Забери мое сердце, отведи домой

Шань выдыхает, выходя на воздух. Все, чего он хочет, это наконец-то прийти домой, включить кондиционер и устало лечь на кровать. На самом деле, хоть куда бы лечь, лишь бы не чувствовать напряжения во всем теле. Лето он ненавидит откровенно и всей душой: за духоту в замкнутых помещениях, мокрые футболки и липкие руки. Все вызывало злость. Он достает пачку. Осталось семь штук. На сегодня должно хватить, главное не забыть оставить на завтрашнее утро одну. Самое приятное в курении – это курить с утра, сделав себе горячий кофе. Утром это должно быть не так плохо, как сейчас, он надеется, что будет прохладно. Он достает телефон, заходит в лайн. Тянь уже написал ему больше десяти сообщений с прошлого перекура. Тянь пишет: мы поедем в клуб в пятницу, он очень крутой, тебе сто процентов понравится. Шань хочет сказать, что он ненавидит громкую музыку, когда на него пялятся, когда об него трутся. Но он молчит, затягиваясь и перечитывая сообщения по несколько раз. Да что б тебя, ебаный Тянь, он не будет перед ним оправдываться. У Тяня под именем гаснет иконка «офлайн», и появляется предупреждение, что собеседник печатает. У Шаня мозги немного всмятку, и он просто пялится в телефон, не делая ничего. Предупреждение о новых сообщениях прекращается, и Шань хочет убрать телефон, но начинает играть мелодия звонка. Конечно же, ебаный Хэ Тянь. Сначала он хочет не брать трубку. Мало ли, он уже ушел на работу. Уж извините, не успели во время моего короткого перерыва. Но на самом деле, его смена уже закончилась, и ему просто надо прибраться, сложить свои вещи и двинуться домой, к кондиционеру и усталому отдыху. Ему надо, но ему так не хочется двигаться. Поэтому он отвечает: – Чего тебе? Я так-то на работе все еще. – Отвлекаю тебя от бурной деятельности? Ничего страшного, отдохнешь, - его голос пропитан удовольствием, и Шань раздраженно вздыхает. – Ты мне не ответил по поводу клуба. - У меня такое ощущение, что ты меня и не спрашивал, - огрызается Шань. Это правда. Все сообщения Тяня звучат именно так: ты это сделаешь, мы пойдем туда, мы будем это. То, что должно звучать как вопрос или уговор, у Тяня звучит как ебаный приказ. – Так что я решил и не отвечать тебе. - Все, что тебе нужно сказать, это «да». И твоя жизнь станет чуточку лучше. - Кажется, все должно сработать наоборот, и когда я в пятницу не увижу твое наглое лицо, все станет прекрасно. Тянь смеется. Его смех приятный и глубокий. Шаню нравится слушать его, поэтому он говорит себе: омерзительный смех. Лишь бы поверить себе. Самому Тяню же все равно, в чем там себя пытается убедить Шань. Он рассказывает, как в клубе красиво, какие там качественные напитки делают. Расписывает все прелести бурного и подросткового отдыха. Шань хочет сказать: я не умею так отдыхать, так развлекаться. Это не мое. У меня, скорее всего, не будет денег, чтобы купить даже пиво в этом клубе. У меня нет одежды, чтобы пойти туда, точнее, я не знаю, как мне одеться. Это ты можешь выглядеть в любом месте настолько гармонично, что создается ощущение, будто оно принадлежит тебе. Я не умею. Шань вертит все это в голове, прослушивая чужие убеждения. - Я не хочу. Почему ты вообще думаешь, что мне это понравится? Я ни разу не был в клубах, - вклинивается он в чужой рассказ. Сигарета истлела до фильтра, и Шань крутит ее в пальцах. Потом вспоминает, как воняет потушенный табак, и выкидывает. – Цзянь И захочет сто процентов. А за ним увяжется и Чжэнси. Вот тебе и компания. Тянь замолкает почти на минуту, и Шань даже может предугадать, какое у него лицо: слегка нахмуренные брови, серьезный взгляд, сжатая челюсть. Он всегда делает такое лицо, когда Шань упрямится. - Я приеду сегодня, - неожиданно сообщает Тянь. - У тебя с головой все норм? Так-то пятница завтра, если ты про клуб, - Шань тянется еще за одной сигаретой. Ну что за блядство, их все меньше, а ему еще надо протерпеть до завтра. – Или ты думаешь, что сможешь меня уговорить, когда приедешь? Да хуй там. На самом деле, он не знает, получится у Тяня или нет. Это всегда какая-то лотерея. - Ну вот и посмотрим. Подъеду к твоей кафешке через пятнадцать минут… нет, наверное, через двадцать. Шань смотрит на часы. Уже полдесятого. Конечно же, он будет провожать его до дома. Конечно же, мама захочет накормить этого идиота. И, конечно же, она предложит ему остаться на ночь. - Я убегу до твоего приезда, - говорит Шань и замечает, что не раздражается. Чужие слова снова звучат как спланированные действия, а не вопросы. Так не должно быть. Тянь должен спрашивать: хочешь, я могу встретить тебя после работы? Хочешь, давай обсудим твои проблемы с клубом? Так поступают нормальные друзья. Шань всегда знал, что они не особо нормальные. – Давай, не задерживайся, - и сбрасывает. Тянь не опаздывает, успевает за восемнадцать минут. Шань уже вышел, купил воды и ищет зажигалку в карманах джоггеров. Вечно он все перемешивает в одну кучу. Сигарета уже в его рту, когда Тянь подходит с горящей зажигалкой. Шань перестает рыться в карманах и подкуривает от чужой, наклоняя голову. На самом деле, он хочет