Пепельница

Отношения среди ребят в коллективе сложились довольно неплохие, они часто ездили вместе на гастроли, да и просто вместе проводили время. Их смело можно было назвать друзьями, всех, кроме Арса и Шастуна. По каким-то непонятным причинам Попов стал относиться к самому высокому в их четверке человеку с презрением, стараясь задеть его как можно больнее. Сережа не понимал, почему он цепляется к Тохе, ведь до этого они ровно общались и не ссорились. Шастун тоже недоумевал: что случилось? Он пытался поговорить с Арсом, но тот грубо послал его и ушел. Теперь каждый раз перед выступлением повторялось одно и то же: неизменная колкость от Арса в сторону Шаста и выход на сцену. Антон никак не реагировал на насмешки в свой адрес, просто пожимал плечами и занимался дальше своими делами. Матвиенко как-то попытался заговорить с другом на эту тему, но Попов огрызнулся, всем видом показывая, что не намерен это обсуждать. Сережа больше не спрашивал про это, Дима после рассказа Матвиенко и не пробовал выяснить что-то у Арса, ну, а Антон, хоть и не показывал этого, в глубине души сильно переживал. Ему было обидно, что ни с того ни с сего он вдруг потерял хорошего друга, который почему-то превратился в врага. Сережа на свой день рождения пригласил друзей на дачу, чтобы как следует отметить. Ноябрь прохладный, но до снега ещё дело не дошло, поэтому можно пожарить шашлыки во дворе. Чем и занимался именинник, прокручивая мясо на шампурах. Дима, выпив рюмку водки, расслабился и теперь лениво жевал бутерброды. Арс, накрывший стол разными закусками из нарезанных овощей и прочей ерунды, недовольно смотрел на Антона. Парень, ссутулившись, сидел на раскладном кресле и скромно жевал колбасную нарезку. Под взглядом Попова он резко отдернул руку в кольцах и неловко уткнулся носом в шарф. Наконец, Матвиенко перестал пытать мангал и вернулся к ребятам с шампурами сочного шашлыка. Поднимали тосты за здоровье и старость, ели, смеялись. Ближе к вечеру тусовка переместилась в дом, слишком уж похолодало с наступлением темноты. Веселье продолжилось, вспоминали смешные истории, остроумные шутки. Арс хряпнул ещё немного коньяка и обернулся. Дима по телефону тихо отвечал жене, Сережа отошёл на кухню, чтобы отнести грязную посуду и взять ещё еды. Куда же делся Шаст? Попов выдохнул. Да, он с ненавистью и некой агрессией смотрел на блондина, но все это потому, что он хочет забыть его. В какой-то момент Арс заметил, что что-то не так. Что здесь уже далеко не дружба, а более глубокие чувства. Актер поверить не мог в то, что по уши влюбился в эту детскую улыбку и наивность. Поэтому резко решил оборвать все нити, связывающие его с Тохой, не рассчитав, что из-за общей работы и общих друзей у него не выйдет выкинуть из головы Шастуна. Он не хотел на него смотреть, но постоянно это делал, не в силах удержаться. Попов злился, ругая Шаста, а тот молча терпел все обиды, не отвечая на колкости более старшего коллеги. Антон, видимо, решил уйти, чувствуя неловкость за свое присутствие. Сердце Арса сжалось: черт, зачем было отталкивать от себя того, кто был ему другом. Все равно друг это лучше, чем чужой человек. Попов жадно допил остатки коньяка под недоуменный взгляд Димы. — Мне нужно ехать, дочке плохо, температура, — Позов виновато пожал руку Сереге и кивнул Сене. Матвиенко продолжал балагурить, пока не напился как сука и не вырубился прямо на диване. Попов, может быть, и накрыл бы заботливо его одеялом, но сам еле держался на ногах. Выключив свет, под звуки храпа постаревшего на год Серёжи Арс поднялся по лестнице. В голове гудело от выпитого алкоголя и хотелось поскорее завалиться спать. Открыв дверь он прошел в темную комнату, стянул джинсы, и свитер упал на кровать, укрываясь мягким одеялом. Уже почти заснув, Попов подскочил. Ему показалось, что кто-то тронул его. Разлепив сонные глаза, он сощурился и во мраке разглядел кого-то рядом с собой. Неужели Серёга шутит, развлекается? Арс принялся шарить по тумбочке, пока не нашел ночник. Для ночника свет был слишком яркий, поэтому разбудил мирно спящего Антона. Он приподнялся на подушке, жмурясь. — Тоха?! — Попов дернулся и упал от неожиданности на прикроватный коврик. — Арс? — Шастун удивился не меньше и сел. Одеяло сползло вниз, обнажая голый торс светловолосого импровизатора. Попов растерялся. Все это время он сохранял спокойствие и отстранённость, но сейчас. — Что ты делаешь тут блять? — Сплю, — отозвался Шастун, его взъерошенные волосы торчали в разные стороны, что придавало ему какое-то необычайное очарование. Арс сам зашёл сюда. Кто же