Черное с белым

<center>

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Два дракона»: «В далекие времена магия была едина. Не делился мир на черное и белое, на злое и доброе, высокое и низкое… Питала все сущее единая сила, но становилось ее все больше и больше. Мир оказался на грани уничтожения, и спасать его явились мудрые и сильные драконы. Двое из них приняли в себя великую магию, разделив ее поровну. Первый, снежный дракон, принял в себя белую магию сияющего льда. Второй, огненный дракон, вобрал в себя мощь жаркого пламени. Боролись драконы друг с другом, да силы их были равны, хоть и противоположны…»</center> Девочка бежала по лесной тропинке, уходившей вверх, и громко смеялась. С неба падали первые пушистые снежинки, в воздухе пахло приближающимися морозами. Заиндевевшая листва хрустела под ногами, искрилась в прогалинах, куда попадали лучи солнца. Девочка тяжело дышала ртом, и из него вырывались облачка пара. За спиной раздавался шум шагов. Иногда она оборачивалась и видела светловолосого мальчика, чуть старше нее самой. Он убрал руки в карманы и не бежал по лесной тропке. Ему хотелось казаться взрослым и серьезным, а детские игры и беспричинный смех этому не способствовали. Но на девочку-хохотушку он смотрел не с раздражением, а с теплотой и нежностью. Она вновь обернулась и замерла. Мальчик встал, как вкопанный. Небо резко потемнело. С него больше не падали белые пушистые снежинки. Из серых пыльных облаков на землю спускался черный пепел. Он вился вокруг мальчика, падал на волосы, и они темнели, залетал в глаза, и из льдисто-голубых они превращались в карие. Девочка с ужасом смотрела, как ее друг меняется, но ничего не могла сделать. Черное облако пепла отступило от него. На лице больше не было ни тепла, ни нежности. Он смотрел на девочку пустыми черными глазами и криво усмехался. - Я больше не белый…

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Избранницы зверя»: «…Семь дней и семь ночей бились драконы на небе и на земле, сходились в пучине морской, да никак не могли определить, кто же из них сильнее. На исходе седьмого дня расползлись они в разные стороны, затаились в мрачных пещерах, израненные и измученные. И явились к драконам девы, присланные селянами, дабы усмирить крутой нрав хищников. Могучие звери наградили их за смелость и самоотверженность. Снежный дракон наделил способностью создавать самоцветные камни, что так любил сам, огненный дракон даровал силу создавать драгоценные металлы, пленявшие его душу. И каждая из них получила власть над силой дракона, могла повелевать ей, как вздумается. Наполнили девы пещеры драгоценностями, напитали их магией, да ушли обратно в свои села, а драконы остались залечивать раны в убежищах…»

Она проснулась от собственного вопля и резко села. Сердце рвалось прочь из груди, кровь пульсировала в висках, в горле пересохло, голова нещадно болела… Она издала сдавленный стон и снова рухнула на кровать. - Пай, ты чего орешь? – сиплый голос подруги, Розы, раздался откуда-то снизу. – Мы что, проспали?! - Если бы мы проспали, то под дверью бы давно стояла толпа народа и барабанила в нее. Рон бы так просто не отказался от свадьбы. Так что выключи эту писклявую панику в голосе, Роза, - Мария завозилась на диване, ей не хотелось открывать глаза. Она предчувствовала, что от этого станет только хуже. – Может, она вопит, потому что уже не хочет замуж… - Мне просто кошмар приснился, девочки, - во рту Пай было суше, чем в пустыне. Она уговорила себя встать с кровати и отправиться на поиски воды. Пай наступила на пол. Он показался слишком мягким и теплым. - Ай! – закричала Роза. - Ты что тут делаешь?! – Пай резко прижала ногу к себе. - Спала я тут, пока ты не попыталась растоптать меня своими ножищами… - А почему не на кровати? - Она от меня упорно убегала… и я так выдохлась за ней гоняться, что решила прилечь на полу, - Роза виновато улыбнулась. – Как же пить охота! Пай кивнула и окинула комнату оценивающим взглядом. Финальный акт ее девичника прошел в маленькой квартире-студии Марии. На полу валялись открытые упаковки чипсов, золотистые картофельные кругляшки просыпались на ковер. На люстре висела пара ярких боа и туфелька Розы. Вторая возвышалась на журнальном столике, а прямо за ней пристроились три литровые бутылки воды. Роза поползла к столику на карачках, Пай шла на ногах, но не очень прямо. Каждая взяла себе по бутылке и припала к горлышку с живительной влагой. А как только пересохшему горлу стало немного полегче, девушки плюхнулись на диван, где Мария все еще боролась с желанием открыть глаза. - Ауч, полегче, вы меня раздавите, слонихи! - У Пай свадьба сегодня, ее обижать нельзя! – глубокомысленно заявила Роза и вновь припала к бутылке. - Что тебе такого страшного приснилось, что ты так закричала? – Мария все же открыла глаза. Пульсирующая боль в голове тут же усилилась. - Мальчик. Кажется, это был Рон, а может, и нет… Мы бежали по лесу, падал первый снег, я смеялась, а потом все вокруг потемнело. Вместо снега начал падать пепел… и мальчик стал черным. Его лицо было таким пустым, и он сказал: « Я больше не белый…». Разве такое может быть? Бред какой-то… нельзя же вот так просто взять и стать черным, если ты был белым. Но почему-то я очень испугалась… а еще так больно стало. Словно это не сон, а воспоминание о чем-то очень-очень трагичном. - Конечно, никто не может стать черным, если родился белым… это противоречит законам магии, - пробормотала Мария. - Слушай, - Роза оторвалась от бутылки, осушенной уже на две трети. – Никогда не спрашивала, но как ты познакомилась с Роном? Понятное дело, что в школе, но как именно? Романтично? Он долго тебя добивался? Красиво? - Рози, ты чего? – Пай рассмеялась. – Все еще пьяная? Мы же все с самого детства знакомы. Не помнишь, как каждые каникулы все вместе играли в замке Белого клана? - Это ты что-то путаешь. Мы не с ним играли, а с… Мария закопошилась под пледом и ущипнула Розу, та взвизгнула и резко побледнела. Остаточные следы ночного опьянения и похмелья тут же, как рукой сняло. Роза сжала бутылку, и та противно заскрипела. - С кем? – удивленно хлопала глазами Пай. - Ну, с… - Просто это слишком давно было, - вмешалась Мария. – Всего и не упомнишь. Рон никогда на нас внимания не обращал, для него только ты существовала. Мы отвечали ему тем же, вот Роза и забыла. Ладно, хватит болтать. Надо приводить себя в подобие порядка и ехать в салон красоты. У нас всего три часа, чтобы сделать из тебя красавицу-невесту, Пай! Роза столкнула подругу с дивана, Мария повелительно указала на дверь ванной комнаты. Пай не стала сопротивляться и ушла принимать душ. Она включила воду, но, прежде чем смыть с себя следы вчерашнего веселья и едко-сладкий парфюм «экзотического танцора», заказанного подругами, Пай прислонилась ухом к двери. -… ты в своем уме?! – зашипела Мария. – Вчера над абсентом не сахар поджигали, а твой инстинкт самосохранения, видимо. - Ну, прости. Ляпнула, не подумав… хотела отвлечь ее от мыслей о нем. - И привела к разговору о нем же. Браво! Может, заклятье на Пай и слабеет, а вот угроза нам вряд ли имеет срок годности. Хочешь лишиться сил и вылететь из клана? - С ума сошла?! – Роза была искренне напугана. – Как думаешь, Пай ничего не заметила? - Будем надеяться, что нет. Иначе нам попадет… Итак еле уговорили ее отца устроить нормальный девичник. Надо будет сказать ему, про заклятье. Не нужны ей эти воспоминания. - А, может, зря мы все это затеяли? - Ты что? Он и так достал ее своей опекой. Не без причины, конечно, но палку он перегибает, по-моему. Пай нужно было оторваться напоследок. - Ты права. С кем, если не с нами? - Именно. Давай, включай мозги и приводи себя в порядок! Пай оторвалась от двери, скинув с себя одежду, вошла в душевую кабинку. Прохладная вода бодрила и прогоняла туман из головы. Ей стали очевидны несколько вещей. Во-первых, подруги что-то скрывали от нее по приказу отца, главы Белого клана. Во-вторых, на ее память наложено заклятье. В-третьих, какие-то воспоминания о ее женихе не настоящие, и на его месте в действительности был совершенно другой человек. Мальчик, который из белого превратился в черного, хоть это и противоречило законам магии. Мальчик, который смотрела на нее, как на самое дорогое сокровище. Мальчик, за которого она мечтала выйти замуж, когда была маленькой.