бросить курить. Это неблагодарное дело: никакой пользы организму, одни минусы кошельку. Они идут, переругиваясь, и в какой-то момент Тянь снова начинает расписывать плюсы клуба. Шань сразу теряется, начинает думать о своем. Он бы, на самом деле, сходил. Правда сходил. Он бы хотел дружить и делать подобные вещи с Чжанем, он кажется ему самым нормальным среди всей этой тусовки. Да даже если не Чжань. Нужен кто-то его статуса, с его проблемами. Шань уверен, что этот клуб очень дорогой, и что когда они придут, все будут на них смотреть. Сначала на Тяня, потому что тот всегда привлекает внимание, а потом и на него, потому что он рядом. Они будут любоваться Тянем, думая, сколько же денег у него на карточке, а потом переводить взгляд на него и сразу понимать, что у него несколько работ. Он это ненавидит. Так что да, он бы сходил в клуб. В дешевый, с плохим алкоголем, в который пускают малолеток не потому, что один из них сын важной шишки, а потому что всем похуй, кто в этом клубе нажрется и будет блевать в туалете. - Эй, - Тянь хватает его за руку, когда до дома остается буквально пять минут. Ну какого хуя, думает Шань, ты что, не мог немного подождать? Он молчит, давая возможность продолжить. - Я хочу сходить, потому что будет мой день рождения. В воскресенье. Но тогда уже брат приедет. Поэтому в клуб в пятницу. Поэтому я приглашаю. Он говорит тихо, придвигаясь ближе. На улице все еще безумно жарко, и Шань хочет отодвинуться. - Ну ты и мудак, Хэ Тянь. Оправдываешься своим ебаным днем рождения, чтобы заставить меня делать то, чего я не хочу? Вполне ожидаемо, - говорит он громко, но на самом деле не злится. Он так и знал. Конечно, у Хэ получилось его уговорить, хоть он и не спешил этого признавать. – Пошли домой уже. Встал, блять, посреди дороги. Уже поднимаясь домой, он думает, что он стал слишком мягким. Пару лет назад он бы до последнего стоял на своем, даже если внутренне передумывал. Никакой день рождения или любой другой праздник не смогли бы уговорить его на то, в чем он не уверен. Дома мама улыбается им, говорит, что скоро будет готова еда. Приглашает Хэ Тяня поужинать. Шань говорит, чтоб тот уходил и объедал какую-нибудь другую семью, за что мама легонько бьет его по голове. Ну а что? Именно этим Хэ Тянь и занимается. Еще одно доказательство, что бабки ничего не стоят, раз уж при всех своих богатствах ничто так и не помогло Тяню правильно питаться. Хотя, можно нанять личного повара, который еще и за продуктами будет бегать. Шань вспоминает, что и сам одно время был таким поваром для Тяня. Вспоминает и ежится. Они ужинают под тихие разговоры телевизора. Тянь с мамой обсуждают что-то, Шань не следит. Это бессмысленные и легкие разговоры, чтобы скрасить атмосферу. Он в таких не силен. Они вдвоем уговаривают маму пойти отдохнуть, сам же Шань встает к раковине и начинает мыть посуду. Тянь встает рядом, держа в руках полотенце, чтобы вытирать чистые тарелки. - Завтра ты работаешь? – подает голос Тянь. - Да. Смена до семи. - Отлично, - улыбается Тянь. – Я тебя встречу, пойдем домой, подготовимся. Можем пойти ко мне. - Зачем? – удивляется Шань. Он не любит его квартиру, и Тянь ее не любит. После того, как мама Шаня начала приглашать его на ужины, а иногда и остаться на ночь, Тянь больше не зовет его в свою одинокую обитель. - Ну, если ты маме не хочешь рассказывать, куда ты нарядный пойдешь ночью. В любом случае, после клуба точно ко мне. - Я еще даже не согласился, - устало говорит Шань. Он замечает, что все меньше раздражается, когда Тянь делает что-то тупое. Наверное, он просто привык. Люди ко всему привыкают, вот и Шань за пару лет свыкся с чужими привычками и стилем общения. Хоть иногда ему все еще хочется врезать. – А ты уже придумал весь план. Знаешь, лучше бы ты не говорил мне про свою квартиру, я теперь точно не хочу никуда ехать, - говорит Шань, домывая последнюю тарелку и выключая кран. Они стоят слишком близко, так что когда Шань поворачивается к нему, чтобы отдать тарелку, они оказываются почти нос к носу. - После клуба тебе уже будет все равно, где спать. А матушку лучше зря не пугать. Тянь забирает тарелку, вытирает и ставит ее в кухонный шкаф. Шань наливает воды и идет к себе в комнату, не дожидаясь Тяня. Все еще безумно жарко, и он думает надеть шорты. Как Тянь выживает в черных вещах? Видимо, это что-то семейное. Они обсуждают план действий еще почти час. Шань говорит, что не хочет надевать чужую одежду. Вся одежда Тяня – дорогая как пиздец, Шань бы никогда ее не купил. Ему не хочется строить из себя того, кем он не является. Он не говорит этого вслух, но Тянь смотрит так, будто понимает. На часах уже больше одиннадцати, когда Шань говорит: вставай, пойдем курить. Мама уже спит, свет выключен. Они тихонько идут к двери, стараясь не шуметь. Шань шепчет: - Надевай обувь. - Ты что, хочешь меня выгнать? – удивляется Хэ, но скидывает тапки и засовывает ноги в кроссовки. – Уже поздно вообще-то. Шань ничего не отвечает. Когда они выходят в подъезд, Шань бежит вниз по ступенькам. Курить в подъезде – ужасно, уж лучше побегать по этажам. Он слышит слабый