Я буду тебя ждать

– Видишь ли, тут такое дело, – Осаму всем своим видом проявляет исключительно торжественный настрой, озаряя всю комнату широкой улыбкой. – Ты для меня уже давно стал целым миром.. – пальцы за спиной оглаживают бархатную коробочку с кольцом, которую суицидник так давно откладывал на дальнюю полку, – Я тебя очень сильно-... – Дазай.. – резко перебивает голубоглазый, собираясь со всеми силами. – Это не та жизнь, о которой я когда-то мечтал, – он потирает ледяной ладонью лоб, задумчиво глядя куда-то в сторону. Как же сложно давалось каждое гребаное слово. – Думаю.. для нас двоих будет лучше, если мы расстанемся. Где-то там, на самом дне желудка, пульсирует собственное сердце, которое, казалось, провалилось. Ему это послышалось? Слуховая галлюцинация на фоне волнения перед предложением руки и сердца? Дазай всеми фибрами души надеется на это. – Я понимаю, тебе будет сложно это принять, но.. – рыжеволосый медленно поднимается со своего места, будто бы боясь спугнуть. – Ты очень потрясающий, заботливый, просто невероятный.. – он хотел было подойти к нему и обнять, но вовремя одёрнул себя, понимая, что это может нести за собой последствия. – Ты, блять, я уверен, найдешь кого-то лучше меня, как бы это сопливо не звучало. – Да, я понял, – произносит шатен, ощущая, как под сильными пальцами коробочка начинает просто-напросто деформироваться. Ему сейчас явно не до нее. – Надеюсь, это твое обдуманное решение, из-за которого ты не будешь жалеть. – Да, Дазай, я хорошо подумал.. – мафиози томно вздыхает, всё же находя в себе силы для того, чтобы провести ладонью по чужому лицу, – Мы можем продолжать поддерживать дружеские отношения, а ты, в случае чего, в любой момент обращайся ко мне.. Как же, блять, трудно следить за каждым своим словом, чтобы не причинить человеку вред. А говорить ведь что-то нужно, чтобы обстановку не нагнетать. Накахара сейчас будто через костер прыгает, стараясь действовать аккуратно. Такое возможно?.. – Так ты.. будешь жить снова в своей квартире? Какой же тупой вопрос, Дазай. Конечно же с тобой жить он после расставания не останется, на что ты надеешься вообще? А Чуя ничего не говорит. Лишь смотрит и молчит. Здесь ведь и так всё понятно, к чему ненужные слова, которые могут еще больше ранить? Казалось, суицидник впервые испытывает самое настоящее горе, которое он себе даже и представить не мог, да и попросту не хотел даже думать о том, что такое может произойти именно с ним. Чертов мир, в котором происходит куча тупой и непредсказуемой хуйни. Осаму вынужден что-то сказать, дабы сгладить такую мрачную обстановку, но в глотке застрял самый натуральный ком из терпкого воздуха, об который, казалось, можно было порезаться, прямо как об наждачку. Браво, Дазай, ты попал в дешевую драму, так держать. «Скажи уже хоть что-то» – единственное, что приходит в голову, когда мужчина обводит взглядом Накахару, который, видимо, уже был готов выбежать отсюда в подъезд и осесть на пол, переводя дыхание. – Ладно, Чуя, я рад, что мы провели эти два года вместе, – первым сдается кареглазый, не выдерживая столь долгой паузы, – Но, если ты вдруг захочешь вернуться, я буду тебя ждать. Слышите скрип? Это сердце Дазая. – Дазай, нет, – слишком грубо начал Накахара, из-за чего Осаму непроизвольно вздрогнул. – Не нужно меня ждать, как какая-то шавка брошенная. Ты обязательно найдешь себе кого-то. Кого-то. Быстрее бы это все закончилось. Теперь уже молчит суицидник. Ну а что ему ответить? Он, разве, не походит на покинутую псину? – Ты нашел себе кого-то другого? – не выдерживает перебинтованный, изо всех сил стараясь не смотреть на возлюбленного. – И как давно ты с ним трахаешься за моей спиной? Накахара на секунду даже опешил, но вовремя пришел в себя, борясь с желанием врезать этой нахальной роже. – Ни с кем я не трахался за твоей спиной, – как можно спокойнее отвечает голубоглазый, сводя брови у