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Душа наизнанку»: «…полетел снежный дракон спасать свою избранницу, да только поздно уже было. Черные маги осквернили ее тело своей силой, над которой не было у него власти. Взревел зверь так, что загрохотали небеса. Белые градины падали из серых облаков, ломая деревья, убивая скотину, калеча простой люд. Забрал дракон свою избранницу в пещеру, полную драгоценных камней, да только ей они помочь не могли. И, когда уж совсем отчаялся снежный дракон, вспомнил, что из одного источника предки его далекие силу свою получили. Лишь разделившись, стала магия противоборствующей, чуждой друг другу. Добрался дракон до истоков собственной силы, до основания души и взревел, наизнанку все выворачивая. Боль невыносимая тело наполнила, сковала его. Думал, что умрет подле своей избранницы, но выжил и магию черную обратить сумел…»

Пай сидела между подругами на заднем сидении машины и, не моргая, смотрела перед собой. Водитель, знавший девушку много лет, недовольно хмурился. Не так должна выглядеть невеста накануне самого важного события в своей жизни. И уж тем более не так должна выглядеть Пай Вайт – девчушка-хохотушка, с губ которой не сходила мечтательная улыбка, а в глазах вечно мерцали смешинки. - Ты чего так загрузилась, подруга? – спросила Мария и покосилась на Розу, та поджала губы. - Да ничего, просто предсвадебный мандраж, наверное, - Пай растерянно улыбнулась. - Да чего сейчас-то мандражировать? – усмехнулась Роза. – Это же так, галочка для общественности. А вот перед церемонией в замке нервничать в самый раз. Скрепит вас магия, и все, никакой суд эти узы не разорвет. - А с чего ты взяла, что их понадобится разрывать? – спросила Пай, и Роза поняла, что сморозила очередную глупость. – Мы же предначертаны друг другу. Все так говорят. Наша союз предсказали еще до рождения. - Ну, просто… - замешкалась Роза. - Просто кому-то надо меньше смотреть сопливые мелодрамы, - проворчала Мария. – Мир ведь уже не тот, что несколько веков назад, Пай. Сейчас никто не верит в вечную любовь, судьбу и предначертанность. Даже мне древний брачный обряд кажется атавизмом, который эволюция могла бы уже и стереть с лица земли. Я бы на него не решилась. - Ну, у Пай ведь другая ситуация… Она - «избранница зверя». - Да, - кивнула Мария. Подругам тоже стало не по себе. Каждая молча уставилась в свое окно, а Пай печально вздохнула.