топот за собой, значит, Тянь не отстает. Уже на улице он поджигает сигарету и наконец-то расслабляется. Ветерок прохладный, и Шаню хочется заснуть стоя. Неожиданно чужие пальцы вырывают у него сигарету. Тянь улыбается и затягивается. - Ну ты и мудак, - с чувством говорит Шань и тянется за пачкой. – Че, своих нет? - Я, может, твои хочу, - улыбается он, облокачиваясь на стену дома. Шань цокает и отворачивается от него, смотря на небо. Оно сегодня почти без облаков, и днем это было ужасно из-за солнца, а сейчас в самый раз: чисто и светло. – Я пошутил по поводу своей одежды. Точнее, я предлагал, но мне все равно, в чем ты пойдешь. Хоть так. Шань вспоминает. Конечно, снова разговоры про этот ебаный клуб. - Думаю, меня бы не пустили, если бы я пошел так. - Пусть бы попробовали, - на его ебале хитрая улыбочка, и Шань морщится. – Ну не делай ты такое лицо. Людям должно быть похуй, как ты выглядишь. Если они хуево к тебе относятся из-за старой футболки, то они уебки. - Ты что, ебаный философ? – взрывается Шань. – Так че ты тогда не ходишь по улице в обоссаных шортах и кроксах? Завтра сто процентов припрешься в черной водолазке и пидорских штанах. Тянь смеется: да, я так и хотел сделать. Тянь смеется, а потом ловит чужой взгляд, и его улыбка тает очень медленно. - Дело не в том, как ты будешь выглядеть. Дело в том, что это ты. Так что мне все равно. Шань замолкает. Идет к мусорке, бросает бычок и ждет, пока Тянь сделает так же. Они поднимаются в квартиру в тишине. Шань не знает, что сказать. Он часто теряется, когда Тянь начинает так откровенничать. Чаще всего ему кажется, что Тянь издевается, но сейчас это похоже на правду. Шань знает, что привязался к нему. Как бы ни бежал от этого и ни опасался, это все равно произошло. Он всегда думал, что как только он перестанет посылать Тяня на хуй каждые две минуты, тому станет неинтересно. Потому что Мо Гуань Шань, на самом деле, самый обычный парень, у которого просто чуть больше проблем. А таким, как Хэ Тянь, нравится всех подчинять себе. Так он думал. А потом и сам не заметил, что просто стал жить дальше, а рядом всегда был Тянь. Они стали друзьями. У Шаня никогда не было по-настоящему близких друзей, поэтому он не знал, насколько у них все серьезно. Но Тянь не уставал, приходил, разговаривал с ним, и с каждым их проведенным вместе днем Шань все меньше замечал их отличия. Они потихоньку стирались, их жизнь срасталась, и они все больше узнавали друг о друге. Шань не думал, что это сработает, думал, что они все-таки слишком разные. Но это работало. Как в ебаных романтических комедиях, когда бедная девушка влюблялась в богатого принца, и все границы между ними стирались от невероятной силы любви. Он бы хотел сказать, что между ними нет любви. Что это все просто хорошая и крепкая дружба, пусть и со стороны выглядит так, будто он готов убить Тяня. Но он понимал, что это не так. На периферии его сознания всегда крутились эти мысли: как Тянь дарит ему сережки, как Тянь гладит его по ногам, когда они смотрят фильм, как Тянь застревает на нем взглядом из раза в раз, будто у него вырастает вторая голова и ее надо хорошо рассмотреть. Шань старается не думать, но вертит это в голове. Не думать, например, о том недопоцелуе в школе, когда Хэ попил из его бутылки. Он запихивает это как можно дальше, но оно никуда не уходит. Уже дома Тянь ждет, пока Шань даст ему постельное белье, чтобы застелить диван в гостиной. Хэ сначала всегда пытался залезть к нему в кровать, оправдывая это нежеланием пачкать белье, но Шань пообещал, что если он так переживает за их постельное белье, то может с утра встать и сам его помыть. Сначала они стирали белье после каждой его ночевки, но потом ночевок стало больше, и это оказалось бессмысленно. Когда Шань снимает спортивки и хочет залезть в кровать, дверь в комнату открывается. В квартире темно, поэтому Шань не слишком смущается. Тянь опускает взгляд на его голые ноги, но задерживается на них не более пары секунд. Говорит: - Мне завтра никуда не надо, но разбуди меня, как сам проснешься. Уйду с тобой. - Конечно, ты уйдешь со мной. Не оставлю же я тебя в своей квартире одного. Тянь фыркает еле слышно и стучит пальцами по двери. Шань различает его выражение лица: спокойное, удовлетворенное. Шань бы еще сказал, что влюбленное. - Спокойной ночи, Малыш Мо, - говорит Тянь, и Шань удивляется давнему прозвищу. - Ты прошлое решил вспомнить? Ненавижу, когда ты так меня называешь. - Я знаю, - говорит Тянь, и Шань слышит грусть в его голосе. Он отгоняет эти мысли. – Спокойной ночи. - Да… спокойной, - говорит Шань, и Хэ медленно закрывает дверь. Ему не нравится эта тенденция вспоминать старые времена. Сейчас лучше, чем тогда. Тогда он никому не верил и ничего не хотел. Вся его жизнь была похожа на огромную беговую дорожку, и он постоянно что-то делал, куда-то бежал, от кого-то скрывался, но не понимал, зачем. Все было неправильным и нечетким, но сейчас… Сейчас он чувствует, что все налаживается. *** С утра он отключает будильник и не хочет вставать. Он не выспался, а на улице уже жара. В комнате задернуты шторы, поэтому