Through red eyes

Всем людям твердят и внушают, что нет ничего более ужасного, чем гореть в Аду. Как нет никого более страшного, чем Сатана. А сын его, если он имеется, само исчадие Ада. Бесчувственное существо, кровь которого состоит полностью из жестокости, огня, гнева и главное — зла. Но, никто из них, из праведников, до сих пор не может сказать точно, что есть истинное добро и зло, и где заканчивается и начинается их грань. Зато, все они, как один, страшатся горения в Аду. Проходить один круг за другим, и так по сотни лет, в зависимости от тягот совершённых грехов. Я стоял на самом конце обрыва, засунув руки в карманы брюк, уже не обращал внимания на те стоны и крики, которые доносились со дна Ямы. Пытки заключённых не приносили мне никаких эмоций. Сейчас, я был утомлён и зол, желая лишь одного, смыть с себя всю грязь Пустыни. Яма Потерянных душ — довольно живописное место, которого страшатся все заключённые, больше, чем всех кругов Ада вместе взятых. Так называемая пытка Сатаны, которая может затянуться на несколько веков. Именно здесь они «горят», а точнее, разрывают друг друга. Проплывая между другими душами, они отрывают куски, один за одним. До бесконечности. Снимать кожу заживо, в людском мире, считается ужасной и отвратительно-жестокой пыткой. Но, отрывать кусок души, который потом затягивается, оставляя за собой, доводящую до ужаса пустоту — в сотни раз больнее. Раздался протяжный вопль, выводящий меня из размышлений. Поднял глаза на заключённого, подвешенного за останки гнилой кожи раскалёнными крюками. Того самого, на след которого я был отправлен Отцом. — Кто тебя освободил? — рявкнул я, разнося яростный голос по всему залу, от чего души в Яме, кажется, на мгновение умолкли. Перекошенная, загнившая морда ещё больше искривилась от злобного хохота. — Маль — бонте! — прошипел он, выплевывая мерзкие слюни с примесью крови. — Он уже близко. — скривившись от отвращения, я сделал жест рукой, служивший сигналом демону, рядом со мной. Раскалённые крюки натянули кожу заключённого сильнее, разрывая его. — Ты знаешь, что находится под тобой? — буравил его взглядом. — Я повторяю свой вопрос, кто тебя освободил? — продолжил я, после секундного ожидания, усиливая горящим взглядом температуру крюков так, что от гнилой плоти стал подниматься лёгкий дым. — Когда придёт Мальбонте, граница всего этого сотрётся. И моя душа вылезет наружу. — снова зашипел он в ответ. — Он близко. Он придёт. Он убьёт каждого, кто помешает достать ему третью кровь. Взглядом опуская заключённого ниже так, что души в Яме могли уже дотянуться до кончиков его гнилой плоти, я присел на корточки, буравя его огнём глаз, находившихся на одном уровне с его. — Ты чувствуешь это? — усмехнулся я, наблюдая, как то, что некогда было лицом, искривилось в гримасе ужаса и пыталось отдёрнуть свои ноги, разрывая крюками всё сильнее тело, — Зачем ему Кубок Крови? — продолжил я. — Я хочу сделку. — выпалил заключённых, с ужасом глядя на меня. — Сделку? — расхохотался я, — Ты не в том положении, чтобы хотеть сделки. — сверкнул глазами, опуская ещё ниже. Полупрозрачная костлявая рука, потянулась к гнилой ноге, хватая её. Заключённый издал вопль. — Отвечай. И, возможно, тебя постигнет более… быстрая смерть. — раздался властный голос Сатаны за моей спиной, наблюдавшего за пыткой. Я не сводил огненного взгляда с гнилого тела. — Для ритуала. — вперемешку с криком прошипел тот, когда та же костлявая рука коснулась его снова, — Он хочет освободить того, кто заточён в Зеркале Небытия. — прошипел он. Я удивлённо поднял брови. «Всех существ, родившихся от ангелов и демонов убивали. Из Небытия можно достать кого угодно.» — Тот кто тебя выпустил, хочет призвать Мальбонте из Зеркала? — прожигая взглядом, спросил я. — О, — протянул заключённый, — То, что хотят освободить для него куда важнее. Я не знаю кто это. Но слышал что он заключён в нем. За моей спиной раздался щелчок пальцев, гнилое тело заключённого обмякло и обвисло на крюках. Я обернулся назад, взглянув на Отца с неподдельным изумлением. — Он ведь мог рассказать больше. — произнёс я. — Я услышал всё, что было нужно. — в глазах Сатаны возник проблеск огня, на мгновение, он будто бы задумался над чем-то, но сразу вернул себе