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Избранница зверя»: «…Девочек с родинками в виде созвездия дракона называют «избранницами зверя». Только они могут силу его выносить и ей распоряжаться. Когда избранница собирается выходить замуж, чувствует это дракон и летит, чтобы забрать ее в свое логово. Семь дней дается жениху, чтобы любовь привела его к суженой. А в пещеру войти он сможет только лишь, если та его ждет. Из пещеры, полной сокровищ, он должен забрать самое ценное – свою любимую. Позарится на самоцветы или же злато да серебро – испепелит его дракон…»

В Салоне красоты Пай молча смотрела в зеркало, пока над ней колдовал парикмахер и визажист. Первое время они пытались разговорить ее, развеселить, спрашивали пожелания, но девушка молчала, и, в конце концов, от нее отстали. Пробные макияж и прическа были сделаны еще на прошлой неделе. Тогда Пай все устроило, потому мастерам оставалось только следовать изначальному плану. Из салона красоты невеста и ее подруги отправились в городской особняк семьи Вайт. На подъездной аллее уже выстроилась внушительная пробка из роскошных машин. Пресса толпилась у ворот, но прошмыгнуть внутрь никто не решался. Водитель подвез девушек до дальнего служебного въезда, и они проскользнули в поместье через черный вход на кухне. Там царила невообразимая суматоха: раскрасневшиеся от жара повара готовили угощение для трехсот человек, приглашенных на сегодняшний прием. Слуги в парадных костюмах только и успевали уносить тарелки с легкими закусками. Девушки прошмыгнули в комнату Пай и помогли ей надеть свадебное платье. Оно было белоснежным, пышными и именно сегодня казалось невесте невероятно тяжелым. Она подошла к зеркалу и вгляделась в свое отражение. Истинная белая, что тут еще скажешь? Волосы, что только выпавший снег, ресницы – светло-русые, слово лучи бледного зимнего солнца, глаза – серые, как лед на замерзшей реке. Пай сливалась с белоснежным пышным платьем. На юбке искрилась россыпь маленьких бриллиантов, на корсете их было больше, а лиф сверкающие камешки покрывали полностью. Пай чувствовала, словно растворяется в сиянии бриллиантов, теряется за ним и становится невидимкой. - Подруга, ну, ты чего? – Роза удрученно вздохнула и потянула Пай букет белых роз. - Кажется, мы вчера переборщили с отрывом, - невеста виновато улыбнулась. Потребовалось усилие, чтобы уголки губ не поползли вниз. – Девочки, идите уже переодеваться. До церемонии полчаса, а вы еще в разобранном виде. - Дело говоришь, - Мария усмехнулась. – Только пообещай не брать пример с героинь Джулии Робертс. - Нужда вряд ли толкнет меня на панель… - Пай рассмеялась. - Я про «Сбежавшую невесту», - нахмурилась Мария. - Да я поняла. Идите уже! Подруги вышли из комнаты, и Пай положила букет на тумбочку рядом с зеркалом и подошла к большому книжному шкафу. Она присела на корточки, юбки тут же вздулись. Девушка неловко оправила их и открыла один из нижних ящиков. В дальнем конце лежала коробка из-под детских босоножек, оклеенная розовой бумагой, изрисованная сердечками, птичками, снежинками. Когда Пай исполнилось двенадцать лет, у нее начались проблемы со здоровьем. Отцу пришлось забрать ее из школы и отправить в Италию. Они с мамой жили в небольшом уютном домике на берегу моря. Все это время она не виделась с Роном, их общение свелось к переписке. Пай помнила, как ждала каждого нового письма, как сочиняла ответы, засушивала цветы и приклеивала их к бумаге, делала поделки из ракушек и бережно их упаковывала… Все ответы она складывала в коробочку, которую сейчас сжимала в руках. Пай сняла крышку. Писем в коробке не было, но были красочные ракушки, засушенная морская звезда, несколько цветов, приклеенных на бумагу и заламинированных - закладки для книг. Пай закрыла глаза и представила себе Италию, свою комнату в маленьком уютном домике с видом на море, письменный стол из светлого дерева, заваленный книгами… Она никогда не писала за ним писем. Читала, выполняла задания из учебников, играла в игры на ноутбуке, но не писала. Магия развеивалась, иллюзия, в которой Пай прожила так много лет, рассеивалась, подлинные воспоминания возвращались на место. В Италии Пай не была счастлива, хотя до этого момента была уверена в обратном. В том уютном домике она пролила много слез, почти не выходила из комнаты, сбегала от реальности в книги, учебу, музыку. Ей не хотелось думать о чем-то очень грустном. Вот только о чем? Вспомнить не удавалось. Девушка закрыла коробку и поставила ее на место. В горле встал горький ком, к глазам подступили слезы. Стало невероятно страшно, в комнате похолодало. Что же от нее хотели скрыть, раз заставили жить во лжи как минимум последние восемь лет? - Милая, ты почему там сидишь? – отец вошел в комнату без стука, и Пай медленно поднялась на ноги. Она знала, Эдгар Вайт - проницательный человек, если она даст слабину, отец почувствует неладное. А по всему выходило, что именно он изменил память дочери. Пай натянула улыбку. - Ничего, пап. Просто волнуюсь. Знаешь, это так странно, - девушка засмеялась. – Вчера никакого волнения не было, а сегодня, как подумаю, что стану женой Рона, так сердце готово из груди выскочить! Я и счастлива, и боюсь, и в растерянности, и… столько эмоций! – было трудно вести себя, как обычно, но, судя по улыбке отца, Пай удавалось. - Наверное, у женщин так всегда… Знаешь, твоя мама перед самой церемонией ворвалась ко мне в комнату в слезах! - Эдгар подошел к дочери и крепко ее обнял. – Надеюсь, что ты и Рон будете еще счастливее, чем я и