пока терпимо, но вставать не хочется. Он лежит десять минут, понимая, что если не встанет, то опоздает на работу. Когда он уже собирается с мыслями, дверь в его комнату медленно открывается. Тянь просовывает голову в небольшое расстояние и начинает улыбаться, когда видит, что Шань не спит. - Чего не встаешь? – бодро спрашивает он, заходя в комнату полностью. - А ты че проснулся? – говорит Шань, свешивая ноги с кровати. Ему нужно в душ и позавтракать. – Мог бы спать еще полчаса как минимум. - Так получилось. Хотел провести с тобой как можно больше времени. Шань просит его сделать кофе и бутерброды. Каждый раз он опасается подпускать Тяня к ножам, потому что боится за его пальцы, но пока ничего опасного для жизни не случилось. Шань уверен, что Тянь бы виртуозно мог дать ножом кому-то в живот, но вот порезать огурцы для него проблема. Пока Хэ занимается готовкой, Шань идет в душ. Он чувствует себя получше, но все еще хочется закрыть глаза и погрузиться в сон. Он обматывается полотенцем и идет в комнату. Тянь кричит ему с кухни, что все готово, и чтоб он поторопился, потому что кофе остывает. Они завтракают в тишине, Тянь пьет только кофе. Он вообще почти никогда не завтракает, говорит, что его тошнит от еды с утра. У Шаня было такое в младшей школе, но потом он понял, что если не поест с утра, то потом ему будет плохо, так как тратить лишние деньги на еду в кафе он не мог, а перекусы в виде сэндвичей были неплохими, но не утоляли голод полностью. Тянь провожает его до работы, и все нормально. Весь рабочий день проходит хорошо, и в пять часов он получает сообщение: ну так че, собираемся у тебя или у меня? Шань думает: нихуя себе. Это был вопрос. Не утверждение и не констатация факта. Ему хочется съехидничать и указать на это, но он останавливает себя. Пишет: у меня. Через два часа заканчивается его смена, и он видит высокую фигуру около магазина. Хэ Тянь никогда не опаздывает. Тянь действительно надел пидорские штаны, но вместо водолазки нацепил черную обтягивающую футболку. Что ж, этого можно было ожидать, все-таки на улице лето. По пути домой Тянь покупает кофе со льдом и говорит: - Жара просто невозможная. - Конечно, ты же во всем черном, - смеется Шань. – У тебя вообще есть хоть одна белая футболка? - Белое больше тебе идет. Мне нравится, когда я в черном, а ты в белом. Мы как инь и янь, луна и солнце, добро и зло. - Ты идиот. Дома Тянь сразу идет на кухню, и Шань удивляется: - Ты что, не ел весь день? - Я был с братом, - просто говорит тот. – С ним у меня пропадает аппетит. И это правда, Шань тоже вряд ли бы смог поесть при нем. Ощущение, что старший Хэ заглядывает в душу, видит все, о чем ты думаешь. И это «все» ему не нравится. Но все-таки, думает Шань, какое бы впечатление он ни производил, они братья. Общение между братьями не должно быть таким напряженным. Но он молчит, это не его дело. Он не собирается выворачивать чужую душу наизнанку. Но он неожиданно понимает, что ему интересно, по-настоящему интересно. Он бы хотел знать, что привело к таким разногласиям. Пока Тянь ужинает, Шань стоит перед шкафом. Как он и думал, ему нечего надеть. Он просматривает свои футболки, думает надеть черную, но тогда они с Хэ будут выглядеть как два идиота. Он мнется пару минут, а потом берет себя в руки. Ему должно быть похуй. Он и не хочет всем своим видом притягивать чужое внимание, как это делает Тянь. Ему просто надо не выглядеть несуразно. За неимением никаких других идей, он надевает майку и черные джоггеры. Подходит к столу и находит коробочку с сережками. Он думает, что будет смотреться неплохо. Когда он выходит к Тяню, тот уже моет за собой тарелку. Он оборачивается и осматривает его с ног до головы. Шань понимает, что так же на него будут смотреть и другие люди. - Так пойдешь? – спрашивает Тянь, начиная улыбаться. – Наконец-то не прячешь руки в толстовках. Обожаю лето. - Ты ненавидишь лето, - не соглашается Шань. - Везде есть плюсы и минусы, - философски говорит он, закрывая кран и засовывая тарелку в шкаф. – Но то, что на тебе с каждым теплым днем все меньше одежды, это определенно плюс. - Я даже не буду ничего отвечать, - вздыхает Шань. – Когда мы поедем? - Подожди, подожди, - Тянь идет к нему, подталкивает в спину по направлению к ванной. – Есть еще кое-что. Мо закатывает глаза, но послушно идет. В ванной Тянь мочит руки и неожиданно зачесывает ему волосы назад. - Ты че делаешь? – кричит Шань. – Нахуй ты волосы мне намочил, дебил? - А у тебя есть гель для укладки волос? – хитро спрашивает Тянь, продолжая приглаживать его волосы вверх. - Нихуя у меня нет. - Значит, успокойся и следи, какое чудо произойдет. Чуда не происходит. Тянь просто сделал ему немного другую укладку, зачесав волосы назад. Шань отстраненно понимает, что волосы уже отросли, обычно у него достаточно короткий ежик, с которым таких фокусов не провернешь. - Ну как тебе? Нравится? – радостно говорит Тянь. – Мне вот очень. Сразу лицо такое… более взрослое. Шань думает, что он хотел сказать что-то другое. - Нормально, - просто отвечает он. – Непривычно. - Надо феном посушить, чтобы они