невозмутимый вид. — Молодец сын. Возвращайся к своим делам. Мы ещё обсудим это. — щёлкнув пальцами, он растворился. «Отец догадывается, кого собираются освободить?», я перевёл взгляд на демонов, ожидающих моего приказа. Кивнул им в сторону гнилого тела и щёлкнул пальцами. Стоя под струями холодной воды, пытался вновь привести мысли в порядок. Я понимал, что Кубок Крови служит для какого-то ритуала. Но не знал, что он связан с Зеркалом Небытия. Да и кто освободил Заключённого? Ведь, поимка его не была такой уж тяжелой проблемой. Он служил скорее приманкой, крючком, который должен был раскрыть эту информацию и донести её до наших ушей. Но предупреждение ли это для Сатаны? Маль-бонте… Само существо обладает силами, способными пошатнуть ценное и хрупкое Равновесие между мирами. А если посеять хаос в Аду или Раю, то события на Земле будут похожи больше на приход Антихриста или Судного дня, которого людишки ждут столько столетий. «Зеркало Небытия может вернуть кого угодно…», так и крутилась надоедливая мысль в моей голове. А следом, всплыло воспоминание вчерашней ночи и слова Велиала: «Печально, если она закончит свою жизнь также, как Люцида»… Велиал — был последним Демоном, которого бы я слушал. Амбициозный, будучи советником Сатаны, жаждет власти больше всего. Он является одним из самых могущественных Падших Ангелов в Аду, свирепый, лживый, лицемерный — изначально был создан, как истинное зло, пошедшее против своего Создателя. Отец Лжи и ужас, развращающий не только людей, но и Демонов. И сейчас, я понимал, что, обладай Велиал информацией, которая могла бы меня уничтожить или, как минимум зацепить, не прошло бы и мгновения, как он бы использовал её как возможность. Но, при этом, явно невзлюбив меня, он всегда, с должным уважением относился к Королеве Преисподней — моей матери. «Так что сейчас знал он про её смерть, чего не знал я сам?», крутил в голове мысли, подходя к шкафу. Поправил рубашку перед зеркалом, отдёргивая края и рассматривая в отражении два, красных, огненных глаза. Я был копией Отца, во всём. Он всегда был для меня авторитетом и эталоном, к которому я стремился. Непроизвольно, с детства, я старался копировать его, впитывал характер и жестокость Правителя Ада. Я всегда желал вселять такой же страх в души, как вселяют красные глаза Отца. Одно имя Сатаны ужасает любое создание: ангельское, демоническое и, особенно, человеческое. Ведь у людей принято считать, что все благие события — Божий промысел, а беды и грехи списываются на происки Дьявола и его чертей. И сейчас, в зеркале, на меня смотрели Его глаза, гнева которых боялись все демоны и ангелы в Школе. И они были так не похожи на зелёные глаза матери, которые ещё недавно приносил мне тот сон. Щёлкнув пальцами оказался в библиотеке Ада. Вокруг не было ни души. Не имел ни малейшего представления о том, какое сейчас время суток, в комнате в Аду из окна открывается один и тот же пейзаж — выжженная пустыня с алым заревом на горизонте. Тяжело вздохнув, пригладил волосы на голове и прошёл вдоль высоких стеллажей к уже знакомым книгам. Почувствовал резкий, но знакомый запах мускуса и черники, и, последовавшие за этим, легкие стоны. Обернулся направо, пройдя вдоль двух, соединённых между собой стеллажей, прикрывающих стол, на котором полуголая демоница, задрав юбку до талии, уже развела свои ноги и обхватила ими, всё ещё одетого, Дамиана. Запрокинув голову, блондинка подставила белую шею под его поцелуи, закусывая губу и открывая глаза. В мгновении, она подскочила, одёрнув юбку и уставившись к себе под ноги. Возбуждённая черника, сменилась привкусом страха, постепенно окутывавшим помещение. — Вон! — процедил я, сквозь сомкнутую челюсть, буравя презрительным взглядом девушку, которая, не поднимая головы, быстрыми шагами засеменила за стеллажи, — Тебя исправит только Небытие. — бросил я инкубу, разворачиваясь к нему спиной и делая шаг в сторону своей цели. — А при жизни я смогу вернуть твоё доверие? — как-то с горечью усмехнувшись, ответил демон. — Я всегда был тебе предан, Люцифер. — О каком доверии речь? — также сквозь зубы процедил я, остановившись, но не обернувшись на инкуба. — Или всё это из-за нашей малышки Вики? — снова усмехнулся он, вернув своему голосу былой