Люси, хотя, если честно, представить это мне очень трудно. Пай крепко обняла отца и закрыла глаза. Раньше рядом с ним было спокойно и уютно. Она всегда считала его лучшим отцом и прекрасным человеком. Но сегодня ей впервые было неловко, хотелось взглянуть Эдгару в глаза и потребовать объяснений, но Пай понимала, что так делать нельзя. Он сможет подлатать прохудившееся заклинание, и правда вновь окажется за непроницаемой стеной ворожбы, а Пай продолжит жить в иллюзорном мире, полном счастья и мнимой искренности. - Пап, а тебе нравится Рон? - С чего такой вопрос? – Эдгар взял дочь за плечи, отодвинул от себя и взглянул в глаза. На губах была улыбка, но взгляд стал серьезным. - Просто мы никогда об этом не говорили. С самого детства все решили, что из нас получится отличная пара, мы не были против, все шло само собой, как-то слишком просто… - Милая, ты насмотрелась сериалов, где на пути влюбленных постоянно встречаются какие-то препятствия, - Эдгар погладил дочь по щеке. – Но это жизнь. Родственники тут не обязательно злые, а жених не всегда никчемен в глазах отца. Рон – хороший парень. Я выбрал его для тебя и не жалею об этом решении. - А я думала, это звезды так распорядились, - Пай рассмеялась, но от ее внимания не ускользнуло, что в отце эта шутка задела струну напряжения. - Ну, да… и это тоже, и это тоже… Ты готовься, до церемонии десять минут. Жду тебя у входа в главный зал, - отец поцеловал Пай в щеку и вышел из комнаты. Через пару минут в дверь раздался стук, а потом, не дожидаясь ответа, вошла мама Пай, Люси. Она тоже была истинной белой, но сегодня лишь дочери было позволено надеть снежный подвенечный наряд, потому на женщине было облегающее светло-серое платье с открытой спиной. Родинки на коже выстроили в созвездие дракона. Его голова покоилась на левой лопатке, шея лежала на плечах, а хвост спускался к талии. Такие же родинки были и у Пай. - Милая, ты такая красивая, - с придыханием сказала Люси. Пай посмотрела на себя в зеркало. - Похожа на ледяную скульптуру, искрящуюся на солнце, - задумчиво протянула девушка, а потом лучезарно улыбнулась. – Те, что у нас в саду в этом году невероятно прекрасны! - Да, это точно. Скульпторы постарались на славу! – Люси утвердительно кивнула и встала за спиной дочери. – Милая, ты какая-то хмурая. Волнуешься? - Есть немного. - Это нормально. Было бы странно, если бы не волновалась. Ничего. Вот увидишь Рона, и страх сразу отпустит. Будешь идти к нему и считать шаги до грядущего счастья! - Тебе нравится Рон, мама? - К чему этот вопрос, милая? Конечно, он мне нравится! Заботливый парень, тебя любит с самого детства, ты в нем души не чаешь. - Мам, а где письма, которые он писал мне в Италию? - Какие письма? – удивилась женщина, а потом вдруг побледнела, поджала губы, но быстро натянула улыбку. – А, те письма. Ты же их оставила там. Хотела перечитать? Там было что-то романтичное? Если хочешь, я попрошу, чтобы кто-нибудь из работников отца привез их. Уверена, что у него есть кто-то, кому можно это поручить. - Нет, мам, не нужно. Думаю, в ближайшее время мне будет не до писем. - Вот это точно! Ладно, пора идти. Я провожу тебя, ты же не против? Буду первой из подружек невесты! – Люси громко смеялась, и Пай не могла не улыбнуться. Она накинула фату, взяла в руки букет белых роз и под восторженные вздохи матери медленными шагами направилась из своей комнаты на втором этаже в главный зал на первом. Предсказание Люси не сбылось. Когда Пай ступила на край нежно-розовой ковровой дорожки и увидела на другом конце зала Рона, спокойнее на душе не стало. Невеста взяла отца под руку, а сама шла вперед и думала, а что она знает о собственном женихе? Когда Пай вернулась из Италии, ей было четырнадцать, а ему уже восемнадцать. Он – выпускник школы, она – только перешла в среднюю. Рон много времени уделял учебе, они редко общались. В школе он держался компании старших ребят, а Пай лишь тепло улыбался при встречах в коридоре. Потом он поступил в вуз, она окончила школу и приступила к изучению обязанностей хозяйки клана. Сейчас Рон окончил вуз и должен был приступить к работе в корпорации отца, а это означало много командировок, перелетов, редкие приезды домой. Они, как и последние восемь лет, будут видеться только на официальных мероприятиях да в короткие отпуска, в которые дела все равно не будут его отпускать. Пай судорожно пыталась вспомнить хотя бы один разговор по душам с Роном после двенадцати лет, и не могла. Она вновь смотрела на жениха и с каждым шагом все отчетливее понимала, что перед ней незнакомец. Она любит воспоминания о нем. Они уютные, теплые, нежные, трогательные, красивые, светлые… но какие из них настоящие? Пай уже ничего не знала. И впервые жалела, что драконы вымерли. Похищение сейчас было бы весьма кстати. Оно дало бы ей лишние пару дней на раздумья. Неожиданно голова заболела. Хотелось сжать виски пальцами, потому что казалось, что череп вот-вот взорвется. В ушах начало шуметь. Пай слышала, как бешено работает ее сердце, гоня кровь к мозгу, а за этим шумом раздавались едва различимые голоса. Перед глазами потемнело. Пай шла, но не видела большого зала. Перед ней была темнота, а вдали маленький экран, на котором мелькали образы. Словно она в кинотеатре под открытым небом, но сидит очень далеко. Этот фильм был о школе. Девочка с белоснежными волосами и серыми глазами, похожими на лед в застывшей реке, шла по коридору, и все смотрели на нее. Кто-то тыкал пальцем, смеялся, другие просто шептались. Ей хотелось расплакаться. Но вдруг появился «рыцарь» - светловолосый парень с льдисто-голубыми глазами. Он приобнял ее за плечо, улыбнулся, и они пошли дальше вместе. Дети в коридоре перестали тыкать пальцем, даже шептаться боялись. - Тебя же засмеют, - шепчет девочка. - Зато в тебя больше не будут тыкать пальцем, это важнее. Со своими проблемами я сам разберусь. - Почему я им не нравлюсь? - Ты странная. Маленькая, а седая. И глаза у тебя огромные, яркие, и слишком грустные для ребенка. Может, они их пугают? – мальчик пожал плечами. - Я и тебе кажусь странной? - Нет. Для меня ты… просто самая лучшая, - мальчик покраснел, но старался выглядеть круто, на девочку не смотрел. – Я обещал, что со мной тебе нечего бояться? Я исполню обещание. Я всегда исполняю обещания. Фильм закончился резко и неожиданно. Перед Пай вновь был большой зал городского особняка, ее собственная свадьба, и они с отцом почти дошли до Рона. Льдисто-голубые глаза, светлые волосы. Но что-то в нем не так… Это не мальчик из ее воспоминаний, как Пай могла все это время ошибаться? Эдгар передал Рону руку дочери, та в растерянности направилась к арке из белых цветов, в которой стоял священник. Пай лихорадочно думала, что же ей делать. Может, она ошиблась, и все это просто от нервов? Переволновалась перед свадьбой, с кем не бывает? Она читала истории невест в журналах, пока сидела в ателье у портнихи, пока договаривалась о торте, цветах… там везде были журналы с историями о свадебном мандраже. Может, Пай – одна из невест-истеричек? Девушка сделала глубокий вдох. Сейчас она ничего не смогла бы изменить. В зале сотни гостей, нельзя позорить отца перед ними. Потом, как верно заметила Мария утром, это не больше, чем показуха для общественности. Главная церемония должна состояться в замке клана. И до этого времени Пай нужно разобраться со своими воспоминаниями. Клятвы, согласие, поцелуй, дружный вздох зала и аплодисменты. Рон ярко улыбался Пай, а она совершенно не понимала, что делать. В голове образовалась настоящая трясина из воспоминаний, в которой девушка вязла, и не у кого было просить помощи. Пай надеялась, что улыбается достаточно лучезарно, чтобы не вызвать ни у кого подозрений. Рон закончил произносить речь и всучил микрофон Пай. Она с недоумением смотрела на него несколько секунд. Мысли в голове жужжали, словно рой рассерженны пчел. И, стоило ухватиться хоть за одну, она больно жалила и тут же умирала. - Я так переволновалась, что не могу подобраться слов, - сказала Пай и рассмеялась. Роза и Мария напряглись, они почувствовали нотки истерики в голосе подруги. – Знаете, мне кажется, я мечтала выйти замуж за Рона, сколько себя помню… И я сочинила мелодию для него. Думаю, кто-то из вас наверняка знает о древней магии. Она соединяет душу творца с произведением и открывает ее. Это непросто, но я попыталась выразить свою любовь в этой мелодии. Надеюсь, у меня получилось. Пай улыбнулась Рону и ушла к роялю, который стоял у окна в углу зала. Девушка закрыла глаза и начала играть. В этот же момент с потолка над ее головой начали медленно падать искрящиеся снежинки. Они заворачивались в легкие вихри, и в их сердце можно было увидеть счастливые воспоминания, связывающие Пай с Роном. Девушка рассматривала собственное творение и понимала, что все воспоминания, кроме помолвки, из детства. Они читали друг другу книжки, гуляли по лесу, катались на лошадях, играли в войнушку и снежки, лазали по деревьям, катались на ледянках зимой, смотрели мультики и ужастики, ели подгоревший попкорн, учили уроки… - так много счастливых воспоминаний. Пай засмотрелась на одно. Она и лежала на крыше вместе с белокурым мальчиком с льдисто-голубыми глазами. Они смотрели на небо, полное мерцающих звезд. Ей было лет семь, значит, ему должно было быть одиннадцать. - Что дарить девочке, если ей не нужны бриллианты? - Не знаю, - Пай пожала плечами. - Тебе не нужны бриллианты. Я читал, что «избранница зверя» может создавать их сама, сколько захочет. Потому драконы в древности утаскивали невест. Чтобы они им сокровищницу пополняли. - Это враки. Ну, всмысле, что утаскивали ради бриллиантов. Драконы просто проверяли женихов. - Придумал! Еще я читал, что есть такая старая-старая магия, которая позволяет вплетать часть души в то, что ты создаешь. И тогда душа открывается каждому. Когда мы поженимся, я подарю тебе что-то такое! - Ты забудешь. Мы еще не скоро поженимся. - Я тебе обещаю! А если я что-то обещаю, то всегда это выполняю! Пай закончила играть мелодию и обернулась. Над Роном не парили воспоминания. Сердце девушки сжалось. Ее мелодия должна была их вызвать в них двоих, а не только в ней. Значит, у Рона их просто не было. Жених подошел к Пай, встал на колено и протянул ей свой подарок – невероятно красивое кольцо с бриллиантом. У девушки не осталось сомнений, перед ней был не тот, за кого она хотела выйти замуж. Не тот, кого предрекали звезды. А за окнами главного зала разыгралась настоящая буря. Снежные вихри гуляли по саду, врезаясь в ледяные скульптуры. И в моменты, когда жалящий снег вгрызался в лед, скульптуры начинали мерцать, и в них появлялись воспоминания. И в каждом из них была Пай: маленькая и взрослая, счастливая и печальная, смеющаяся и плачущая… Темноволосый мужчина в черном длинном плаще смотрел на них черными глазами. Его лицо ничего не выражало. Миг, и скульптуры начали плавиться, хотя на улице было холодно. Минута, и от былой красоты остались только лужи. Буря стихла. Мужчина зашагал прочь от поместья. Полы черного плаща касались земли, к ним прилипал снег, но тут же таял.