вниз не упали, - советует Тянь. Когда он понимает, что Шань в этом совершенно не заинтересован, идет за феном сам. Возвращаясь, он все еще безумно довольный, включает фен в розетку и начинает снова гладить его волосы, на этот раз, чтобы высушить. - Давай я сам, - кричит Шань, пытаясь перекричать шум. – Че ты за салон красоты устроил? - Это еще не салон красоты. Вот если ты разрешишь подвести тебе глаза… Шань дергается и бьет его ногой по голени. Тянь улыбается, но фен так и не отдает. Хуй с тобой, думает Шань и продолжает сидеть на месте. Когда волосы высушены, они идут в комнату, и Тянь говорит: - Ну так что насчет подводки глаз? – в подтверждение своих намерений он достает из кармана штанов черный карандаш. - Сам себя разрисовывай, - огрызается Шань, отворачиваясь. – Тебе под образ ебаного вампира очень подойдет. Тянь хмыкает и больше ничего не говорит. Молчащий Хэ Тянь – это всегда плохой знак. Когда он поворачивается, Тянь стоит у зеркала, реально подводя себе снизу глаза. - Ты че, серьезно? – пораженно спрашивает Шань. – Ебу дал? - А что такого? Или ты из тех сексистов, что кричат парню «педик» когда тот пользуется гигиенической помадой? – спрашивает он серьезно, не отрываясь от своего занятия. – Давай, детка, мы идем в клуб, а не на собеседование. Там все так выглядят. - Не называй меня «детка», - огрызается он. – Я не сексист. Мне похуй, кто в чем ходит и чем мажется. Но от тебя я просто не ожидал. - Я просто тоже не сексист, - легко говорит он, поворачиваясь к Шаню лицом. Оказывается, он уже закончил. Что ж, Шань может признать, что это была неплохая идея, так как ему это блядски идет. Весь вид в принципе стал более блядским. Шаню нравится, поэтому он отворачивается. – Точно не хочешь преобразиться? - Точно. - Ну ладно, - говорит Тянь и кладет карандаш ему на стол. – Пусть у тебя будет. Все равно в клубе потеряю. Тянь говорит, что им пора ехать. Они выходят на улицу, подкуривают, и Тянь вызывает такси. - Что, снова будешь светить своими богатствами, оставляя мне роль содержанки? – неожиданно грубо спрашивает Шань. - Ты можешь смотреть на ситуацию с этой стороны, а можешь… - Тянь приближается к нему, выдыхая дым прямо в лицо. – Понять, что у меня день рождения, и я тебя пригласил. Значит, я оплачиваю всю тусу. - А че ты никого из своих дебилов не позвал? – неожиданно спрашивать Шань. – Мы че, реально вдвоем идем? - Я сказал им, что мы собираемся, но не настаивал, - недоговаривает Тянь. - И почему? - Просто так. Шань хмурится. Хэ Тянь и Цзянь дружат, и обычно Цзянь либо соглашается сразу на любую хуйню, либо легко поддается уговорам Тяня, но в конце концов он всегда за. Что-то неправильно, но он не понимает, что именно. Подъезжает такси, и они залетают на заднее сиденье. Тянь говорит название клуба, водитель сообщает, что ехать надо будет примерно минут сорок, так как пятница, пробки. Они едут под негромкую попсу по радио, и все нормально. Все нормально ровно до тех пор, пока они не приезжают к клубу. Тянь расплачивается с таксистом, а Шань вылезает на улицу и видит это чудовище: огромное здание, сделанное в красно-черных тонах, с улицы светят прожекторы красным светом. Эта улица ночных клубов и ресторанов, никаких жилых домов. В принципе, Шань согласен, жить рядом с такой уродиной никому бы не захотелось. Ему и Тяню еще нет восемнадцати, и Шань знает, что это не проблема. Когда они подходят к входу, охранник останавливает их, но Тянь поворачивается к нему, и у охранника делается странное лицо. Тот сразу отходит с грубым «проходите». Шаня бесит эта ситуация. Это что, какой-то клуб семьи Хэ, в котором они проворачивают незаконные делишки, и где все знают хозяев в лицо? Он понимает, что старшие Хэ богатые и влиятельные люди, но не настолько же. Настроение у него слегка портится. Когда они заходят внутрь, он слышит эту уебищную клубную музыку. Мало того, что громкая, так еще и безвкусная. Шань осматривается пару секунд, а потом Тянь хватает его за руку, начиная обходить толпу. Когда они подходят к бару, Тянь не отпускает руку. Шань смотрит на выставленные бутылки, и понимает, что он вообще ничего не знает об алкоголе. Он забывает про руки, пока Тянь не начинает легонько поглаживать тыльную сторону ладони. Он прислушивается к себе и понимает, что ему приятно. Очень приятно. Это нежные и ласковые прикосновения, которых ему очень не хватает в жизни, и Тянь не смотрит на него, когда делает это. Приятные чувства не заглушаются стыдом, а льются в его сердце чистым потоком. Ему это нравится, поэтому он хочет выдернуть руку, ударить Тяня, уйти. Он прислушивается к себе и понимает, что не может, поэтому старается легко высвободить руку. Когда это происходит, Тянь не заостряет внимания. Он показывает ему другой рукой на бутылки и начинает рассказывать, в чем сколько градусов, насколько оно ужасное на вкус. - Я не разбираюсь, - громко говорит Шань. У бара музыка не такая громкая, как на танцполе, но все равно напрягает. - Я знаю, - улыбается Тянь. – Давай я закажу себе кое-что, а ты попробуешь. Можем так хоть весь вечер. Это кажется абсурдным, но Тянь заказывает