оттенок сарказма. Резко обернувшись и в мгновении оказавшись перед ним, я схватил его за шею, пригвоздив к стеллажу, пошатнувшемуся от неожиданного давления. — Ты забываешься, Дамиан. — зарычал я, буравя его взглядом. Внутри меня начал просыпаться странный оттенок ярости с огнём, а руки постепенно теплели. Инкуб подозрительно равнодушно смотрел, не сбрасывая с лица свою излюбленную усмешку и, переведя ее в улыбку, неожиданно произнёс: — Она напоминает её, Люци. Твою мать. Руки будто покрыло огнём, я отпустил инкуба, пропуская его слова мимо ушей, удивлённый пламенем, покрывающим изнутри всё мое тело. Оно не было связано со словами демона. Руки всё сильнее разгорались, а внутри уже кипел нешуточный гневный пожар, вселяющий ярость. Мои глаза пылали, смотря сквозь ошарашенного Дамиана. В голове пронеслось только одно. «Уокер…» Щелкнув пальцами, стою в саду, где проходит тренировка учеников по Воздействию, под руководством Геральда. Дикий крик Непризнанного, крылья которого охвачены пламенем, а тело, резким толчком отлетает к дереву, обессиленно упав перед ним. — Уокер, что ты творишь?! — раздаётся громогласный голос учителя. Обернувшись на брюнетку, сталкиваюсь с тем же самым огнём в её глазах, который встретил меня в зеркале. Кулон на шее девушки оранжевыми переливами яростно пульсирует под тон её взгляда, всё ещё направленного в сторону Энди. Гневный жасмин, мешаясь с яростной ванилью, крутятся в вихре вокруг меня, впитываясь в лёгкие и передавая цвет эмоций демоницы. Не обращая внимания на подбежавшего к ней Геральда, вырываю её руку и разворачиваю в свою сторону, властно приподнимая подбородок и окунаясь в, наполненные яростью, глаза. Рассматриваю её эмоции и действия сегодняшнего дня, словно перематывая плёнку в голове девушки. Она смиренно стоит, её ярость постепенно сменяется послевкусием обиды, а чёрные крылья, полностью раскрытые в гневе до, начинают поникать. Девушка встала, медленно потянувшись и беседуя с соседкой, которая улыбается и рассказывает события прошедшей ночи с Нибрасом. В сторону Уокер прилетает какая-то тряпка, сопровождаемая подмигиванием Мими и расспросами о танце со мной. Сквозь глаза девушки, невидимой нитью просачиваются все её мысли, которые я жажду прослушать и чувства, которые я сейчас ощущаю как свои. Она не сопротивляется, в её взгляде уже нет прежнего красного огня, лишь бликами мелькают отголоски потухающего пламени. Выйдя из комнаты и задумавшись о том, как внезапно я оставил её вчера, брюнетка приходит в сад. В голове Уокер всё ещё мелькают мысли о страшном Демоне, ужасающем одним своим видом, но тут и там закрадываются размышления о собственной матери, о встрече с ней и переживаниях. «О, Уокер. Ты боишься, что твоя мать будет разочарована твоим выбором демонической стороны…» Листаю дальше, прокручивая и прокручивая нить воспоминаний. Геральд сказал вступительное слово, разделил их на пары. Девушка попала в пару с каким-то ангелом, начинается тренировка и учитель объясняет об энергии, которая идёт изнутри. Закрыв глаза, брюнетка старается почувствовать её, чувствует тепло от кулона, расплывающегося зарядом по всему телу. Но, неожиданно к ней подходит Непризнанный, отдёргивая её за руку. Этот Энди. Он переминается с ноги на ногу, нервно отдёргивая рукава своего серого плаща. Крылья прижаты к телу и максимально отведены за спину. — Вики. Мне нужно с тобой поговорить. — чуть несмело начинает он. «Как же ты жалок, Непризнанный…» проносится в в моей голове. Снова слышу стоны сбоку, парень, тяжело поднимаясь, со всё еще опущенной головой, пытается отрастить себе новые крылья. Но отростки на спине не поддаются, а каждое его движение превращает в оседающий пепел немногочисленные остатки перьев. Брюнетка протягивает руку и кладёт её на мои пальцы, возвращая внимание на себя с молчаливой просьбой продолжить просмотр, не отрывая контактов наших глаз, картинки снова начинают мелькать перед моим взором. Все ещё переминаясь с ноги на ногу, Непризнанный поднимает глаза на Уокер, уже более смело, отдёргивая руки и надменно окидывая взглядом девушку, останавливаясь на её крыльях и усмехаясь каким-то своим мыслям. Внутри брюнетки начинает зарождаться неподдельное изумление. Крылья Энди, будто осмелев, чуть