в момент, когда Аарон без раздумий бросился на ее защиту, вспыхнули, словно вспышка сверхновой, и шансов на их угасание уже не осталось вовсе.       — Ты еще кто такой? — Мистер О’Нил старался не показывать своего страха, но Хилл видел, как задрожали его коленки. — Отойди от моей дочери.       — Аарон, увези меня. — Пискнула девушка, отчаянно хватаясь за кожаный рукав. Она хотела только одного — оказаться в Сентфоре, в их с Хиллом маленьком номере отеля, забраться в постель и уснуть на груди мужчины, в которого она была влюблена. Сара больше не хотела ничего знать о жалком подобии семьи, в которой она выросла, об этом человеке, стоявшим перед ней на трясущихся ногах. Ее отец был ничтожеством, которое гналось за богатством и не замечало ничего вокруг. — Пожалуйста, Аарон, увези меня домой.       Грубо оттолкнув с пути рассерженного и не знающего, что сказать, мужчину, Хилл усадил свою Принцессу в свой автомобиль и обернулся к ее отцу. Мистер О’Нил покраснел от гнева, он сверлил немигающим взглядом лицо своей дочери, находящейся в недосягаемости для него.       — Если я узнаю, что ты пытаешься вернуть ее, я лично отрублю тебе руки. — Выплюнув эти слова ему в лицо, Аарон оставил отца Сары, сел на водительское кресло и увез Сару домой.       Маленький номер отеля озарялся теплым светом напольной лампы. Сара, не проронившая за весь путь от Балтимора до Сентфора ни единого слова, сидела по-турецки на постели с отрешенным видом, задаваясь вопросом, с каких пор ее жизнь стала похожа на какой-то сумасшедший сериал. Она слышала, как Хилл говорит по телефону с кем-то из своих подчиненных, раздавая указания и поручения, которые Драконам необходимо выполнить за время его отсутствия, а сама думала лишь о том, что не ошиблась, когда выбрала его. Аарон Хилл был полной противоположностью Кристофера — сильный, собранный и спокойный, он не носил масок и всегда вел себя так, как чувствовал. Дракон жил сердцем.       Осторожно встав с кровати, Сара на цыпочках, словно хищная кошка на охоте, подобралась к Аарону со спины и сомкнула объятья вокруг его торса, уткнувшись носом в обнаженную спину. Дракон в ее объятьях едва заметно вздрогнул и накрыл своей ладонью ее руки.       — Спасибо тебе. — Шепнула Сара, когда Хилл нажал «отбой» на своем телефоне и полностью отдался ее влиянию.       — За что?       — За то, что ты со мной.       Ворох нежных, едва ощутимых и влажных поцелуев обрушился на его спину. Коготками Сара впилась в кожу его живота, не позволяя отстраниться или хотя бы пошевелиться. Температура в комнате вдруг возросла до немыслимых пределов, Аарон ощущал это своей кожей. Пальцы Сары вдруг поползли вверх по его торсу до груди, вырисовывая незамысловатые узоры, а затем резко спустились вниз. Она поразительно быстро расправилась в его ремнем и молнией на джинсах, которые, перестав быть нужными, упали на пол. Хилл хотел было взять ситуацию под свой контроль, но девушка, облизнув губы, властно развернула его к себе лицом, опускаясь на колени. Аарон опустил голову, с восторгом разглядывая прекрасное зрелище, представшее перед его взором — с горящими глазами Сара ухватилась за резинку его боксеров и дернула ее вниз. Длинные ресницы отбрасывали тени на ее щеки, девушка то и дело, словно в предвкушении, облизывала свои пухлые губы и едва заметно улыбалась. Маленькая нежная ручка обхватила его член и несколько раз скользнула вверх-вниз, затем кончики ее пальцев с исследовательским интересом пробежались по каждой набухшей вене, и при этом Сара не забывала хищно улыбаться. То, что видел перед собой Хилл, было в миллионы раз прекраснее всех шедевров, которые пылились в скучных музеях, ожидая, когда на них посмотрит очередной турист.       Губы Сары сомкнулись вокруг него и скользнули по всей длине, вбирая его глубже, убивая все оставшиеся крупицы самообладания. Хилл утробно зарычал, наматывая на кулак густые каштановые волосы и подаваясь бедрами ей навстречу. Это была самая прекрасная пытка из всех, что он испытывал, изюминки моменту добавляли гортанные стоны девушки, волосы которой уже растрепались, на щеках выступил румянец, в уголках глаз собрались слезы, а от губ вниз тянулась капелька слюны. Понимая, что вряд ли сможет выдержать еще хотя бы одно мгновение, Хилл резко подхватил ее под подмышки и усадил на невысокий комод. Ее одежда, которую Дракон буквально рвал дрожащими от возбуждения руками, со сверхзвуковой скоростью полетела на пол.       Это можно было назвать безумием. Настоящим безумием. Но тех двоих, чьи тела сливались воедино в тусклом свете торшера, это не волновало. Сара и Аарон думали только о том, как им насытиться друг другом. Хилл рычал, чувствуя, как Сара сжимается вокруг него в предвкушении оргазма, как извивается под его руками, и слыша, как она стонет его имя, выпуская его из горла вместе со вздохами. ***       Отец Сары ненавидел дни, когда все шло не по его плану, но жил так с тех пор, как его непутевая дочь сбежала от мужа, прихватив с собой все свои вещи. Мистер О’Нил не знал, чем встретит его утро, в которое он в очередной раз встанет с кровати в своем идеальном доме, когда наденет свой идеальный костюм, и когда придет в свой идеальный офис. Сара испортила все своим исчезновением.       — Как, говоришь, его зовут? — Послышалось из трубки.       — Аарон. Она назвала его Аароном. — Ответил О’Нил. — Крис, ты уверен, что готов идти до конца?       — Она нужна мне, Брайс. Так или иначе, я верну ее домой.       Так или иначе. Что Кристофер имел в виду, произнося эту фразу? О’Нил понимал, что его не волновала сохранность жизни Сары и ущерб, который он нанесет, возвращая ее себе. И если бы он сказал, что его это волнует, то солгал бы. Дочь была для мистера О’Нила лишь зеркальным отражением его сбежавшей жены, поэтому он не питал к ней нежных чувств. Предательство нелегко пережить, и отец Сары не смог этого сделать.