виски с колой и ром с колой. Когда их приносят, Тянь пьет из стакана с виски и говорит, что это ему нравится больше. Шань смотрит на два стакана и не решается. Он вообще почти никогда не пьет. Все, что он пробовал, это пиво со знакомыми, но даже пиво показалось ему отвратительным на вкус. А это крепкие напитки, пусть и разбавленные сладкой херней. Он вздыхает и надеется, что не будет блевать. На самом деле, он знает, что может сказать «нет». Он знает, что Тянь начнет его уговаривать, но если стоять на своем достаточно долго, он успокоится. Спустя годы их общения Тянь стал спокойнее и научился понимать, что такое отказ. Он все это знает, но не хочет, потому что Тянь все равно расстроится, пусть и попытается не подавать виду, все равно будет напрягаться весь вечер. Также он понимает, что вряд ли в ближайшее время пойдет еще раз в клуб. Возможно, на следующий день рождения Тяня, если тому захочется. Поэтому он берет стакан рома с колой и делает небольшой глоток. Пусть в нем есть кола, но горло обжигает, и он кривит лицо. Тянь улыбается, медленно попивая из своего стакана. - Говно, - делится Шань впечатлениями. – Твой такой же невкусный? – Тянь протягивает ему свой стакан, и Шань делает глоток. – Да, такое же говно. Он отдает стакан смеющемуся Тяню. Тот заказывает еще парочку каких-то напитков, но Шань уже не слушает. В горле тепло из-за алкоголя, и он расслабляется, откидываясь на барный стул. Его нога соприкасается с ногой Тяня, и он смотрит на это. Тянь начинает о чем-то говорит, и Шань пытается поддерживать диалог. Он пробует остальные принесенные напитки, и ему ничего не нравится. Тогда Хэ говорит что-то про последний шанс и заказывает еще какую-то муть. Шань устал следить. Он уже чувствует себя немного пьяным. Он смотрит на Тяня почти в упор, но тот выглядит как обычно, только подводка немного смазалась, делая глаза еще более выразительными. Ему хочется убрать подтеки пальцем, но он не шевелится. Шань говорит себе: мне нравится на него смотреть, я должен отвернуться, отвлечь себя. Мысли крутятся, но ему все равно. Тянь поворачивается к нему, осматривает его лицо, задерживаясь на губах. Шань знает этот взгляд. Он смотрит так, будто хочет его съесть. Шань знает, что ему надо отвернуться, спрятать лицо, убежать в туалет. Ему надо что-то сделать, потому что ему нравится, когда Тянь так на него смотрит. Последний шанс, как выразился Тянь, это какой-то бледно-розовый коктейль, и Шань слегка краснеет, когда бармен ставит это чудо перед ним. Он смотрит на Тяня, как бы спрашивая «это мне?», и Тянь кивает. - Ты же помнишь, мы не сексисты. Все могут пить сладкие коктейли, даже такие серьезные мальчики, как ты, - говорит Тянь, и Шань понимает, что тот тоже немного пьян. Шаню казалось, что Хэ вообще никогда не расслабляется до конца. То есть, он делает вид, что все круто, но на самом деле всегда собран. Шань снова думает, что это семейная черта. Но сейчас Тянь выглядит расслабленным, по-настоящему успокоившимся, облокачиваясь на барную стойку и внимательно следя за реакцией Шаня. – Давай, пробуй. И Шань пробует. И это бледно-розовая дичь кажется ему безумно вкусной. Он чувствует вкус клубники, молока, чего-то кислого. Рот не обжигает алкоголем, и он кивает. Это подходит. Они сидят еще какое-то время, лениво переговариваясь, а когда Шань допивает свой коктейль, Тянь встает с барного стула. - Ты куда? – спрашивает Шань, повернувшись. - Пошли, - просто говорит Тянь. Шань отдаленно чувствует бешенство, потому что он, черт возьми, спросил, куда он идет, а не можно ли ему пойти с ним. Он хочет сказать что-то, но Тянь берет его за руку, и Шань смотрит на их переплетенные пальцы. – Давай, пошли. Он тянет его на танцпол, и Шань хочет сказать «нет». Вот сейчас правда хочет. Ему не нравится танцевать, не нравится находиться рядом с пьяной молодежью, которая в любой момент может наблевать на его кроссы. - Я не хочу, - говорит он, останавливаясь. Люди начинают обходить их с разных сторон, потому что они занимают много места, и они синхронно делают шаг друг к другу. – Не хочу танцевать. - Потому что не умеешь? – серьезно спрашивает он. – Потому что если не умеешь, то ничего страшного. Я тоже не умею. Никто не умеет. Да и смысл не в том, чтобы показать танцевальные навыки. - А в чем же? – ехидно спрашивает он, но Тянь снова начинает тащить его в самую глубь. - Я тебе покажу, - говорить Тянь. Они доходят до центра танцпола, и Шань чувствует, как его мозги отключаются. Алкоголь, громкая музыка и непосредственная близость других пьяных тел делают свое дело – его медленно уносит в танце, он отдаляется от Хэ Тяня, но ему все равно. Вокруг него танцует парочка красивых девочек, и он смотрит на одну, у которой тоже растеклась подводка под глазами. Так же, как у Тяня, думает он. Он вспоминает о Тяне и пытается найти его глазами. Он видит черную макушку, танцующую неподалеку, а когда это тело разворачивается в его сторону, он понимает, что это Тянь вместе с какой-то девочкой. Хэ Тянь держит ее за голову, вплетая руки в волосы, и они двигаются по кругу, целуясь. Шань чувствует, что сам готов