раскрываются и вздрагивают, а, некоторые серые перья, переливом приобретают тёмный, грязно-чёрный цвет. «Цвет низкой, неуверенной в выборе души. Которую не может принять ни одна из сторон…», будто отвечая на немой вопрос Уокер в её воспоминаниях, проносится в моей голове. — Вики, я не могу больше держать это в себе. — начал он, девушка с непониманием изучала его преобразившийся образ, на который уже начали обращать внимание другие ученики, — Перед твоей смертью мне дали задание. Я должен был убить тебя. Удар, непонятная пустота, образовавшаяся в области солнечного сплетения, сердце гулким ударом упало вниз. Брюнетка задержала дыхание и не отрываясь смотрела в лицо Непризнанного, в поисках намёка на шутку. — И ты… его выполнил?.. — заглатывая образовавшийся ком в горле, еле вымолвила она. — Ну ты же здесь. — нагло усмехнулся Энди. — Я убил тебя, Вики Уокер. В образовавшийся пустоте заскрежетал гнев, вырывающийся наружу. Кулон на груди, будто всплесками, разгорался, заполняя пламенем яростный шар, разрастающийся и поглощающий всё тело. Девушка перевела взгляд на крылья Непризнанного и, снова на его глаза. Усмешка на лице парня начала спадать, уступая место непониманию, при взгляде на глаза девушки, наполняющиеся огнём. В миг, крылья Энди воспламенились и невидимая сила, бешеной волной от брюнетки, взметнула того прямо в дерево. Отстранился от неё, чувствуя как на смену ярости пришёл аромат боли и обиды. Стоявшие в её глазах слезы, одинокими каплями застыли, не в силах проявить свою слабость. Крылья, обессиленно опущены вниз. Молча разворачиваюсь и иду на Непризнанного. Я знаю, что мои глаза горят адским пламенем, которое сейчас настигнет этого жалкого Эн-ди, только подняв голову и столкнувшись с моим лицом, он в страхе пятится назад, пытаясь слиться с деревом. Его гнилые отростки уже не отрастут снова. Никто, ни одно существо не может убить человека на задании. Это идёт в разрез Равновесию и Правилам Ада и Рая. Отныне его гнилая душа пойдёт прямо по кругам Ада. Но прежде, он пообщается со мной. Левой рукой беру его за шею в мертвой хватке и приподнимаю над землёй, буравя горящими глазами. — Люцифер, отпусти его. Его ждёт суд. Он всё еще Непризнанный. — властно произнёс Геральд, по всей видимости прочитав воспоминания Уокер. — Безусловно. — прошипел я, не отрывая взгляда от жалкого парня, пытающегося отбить мою руку, всё больше усиливающую хватку, — Но все темницы находятся в Аду. И, сопроводить его в одну из них, я предпочту лично. Заношу свободную руку для щелчка, как мои пальцы накрывает едва тёплое прикосновение. Чувствую знакомый жасмин, не отрываю взгляда от Непризнанного, но пальцы замерли, так и не соприкоснувшись. — Люцифер, прошу. — прошептала девушка. — Забери меня отсюда. Щелчок. Откидываю парня к углу темницы, заводя руки в карманы брюк и продолжая буравить взглядом еле поднимающееся тело. «Никто, ни ангелы, ни демоны. Не, тем более, жалкие Непризнанные, не могут получать такого задания. Мы не влияем на жизни людей. Мы не можем их убить. Это был приказ. И если бы он был из Ада — мне было бы это известно…» — Кто отдал тебе приказ? — властно спросил я, а эхо сырого зала громогласно разнесло мой голос по коридорам, заставив заключённых в соседних камерах замереть. — Ты думаешь я буду бояться тебя? — как сумасшедший нервно расхохотался он в ответ. — Я не конченный идиот Люцифер так гробить своё существование. Но они убили бы меня, не попади я в Ад. Моё терпение на исходе, багровым крылом пригвождаю его к стене, откуда вырываются шипы, пронзающие его плоть. Слышится протяжные стон, продолжая расплавлять его глазами подхожу ближе, удерживая крылом за глотку. — Кто они? — прошипел я, прямо ему на ухо. — Если ты считаешь, что, попав сюда, ты спас свою жалкую жизнь, ты ошибаешься. — Ты не можешь убить меня, Люцифер. До суда никто не может тронуть меня здесь. — с ухмылкой на лице произнёс он. Я растянул на лице хищный оскал, наклонив голову и сильнее прижимая его к стене. — Ты нарушил главное Правило, Непризнанный. Можешь не сомневаться, что круги Ада, на которые ты отправишься после, будут для тебя незабываемыми. Я об этом позабочусь. В камеру зашли два демона, молча склонив голову, ожидая моего приказа. Щелчок.