знал, что Шаст просто пошел спать, а не уехал домой? Брюнет встал, пялясь на Антошу. Тот вздохнул. — Я поеду, наверное, — неуверенно протянул парень, натягивая на себя свитшот, брошенный на пол. — Куда? Сейчас три часа ночи, — Попов подскочил к нему, останавливая. Антон замер, вдев руки в рукава, но дальше не надевая одежду. В его глазах читалось сожаление и немой вопрос: почему? — Всё-таки я лучше поеду. Мне жаль, что так вышло, — он отвёл взгляд в сторону, хватаясь за телефон, чтобы вызвать такси. Попов резко перехватил его за запястье. Браслеты больно впились в ладонь "старика" «Импровизации». Они замерли на какое-то время. — Арс, не стоит обо мне заботиться, ты уже сказал мне все, что хотел, — отрезал Шастун, вырываясь и решительно поднимаясь на ноги. — Шаст… — Что блять? Правда, если я тебя так раздражаю, не надо делать вид, что тебе не похуй уеду ли я сейчас или нет. — Ты не раздражаешь меня! — выпалил Попов, вплотную вставая к нему. — А что, любишь сука? — Да, люблю! — Арс встал на носочки и прижался к его губам, на которые он до этого смотрел, представляя, какие они мягкие и податливые. Блондин явно не ждал такого ответа, поэтому стоял с опущенными руками. Попов отстранился, смущаясь как школьник. Сердце колотилось в бешеном ритме, и брюнет готов был придушить себя за решительный рывок. Губы Шаста всё ещё были немного приоткрыты после поцелуя, а дыхание сбилось. От дня рождения Серёжи зеленоглазый ожидал многого, но только не того, что его сегодня поцелуют, а тем более, что этим человеком будет Арсений. Пауза затянулась — Ты… Шутишь? — Шастун широко распахнутыми глазами смотрел на Попова, не зная, какому ответу он обрадуется больше. — Нет, — Арс обошёл его, взял из брошенных на пол штанов пачку сигарет и нервно закурил, опустившись на подоконник и открыв форточку. Антон тоже взял сигарету, опускаясь рядом. Выпуская изо рта очередное облако дыма, он повернулся к голубоглазому красавчику, мечте всех девушек. — Знаешь, целоваться с курящими человеком все равно что облизывать пепельницу. Попов, не глядя на него, улыбнулся, почувствовав облегчение. — Хочешь проверить, Арс? — потушив сигарету о забытый около окна пустой стакан, он приблизился к лицу друга, тяжело дыша ему в ухо и осторожно касаясь губами немного небритой щеки. Попов затянулся слегка дрожащей рукой. Черт, что с ним делает этот сосательный петушок*. — Курение убивает, — тихо предупредил Антон, забирая сигарету из похолодевшей руки темноволосого. Попов осторожно поцеловал Шаста, прикусил ему нижнюю пухлую губу. Сеня скользил пальцами по спине худощавого парня, по его торчащим лопаткам и острым плечам. У него перехватывало дыхание, и не верилось, что Антон отвечает на этот сумасшедший поцелуй. В голове гудело, стоило бы меньше пить. Хотя сейчас Арс опьянел от податливых губ «просто коллеги». Попов, не разрывая поцелуя, устроился между ног Шастуна, сидящего на подоконнике. — Блять, кто тебе сказал, что ебать будешь меня ты, а не наоборот? — возмущенный блондин отстранился и упёр ладони в грудь голубоглазого красавчика. — Я сказал, — он потянулся, чтобы поцеловать Антона, но тот вырвался и прижал Арса к себе, снова соединяя их губы. Незаметно Шаст продвигался к кровати, и когда они оказались достаточно близко, он повалил брюнета на постель, вжимая его в матрас всем худощавым телом. Попов не ожидал, что сегодня окажется снизу, но под мягкими прикосновениями рук и губ млел, не решаясь оттолкнуть парня. Шаст медленно сместился к животу, проводя языком вокруг пупка. Арс стиснул зубы, чтобы не застонать в голос, как последняя шлюха. Блондин освободил его уже приличный стояк и облизнул головку. Влажный горячий язык Тохи, скользящий по его члену заставлял Попова сдерживать вырывающиеся стоны удовольствия из последних сил. Наконец Шаст взял достоинство друга в рот, не переставая скользить языком по пенису. Арс не знал, где зеленоглазый научился так хорошо сосать, но сейчас его это не волновало. Голова шла кругом, и он со всей силы стиснул простыню. Напряжённые вены на руке, казалось, вот-вот лопнут. Он понимал, что на пределе, и, когда Шаст выпустил член изо рта, Арс кончил, немного прогнувшись в спине и отпустив простынь. Антон снова навис над Арсом, смотря ему в глаза. После чего слез, опустившись рядом. — Все? — спросил с ухмылкой Сеня, поворачиваясь в сторону импровизатора. — Я же не гей, чтобы трахать мужиков, — улыбнулся парень, вновь хватаясь за сигарету. — Пожалуй, это можно считать неплохим подарком на день рождения, — прошептал Сережа, прикрыв дверь и тихо спускаясь вниз обратно на диван.