наблевать на обувь крутящихся рядом людей. Он отворачивается, когда Тянь ловит его взгляд, еще глубже целуя девушку. Куда уж глубже, хочет спросить Шань, ты и так ей уже по глотку своим языком залез. Он отворачивается, не в силах выдержать этот взгляд. Он стоит и смотрит в никуда, когда снова замечает ту девочку с растекшейся подводкой. Он идет к ней, и она замечает его. Она достаточно высокая, чтобы Шань не наклонялся к ней, выгибая шею. Она целует его первая, кладя руку на затылок и царапая ноготками кожу. Он обнимает ее за талию, не зная, что вообще нужно делать. Страха нет, как и стыда. На танцполе ничего нет. Они прерывают поцелуй, когда Тянь кладет руку ему на плечо. Девушка улыбается, проводит ноготками ему по щеке и уходит к подругам. Шань поворачивается к нему и видит красные следы от помады на чужих губах. Он пару секунд залипает на них, думая, надо ли убрать или нет. Тянь, видимо, думает об этом жесте по-другому, поэтому наклоняется к чужому уху и говорит: - Хочешь, поцелуемся? Шань так хотел, чтобы Тянь умел задавать так вопросы, а не констатировать факты. Но, оказывается, он умеет, просто качественно скрывает. Тянь все еще прижимается губами к его уху, покачивается в такт музыке. Шань не знает, что сказать, поэтому говорит: - А ты? Тянь отстраняется, долго смотрит на него и начинает смеяться. Шань не понимает, что такого смешного он сказал. - Да, знаешь, я бы хотел, - медленно говорит Хэ. Шань двигается к нему первым. Он чувствует себя невообразимо легким, когда кладет руку Тяню на шею. Их поцелуй со вкусом алкоголя, и Шань вспоминает о красной помаде, оставшейся на его губах. Он думает об этом лениво и отдаленно, пока их губы медленно двигаются. Тянь слегка засовывает язык ему в рот, будто боится. Шаню хочется сказать, чтоб тот нормально целовался, с той бабой же все хорошо было, но замечает руки у себя на талии. Он чувствует, как пальцы Хэ Тяня медленно лезут к нему под майку. Ему хочется тоже что-то сделать, и он поднимает руку от шеи, ведя дальше к волосам. Хватается за черные пряди, оттаскивая его от себя. Он тяжело дышит и смотрит в почти черные глаза. Он чувствует себя в ловушке, когда Тянь подтаскивает его ближе, смыкая руки за спиной. Шань пытается вспомнить свои правила: если тебе нравится что-то, что делает Хэ Тянь, немедленно прекрати это. Он залипает, рассматривая Тяня так близко, и он спрашивает: - Ты в порядке? - Да, - просто говорит Шань. Он в порядке. Все рушится, но он в порядке. – С наступающим тебя. - Так это ты выдумал такой незамысловатый подарок? – слегка улыбается ХэТянь. - А тебе нравится? Их диалоги становятся все страннее, но Шань не хочет ничего менять. Он слышит задушенное «да, мне нравится, Шань, очень» и тянется обратно к губам. Ему хорошо, ему давно не было так хорошо. Все вокруг перестает иметь значения. Все, что не связано с ними, больше ничего не значит для Мо Гуань Шаня. Он улыбается своим мыслям, и Тянь отстраняется. Он хватает руками его лицо и снова целует, потом быстро лижет чужой нос, и когда Шань тянется рукой вытереть слюну, Тянь уже переключился на его шею. Он целует, гладит, всасывает кожу. - Ты что, ставишь мне засос? – шепчет Шань, немного охуевая. - Да, - Тянь улыбается, отстраняясь. – Он совсем маленький. Вот тут, - он тыкает пальцем ему в кожу. – Под ухом. - Тогда мне тоже надо поставить тебе? – спрашивает Шань серьезно и тянется к его шее. - Если тебе хочется, - отвечает Тянь и подставляет шею. У Шаня от этого действия немного подкашиваются ноги, но он пытается взять себя в руки. Он успевает поставить ему два засоса, когда Тянь снова тянет его вверх, к своим губам. Они замечают, что на танцполе поменялся свет, теперь он отливает зеленым. От неожиданности они начали осматриваться, и потом Шань уже не понимает, что делать. Его похуистическое состояние потихоньку рассеивалось, и он смотрел на два больших засоса на шее у Тяня и пытался осознать, что это сделал он. Ему нужно покурить. Срочно. Все правила, которые он создавал, все законы, которые для себя придумал, резко разрушились. Он сам все разрушил, когда согласился поехать сюда, когда столько выпил, и когда поцеловал его. Все шло по пизде, и он чувствовал приближение необратимого хаоса. Поэтому он выдернулся из объятий Тяня и пошел к выходу из толпы. Он подумал, что снова поступает как уебок по отношению к нему. Нельзя так просто целоваться со своим лучшим другом, а потом молча уйти в неизвестном направлении. Он обернулся к Тяню, тот смотрел на него, но не двигался с места. Он хотел сказать, что пойдет на улицу, подышит воздухом, покурит, но не смог. Слова застряли, когда он поймал взгляд Тяня. Шань отвернулся и пошел к выходу. Он не понимал, как можно иметь такие выразительные глаза. Он вышел из клуба и прислонился к стене. Все казалось сном и вымыслом. Он что, серьезно сосался с Хэ Тянем в ебаном клубе? Что за подростковый сериал? Его жизнь никогда не была похожа на вымышленную историю, только если на страшилку. Но сегодня ему было так хорошо. Он полез за сигаретами, прикурил и посмотрел вверх. Ему, блять, было хорошо. Ему всегда хорошо, когда