***

На мгновение всё затянулось в темноту. Было ли это перемещение по воле Дьявола, либо слишком сильно держала закрытыми глаза. Но как их теперь открыть? Я так отчаянно искала того, кто убил меня. А, встретившись с ним лицом к лицу, всё что смогла — подпалить крылья и швырнуть об дерево. И вот в чём ирония. Тот, кто поддерживал меня на начале, встречал с Мисселиной и Геральдом на той скале, с которой я сиганула вниз — оказался моим убийцей. Я изначально смотрела своей смерти в глаза. Я была чьим-то заданием. В двадцать один год, закончив университет, мечтая создавать. Я уже являлась чьим-то заданием. Тяжело выдохнула и открыла глаза. Вокруг было темно. «Это не моя комната», нахмурилась я, оглядываясь по сторонам, подошла к балкону и отодвинула тяжёлую штору, ожидая увидеть за ней что угодно, но не Ад. Алое зарево разрасталось на горизонте, больше напоминая далёкую песчаную бурю. Небо, покрытое грозовыми, оранжево-серыми облаками простиралось и уходило далеко в даль. Я не слышала воплей грешников или подобного, образ чего выплывает сразу при упоминании Преисподней. Вокруг была тишина и ощущался запах гари, приносимый порывами ветра. Я обернулась назад, рассматривая полутёмное помещение и просто упала на кровать, попутно стягивая с себя кроссовки. Комната была освещена только лёгкими переливами света на потолке. Улеглась на подушки поудобнее, хотела закрыть глаза и просто провалиться в сон, как моё внимание привлек огонь. Огонь на потолке. Как то самое грозовое облако за окном, на небе Ада, оно двигалось мягкими волнами, сияющими, оранжевыми переливами, накрывая всё пространство наверху. Загипнотизированная этим успокаивающим и одновременно завораживающим зрелищем, закрыла глаза. В Школе над постелью Дьявола порхают ангелы, а здесь — само бесконечное небо Преисподней. Люцифер принял мои слова слишком буквально, забрав меня за собой в Ад и оставив одну в своей комнате. Перевернулась на бок, подтягивая ноги ближе к себе и сворачиваясь калачиком. «Почему я?», в голове крутился один вопрос, вероятно, самый типичный, который может задать в такой ситуации себе человек. Но, только я больше не человек, меня лишили этого права. Теперь я демон. Чей-то приказ и чье-то задание. Первая слеза, скользнула вдоль щеки, оставляя невидимые кляксы, впиталась в чёрную наволочку подушки. Я не могла спать, боялась уснуть. Но держать глаза уже открытыми не могла. Я поняла, когда он появился. Почувствовала, как просела кровать под его весом и услышала, как облокотился на спинку, вытягивая ноги вперед. Он молчал, но я ощущала его красный взгляд, скользящий по моему телу. Кулон на шее мягким теплом, словно одеялом, окутывал всю меня. Не открывая глаз, перекатилась и молча устроилась на его ногах, уткнув голову в, лежавшую на них, руку. Тело брюнета будто окаменело и замерло. Кулон горячо пульсировал, но, как ни странно, не обжигал. Я боялась дышать, зажмурив глаза и испугавшись последствий собственных порывов. От страха, моё тело будто обдало холодом и пронзила мелкая дрожь. Иронично, не правда ли? Увидев свою смерть под маской благодетеля, уткнулась в руки самого Дьявола… Багровое крыло мягко опустилось мне на плечи, укутывая тело теплом, словно пернатой периной. Я сделала вдох.