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Елена и Хьюго»: «…снежный дракон явился на свадьбу в разгар торжества, схватил Елену своими мощными лапами и утащил в горы. Туда, где по легенде было его логово, полное драгоценных самоцветов, чье сияние ночью на небесах отражалось. Взревел Хьюго так, что все кони уши от страха прижали. И почувствовал он в тот момент тонкую ниточку, что сердце его с душой Елены связала. Тонкой линией тянулась она от него к горизонту. Шел три дня и три ночи. Развалины древних городов ему на пути встречались, деревья, что застывшие в схватке драконы, вцепившиеся друг дугу в глотки. Добрел он до неприметной горной тропки, поросшей белыми цветами, что круглый год своими великолепием озаряли унылый горный пейзаж…»

Пай по-тихому улизнула с приема. Щеки немели от не сходившей с лица улыбки, в горле пересохло. Хотелось рухнуть на кровать и как следует выспаться и за вчерашнюю бессонную ночь, и за сегодняшний суматошный день, но Пай взяла себя в руки и начала собирать вещи. Она кидала их в рюкзак, как придется, не задумываясь об аккуратности. Когда дело было сделано, девушка с трудом, но все же вылезла из свадебного платья и переоделась в удобные джинсы и теплую кофту. Оставалось самое сложное – незаметно выскочить из поместья. Эдгар держал дома кучу охраны. Во всех коридорах имелись камеры видеонаблюдения. На некоторых дверях даже стояли охранные заклинания. Пай точно знала, на той, что вела в ее комнату, имелась парочка. Одно оповещало об открытии двери, второе могло заблокировать ее в случае опасности. Пай никогда не возмущалась этой чрезмерной опеке, ей казалось, что это никак не мешает ей жить. Это тоже была иллюзия. Воздействие на ее сознание, которое девушка столько лет не замечала. Пай распахнула окно и вдохнула морозный ночной воздух. С неба безмятежно падали маленькие легкие снежинки и искрились в свете фонарей. Девушка осмотрела парк: по тропинкам никто не ходил. Либо охрана патрулирует другой участок, либо сегодня все работают на приеме. В любом случае, мешкать не стоило. «Избранницы зверя» никогда не были сильными колдуньями, их предназначение было в другом, потому им была доступна лишь самая простая магия или очень древняя и трудоемкая. На второе у Пай не было времени, оставалось уповать на то, что ее сил хватит, чтобы слевитировать из окна и не свернуть себе при этом шею. Удалось. Ступив на землю, Пай прошептала еще одно заклинание, и стала похожа на полупрозрачное привидение. Добиться полной невидимости у нее не получилось. Девушка бежала к гаражу, молясь, чтобы ей на пути никто не встретился. Повезло и с этим. Пай выбрала простую машину, на которой прислуга обычно ездила в магазин, завела мотор и поехала прочь из поместья. Она знала, как только пересечет ворота, отец узнает, что она сбежала и отправит за ней погоню, потому нужно было как можно скорее добраться до вокзала и сесть на поезд. Пай не собиралась сбегать. Она понимала, что это у нее не получится. Но девушке нужно было время, чтобы спокойно подумать и во всем разобраться. Она хотела добраться до замка Белого клана самостоятельно, надеясь, что за это время сумеет решить, как поступить. Машина неслась по занесенной снегом ночной дороге. Внезапно мрак прорезала яркая вспышка света, словно взорвалась сигнальная ракета. Эдгар заметил, что его дочь сбежала, и поднял тревогу. Гораздо быстрее, чем Пай рассчитывала. Она инстинктивно обернулась проверить, нет ли кого на хвосте уже сейчас, а когда повернулась обратно, то в нескольких метрах перед ней стоял мужчина в черном длинном плаще, его лицо было скрыто капюшоном. Пай закричала, вдавила тормоз, но было наивно предполагать, что на скользкой дороге она успеет затормозить. Мужчина поднял руку. Пай увидела, как на кончиках его пальцев искриться красными всполохами магия. Это был маг Черного клана, если бы девушка не закричала до этого, то непременно начала вопить сейчас. Машина остановилась прямо у ног мужчины. Он медленно снял с головы капюшон. Черные глаза были полны пустого безразличия, губы перекосила кривая усмешка. Черный маг подошел к водительской двери и распахнул ее. - Ну, здравствуй, белая моя, - «моя» в его исполнении прозвучало очень странно, словно Пай на самом деле принадлежала этому человеку без остатка, и сейчас ее своевольное поведение очень его злило. - Кто вы? Что вам надо? - Кто я? – мужчина удивленно хмыкнул. – Правда, не узнаешь? - Я не знакома с черными. Что вам нужно? - Не знакома… Мужчина пристально всмотрелся в глаза Пай, девушка нервно сглотнула. Она чувствовала, как он копается в ее сознании. Ей вдруг стало смешно: там сейчас творилась такая неразбериха, что черному магу можно было только посочувствовать и пожелать не утонуть в одной из трясин противоречий ворожбы и реальности. - Я хочу помочь тебе, - черный маг протянул Пай руку, но она не спешила ее принять. – Ну, ты можешь остаться тут, и через несколько минут тебя вернут в поместье. Это входит в твои планы? - Нет, - пробормотала Пай. Черный маг настойчиво протягивал ей руку, и она ее приняла. Голова вновь разболелась, голоса прошлого кричали, желая быть услышанными, но Пай постаралась отмахнуться от них. Она вышла из машины и осмотрелась. Голова начала болеть еще сильнее. Занесенная снегом дорога, машина, мигающая двумя поворотниками, ночной мрак и дикий страх – все это уже когда-то происходило, но Пай не помнила. Она ничего не помнила, и это вызывало в ней желание расплакаться. Девушка сдержалась и посмотрела на черного мага. Он пристально рассматривал ее и ничего не говорил, словно понимал, какая борьба в данный момент происходит в голове Пай. - Используй «право похищения». Это даст тебе время, потому что никто не посмеет искать тебя. - Использовать что? – Пай удивленно покачала головой. - Ты и этого не помнишь? – Пай раздраженно посмотрела на черного мага. – Когда драконы покинули этот мир, осталось заклинание, позволявшее их избранницам… отсеивать кандидатов в мужья своими силами. Если его применить, то только жених имеет право искать невесту, а она обязуется ждать его в тайнике с сокровищами дракона и источником силы. Припоминаешь? Пай закрыла глаза. Ей все больше хотелось расплакаться и забиться в истерике. Слишком много событий, слишком много воспоминаний, слишком много голосов прошлого. Она не могла разобраться в них. К горлу подступала тошнота, девушка держалась из последних сил, старалась найти в своей голове то, что пытались от нее спрятать. Бледная рука легла на капот машины. Из-под тонких пальцев начали расползаться морозные узоры, сливавшие в знак дракона: сияющее созвездие и едва различимые очертания могучего змея – белого ледяного дракона. - Молодец, - черный маг довольно улыбнулся, но в его глазах была все такая же безразличная пустота. Она пугала Пай. – А теперь позволь тебя отсюда забрать, - маг вновь протянул руку. На этот раз девушка без раздумий ее приняла. Силы покидали ее, сопротивляться уже просто не хотелось. Пай мечтала провалиться в глубокий сон и больше ни о чем и никогда не думать. Ее голова разрывалась от двойного набора воспоминаний, которые начали настоящую бойню друг с другом. Она отдавала в сознании лязгом оружия и истошными воплями. Кольцо огня охватило Пай и черного мага. Девушке стало страшно и невыносимо жарко. Она закричала от боли. Казалось, словно ее кожа плавится. Сила черных была противоположна белой, ее воздействие отзывалось в теле настоящей му́кой, настолько невыносимой, что Пай потеряла сознание.