Тянь его трогает, в этом и весь смысл. Поэтому он всегда этого опасался, чтобы все не вылилось вот в такое. Но, видимо, он плохо старался, потерял бдительность. Он знает, что нравится Тяню. Может, немного. Он всегда убеждал себя, что у них обычная дружба, но ничем обычным тут и не пахнет. Он убеждал себя, что все хорошо, они никогда не перейдут эту грань. В конце концов, ему нужен друг, а не любовник. И Тянь справлялся со своей ролью. Так какого хуя… - Вот ты где, - говорит Тянь, вставая рядом с ним. Он засовывает руки в карманы штанов и опускает голову вниз. - Что это было? – спрашивает Шань заторможенно. Тянь поднимает на него взгляд. – Что за хуйня, Тянь? - Мы целовались, - говорит он тихо, придвигаясь ближе. – И тебе понравилось. Потому что если бы тебе не понравилось, ты бы не вылизывал мою шею с таким упоением. Так что это я должен спросить: что за хуйня, Шань? Что ты сейчас из себя строишь? - А что я должен сделать? – взрывается Шань. – Пригласить тебя к себе на продолжение? Я не девка из клуба, мы с тобой, блять, лучшие друзья… - Тогда зачем ты сделал это изначально? – спрашивает Тянь, практически прижимая его к стене клуба. – Зачем первым поцеловал меня? Шань чувствует себя в ловушке, и ему не нравится. Он толкает Тяня в плечо, отпихивая от себя. - Отъебись, - кричит он. – Отъебись от меня, блять. - Нет, - орет Тянь в ответ, хватая его за руку. Шань мигом сдувается, вся злость испаряется как по щелчку, когда Тянь начинает гладить его пальцами по коже. – Я заметил, что тебе понравилось. Тогда, около бара. Я всегда замечаю, как ты реагируешь, когда я глажу тебя или трогаю лишний раз. Я вижу, что тебе нравится, Шань. И мне тоже нравится. Шань застывает, все еще стоя на расстоянии от Хэ Тяня. Он чувствует, что готов заплакать. Конечно, ебаный Хэ Тянь все замечал, все видел. Как можно было надеяться на что-то другое? В глазах мутнеет, и он ненавидит себя за это, вытирая глаза. Нельзя плакать. Ему кажется, что он умрет на месте, когда Тянь говорит: - Правда в том, что ты мне всегда нравился. И я никогда не хотел быть с тобой просто друзьями. Но тебе это нужно было, нужно было больше, чем что-то еще. Поэтому я перестал думать обо всем этом на время… - Спасибо тебе, блять, большое за такую жертву! Как же ты, блять, смог так страдать из-за меня? - Я не страдал. Я с тобой никогда не страдаю. Шань закрывает рот с громким звуком и не знает, что на это ответит. Что на это ответить? - На самом деле, я люблю тебя, - говорит Тянь. – На самом деле, я очень хочу, чтобы мы постоянно делали то, что случилось в клубе. Я хочу этого. Больше всего на свете. Шань чувствует, что задыхается. Если бы Тянь вел себя, как всегда, не оставляя ему выбора, все было бы проще. Он бы без зазрения совести послал бы Тяня нахуй, развернулся бы, убежал. Это был бы повод для злости, а когда он злой, то перестает думать о чужих чувствах, зацикливаясь на себе. Но Тянь сейчас мягок, будто приручает дикое животное, он открывается ему, как никогда раньше, как уж точно не было в пятнадцать, когда они не умели говорить словами, переплавляя чувства в ярость или агрессию. Сейчас Тянь вырос, понял, какой подход правильный. Шань хочет смеяться с этой мысли: все это время Тянь изучал его, понимал, как нужно правильно действовать, чтобы перевести эти отношения в более серьезные. Сам Шань же так плотно замкнулся на мысли их дружбы, что даже и подумать не мог о таких событиях. Он твердил себе, что должен продолжать делать вид, что никаких чувств нет – ради себя, ради Тяня, ради их отношений. Потому что он думал, что как только начнутся поцелуи, все пойдет по пизде. Потому что так обычно и бывает. То, что ты пропускаешь мимо ушей или глаз у друга, ты обязательно заметишь у парня. Так что он не разрешал себе даже думать о его красивом лице, уставших глазах, к которым ему хотелось прикоснуться губами, о возбуждении, которое он испытывал, когда Тянь выходил из его душа в полотенце. Он все игнорировал, стирал. Но сейчас он не мог игнорировать. Он не мог замкнуться. Он чем-то внутри понимал, что если сейчас ничего не сделает, то все правда начнет рушиться. - Я… - он начинает тихо. Он не знает, что сказать. – Я не думал, что ты будешь так… деликатен. Хэ Тянь улыбается уголком губ, и Шань ловит себя на мысли, что хочет поцеловать эту робкую полуулыбку. - Я знаю, что раньше поступал неправильно. Когда принуждал тебя ко всему этому. Тогда, раньше, - расплывчато говорит Тянь, но Шань понимает, о чем он. – И я не хочу так больше. Я хочу правильно, с тобой. Шань смотрит и не знает, что делать, у него в голове все смешалось, превратилось в желе. Он чувствует, что почти отошел от алкоголя. Их руки все еще соединены. Это придает ему сил, и он хочет что-то сказать, но Тянь опережает: - Я не хочу настаивать и давить, но, господи, умоляю, скажи да. В его глазах чернота и отчаяние. Шань чувствует, что все правда. Все серьезно. Они уже не пятнадцатилетние пацаны, они знают, что делать. Точнее, Шань не очень знает, но в груди поселяется уверенность, что он справится. И он делает шаг вперед, кладя руку на щеку Тяня. - Да.