переносицы. – Так и думал, что врать ты не разучился. А дальше рыжеволосый ничего не помнит. В голове лишь проскакивают отрывки, будто пленочная лента, в которой он с размаху все же осуществляет задуманное, а затем наотмашь отбивается от перебинтованных конечностей. – Да чтоб я тебя в этой квартире больше не видел, дешевая блядина! – кричит ему шатен, хватаясь за очередной предмет, который летит в рыжего. – Эта «дешевая блядина» два года сосала только твой член, припадочный! – очередная чашка разбивается где-то неподалеку от чужой макушки, разбиваясь на тысячу осколков. – И не забывай, что это твоя квартира! Убирать придется самому, потому-что горничная, блять, уходит! – Пусть тогда и не возвращается! – об стену ударяется та самая коробочка с обручальным кольцом, но Чуя её, кажется, даже и не замечает, полностью сосредоточившись на суициднике. – Ненавижу тебя! – из последних сил кричит шляпник, да так громко, что у Осаму чуть ли уши не закладывает, а затем, не менее тихо, хлопает входной дверью, оставляя кучерявого с бушующей агресссией наедине. – Сука! – единственное, что слышит рыжеволосый, когда трясущимися пальцами вдавливает кнопку вызова лифта. – Хотел ведь по-мирному разойтись, вот ублюдок, – шипит он, продолжая терзать несчастную клавишу, будто бы за ним вот-вот кто-то начнет гнаться с ножом. Нет, у Чуи не было паранойи; Осаму никогда не преследовал его и не бежал следом, когда тот закатывал истерики и выбегал за дверь их квартиры. Наверное, сейчас ему это даже на руку. – Чего так долго?! – истерически скулит Накахара, понимая, что еще одна секунда, проведенная на этом этаже, и он точно закричит. У соседей наверняка возникнут вопросы. Быстрее. Быстрее. Быстрее... Всё это кажется Чуе таким долгим, но в то же время быстрым.. Будто бы он здесь уже целый час стоит в ожидании, наблюдая за мерцанием кнопки лифта, которая, казалось, вводит в гипноз. – Ахх-хах, Накахара, да у тебя паранойя.. – тихо смеется шляпник, медленно прикрывая веки, которые, казалось, налились тяжелым свинцом. Писк. – Ну наконец-то, – нервно выдыхает мафиози, когда лифт наконец на нужном этаже и дышать становится гораздо легче. И с каких это пор он научился радоваться таким незначительным мелочам? Двери лифта быстро закрываются, предвещая скорое прибытие на первый этаж. Ноги, казалось, стали ватными, совсем непослушными и словно чужими, явно ему не принадлежащими. И какого вообще хуя? Прохладный воздух щекочет лицо, а яркие лучи, словно нож, режут накахаровские глаза, заставляя зажмуриться и скривить губы. «Прямо-таки побег из тюрьмы», – думает рыжеволосый, волоча за собой потресканный розовый чемодан. Он помнит, будто бы это было вчера, как Дазай купил именно эту вализу, отшутившись тем, что Чуя походит на девушку намного больше, нежели на представителя мужского рода. Ублюдок. Видимо, за время, которое он будет идти пешком к себе, в свою старую квартиру, ключи от которой только чудом остались, он вспомнит не единичный случай, который происходил с ним во время отношений с суицидником.

***

– Наверное, я надоел Чуе со своей романтикой, – тихо шепчет мужчина осматривая бардак, который они вдвоем устроили. – Каждое утро завтрак в постель - перебор, да?! – любимая статуэтка в виде милого ангелочка, который когда-то ему напоминал обладателя голубых глаз, рассыпается в полнейший крах, напоминая теперь только очередную ошибку. Идиот. – Я так и знал, что он мне с кем-то изменяет, – перебинтованный разворачивает к себе стул, усаживаясь. Казалось, бурлит целая кастрюля с кипятком, не позволяя трезво реагировать на любое свое действие, а в голове, наверное, образовался уже целый спутанный ком ниток из мыслей, которые медленно спутывали всё тело и трезвый разум. Но вот что же делать, когда каждая нитка превращается в неизолированные провода, даже не давая шанса распутать? – Будь ты проклят, Накахара Чуя, и я со своей любовью к тебе тоже.