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Избранница зверя»: «…Очнулась она после травмы смертельной. Дракон ее верный рядом сидел, вот только то уж не он был. Чешуя стала черной, глаза потемнели, и пылали в них злоба и ненависть столь неистовые, что закричала избранница от испуга и боли, сердце раскаленным клинком пронзившей. Выжигала его душа почерневшая все светлое, что было в избраннице: и чувства светлые, и привязанности нежные, и любовь сердечную. Обрывались все ниточки со старой жизнью. Стал белый дракон черным, огненным, а она девой чужой, с силой его совладать неспособной…»

Поезд мчался по заснеженным полям, проносился мимо маленьких уютных деревушек, заезжал в спящие леса, искрящиеся от инея. Пай сидела в купе и с безразличием смотрела на сменяющиеся за окном картины. По ее щекам текли слезы, но она не могла сказать, из-за чего плачет. Черный маг устроился напротив. Он не задавал вопросов и так же безразлично смотрел на все. Впрочем, безразличие вообще не покидало его взгляда, как поняла Пай. Она чуть повернула голову и теперь рассматривала своего попутчика. Черные волосы, черные глаза, черная одежда. Ей должно было быть страшно рядом с ним, но от чего-то было спокойно и даже уютно. Пай чувствовала колоссальную силу, что жила в нем. Скорее всего, он был одним из верховных магов своего клана. По крайней мере, рано или поздно точно бы стал. Пай попыталась представить, каким бы он был, родись в ее клане, и голову тут же пронзила новая стрела нестерпимой боли. Девушка застонала и закрыла глаза. - Что они с тобой сделали? – тихо спроси черный маг. В его голосе была… боль? Пай удивленно смотрела на попутчика, хотя глаза открывать и не хотелось. - Стерли память, заменили воспоминания, а, может, еще и эмоции… Я не знаю. Я запуталась. Я не понимаю, где правда, где ложь. Где настоящая я. Кто я вообще такая… - Давно ты начала все вспоминать? - После девичника… Вчера утром. - Выпила столько, что даже магия верховного колдуна Белого клана не выдержала и растворилась? – усмехнулся черный маг. - Возможно, - Пай выдавила из себя улыбку. Эта мысль на самом деле показалась ей забавной. - Он должен был снять с тебя заклятие сам, а не пускать все на самотек, - серьезно сказал черный маг и наклонился вперед, пристально вглядываясь в глаза Пай. Она чувствовала, что он вновь влез в ее расколотое сознание, но понимала, что собрать его не способна никакая магия. – Перед тем, как «избранница зверя» становится женой, на нее перестает действовать любая магия. Чтобы выбор и решения были предельно честными. Если Эдгар хотел обмануть древнюю магию, то это было глупо. - Откуда ты столько знаешь? - Я всегда был очень начитанным. Знания – сила, - самодовольная усмешка, а в глазах пустота. - Кто ты? - Кай. - Кай… Кай и Пай, - два имени, произнесенных вместе и новый приступ боли, такой неимоверной силы, что перед глазами потемнело. Девушка застонала и расплакалась, но черный маг не пытался утешить ее. Сидел на своем месте и смотрел на агонию разрушающегося сознания. - Если хочешь, я могу рассказать… Но сможешь ли ты мне поверить? - Да уж, - Пай грустно улыбнулась сквозь слезы. – Меня обманывали самые близкие люди. Я жила в сплошной лжи, иллюзии… Довериться трудно. Но я попробую. - Если ты не поверишь мне, твое сознание разорвется. - Я умру? - Нет. Сойдешь с ума. - Здорово. - Твой отец сделал все это из любви к тебе, Пай, - забота в голосе, в глазах - пустота. – Когда тебе исполнилось двенадцать, тебя похитил черный клан. У одного из глав появилась бредовая идея затушить источник вашей силы, а провести к нему могли только ты или твоя мама. Нападать на Люси они бы не рискнули, да и та находилась под постоянной охраной. А ты была просто ребенком, маленькой девочкой, которая не смогла бы за себя постоять. Тебя украли, но ты отказывалась говорить. Не вела к источнику силы. Черный клан… пытал тебя, но сломить не смог. В конце концов, решили просто убить. Я нашел тебя слишком поздно. Тело уже было отравлено их магией, ты умирала. Ни один белый не сумел бы помочь, потому что эта сила была им не подвластна. И тогда… - Ты вывернул свою душу наизнанку, как тот дракон из старой сказки, - Пай плакала, теперь уже не от боли не в голове, а в душе. Она вспоминала. – Уничтожил себя, чтобы спасти меня… - Да, так и было. Я стал черным и смог спасти тебя. По всем законам выродка, каким я стал, должны были убить. Вывернуть душу наизнанку ведь непросто. Она сгорает во время этого процесса. Если что-то во мне и уцелело, то чудом. Но Эдгар не смог убить, ведь я спас тебе жизнь. Потому меня просто изгнали. А черный клан подобрал, научил жить с новой силой. Может, они надеялись, что от меня будет польза в противостоянии с белыми, ведь я знаю все их тайны. Но мне нет дела до этого. Собственно, мне ни до чего нет дела. Во мне не живут чувства. - Тогда почему ты помогаешь мне? - Из эгоизма? – Кай пожал плечами. – Ради тебя я вывернул душу наизнанку. Любви во мне не осталось. Есть ненависть. Все эти годы я ненавидел тебя, Пай. Думал, что причиняю боль, не показываясь на глаза, но ты даже не помнила меня. Вернее, думала, что я все это время был рядом. Твой отец хитрый. Я знал, что он сотрет тебе память о похищении. Предполагал, что и меня полностью вычеркнет из твоей жизни. Ведь ты, правда, любила меня, насколько это было возможно для ребенка. А он заменил меня, создав иллюзию счастья. Интересно, что пообещали твоему жениху в обмен на эту игру? - Все равно не понимаю… Почему ты мне помогаешь? - Я ненавижу тебя, но эгоистично. Ты будешь страдать только из-за меня, - Пай улыбнулась. В голове все вставало на свои места, боль стихала. Ей неимоверно хотелось дотронуться до Кая, обнять его, но она знала – нельзя. Это ее наказание за душу, вывернутую наизнанку, за годы иллюзорного счастья, которым она так глупо упивалась. - Ты улыбаешься? – удивился Кай. - Во всяком случае, ты честен. Последние сутки научили меня ценить честность.

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Елена и Хьюго»: «…По поросшей белыми цветами тропинке вышел он к развилке. Чувствовал Хьюго, что нужно идти налево, туда, где вдали виднелся трезубец горных пиков, которые в народе прозвали Когтями Дракона. Шел он несколько часов, пока не добрел до входа в пещеру. Ждала его там Елена. Сидела на горе самоцветов да слезы лила. Но, как суженного увидела, просияла. Обернулась к дракону и молвила: - Отпустишь меня? - Коли любовь его привела, отпущу. Откуп оставь, да ступай. Чужая невеста мне не нужна»

Пай шла по горной тропинке одна. Кай молча оставил ее, как только они приехали на вокзал. Девушке предстояло дойти до логова дракона, где хранились сокровища ее клана. Волшебные драгоценности, которые могущественный ящер собирал веками, получал от своих «избранниц», как откуп за собственную жизнь и жизнь суженного. Пещера была заколдованной, путь к ней могла найти лишь она, ее мать, и мужчины, которых любовь вела к ним. Пай усмехнулась. Любил ли Рон ее? Какой шанс, что он добредет до пещеры? Внутри все сияло и искрилось драгоценными камнями – страстью белого ледяного дракона. Изумруды, рубины, сапфиры, бриллианты… - все они горами валялись на полу, вросли в стены, своды огромной пещеры. В ее центре стояла ледяная чаша, в ней пылал синий огонь. Он не был горячим, напротив, - ледяным. Если бы простой человек его коснулся, то тут же обратился в лед. Пламя мерцало, отражалось в гранях драгоценных камней, наполняя пространство мягким сиянием. Пай было спокойно и легко в этом месте. Она подошла к чаше, поклонилась огню, а потом запустила в него руки. В этом был ее главный дар – синее ледяное пламя слушалось ее. Она могла поделиться его силой с простым человеком, могла забрать его дар у мага. «Избранницы зверя» распоряжались наследием дракона. Пай закрыла глаза, на ее ладонях начали появляться слезы бриллиантов. Они ссыпались с рук на дно чаши с мелодичным звоном, и огонь разгорался сильнее. Кольцо, подаренное Роном, покрылось инеем, холод проник в него и заставил белое золото треснуть, а бриллиант упал на дно чаши. Пай усмехнулась. Перед чашей стояла ледяная кушетка, словно из сказки. Девушка взобралась на нее, легла и закрыла глаза. У Рона было семь дней, чтобы найти ее. Если он любит, то отыщет пещеру, сможет пройти внутрь и забрать.

«Сказания сэра Ротгарда» Из сказания «Избранница зверя»: «…приходила одинокая дева, отмеченная знаком зверя, в пещеру, кланялась волшебному огню, что пылал в его логове. Забиралась она в него, да засыпала долгим сном на десять лет. Менялось ее тело за это время. И, когда просыпалась дева, не была более человеком, но превращалась в сильную драконицу…»

Пай проснулась от назойливого стука. Девушка устало открыла глаза и нехотя повернулась к входу в пещеру. Он зарос льдом, не обычным, волшебным. Поэт бы красиво сказал, что эту стену могла растопить только сила истинной любви, Пай могла бы сказать, что эта магия чувствовала искреннюю любовь и пропускала внутрь только достойного. Рон стоял у входа в пещеру и колошматил по преграде, отделявшей его от пещеры с сокровищами и невестой. Он что-то кричал, Пай видела это, но ничего не слышала. Было очевидно, не искренние чувства привели Рона к таинственной пещере, но возникал логичный вопрос, как тогда он сумел найти путь. Девушка встала с ледяной кушетки, помассировала шею и, устало вздохнув, направилась к входу, нужно было во всем разобраться раз и навсегда. Пай прошла сквозь ледяную преграду, Рон в испуге попятился назад. Из его рук выпала книга. Люди знали ее как «Сказания сэра Ротгарда», увлекательный сборник рассказов старинного писателя о рыцарях, магах, прекрасных девах и могучих драконах. Пай знала Ротгарда как историка, посвятившего свою жизнь изучению истоков магии, попутно занимавшегося составлением летописи событий тринадцатого века. Она не знала, как сочинения Ротгарта покинули пределы мира магов и колдунов, но люди, в любом случае, считали их лишь занимательными сказками и не более. - Почему я не могу пройти внутрь?! – зашипел Рон, с бешенством глядя на Пай. Жених изменился. Магия, менявшая его внешность все эти годы, развеялась. Сейчас перед «избранницей зверя» стоял зеленоглазый юноша с каштановыми вьющимися волосами. Пай вспомнила его. Когда она учила в школе, Рон был единственным одноклассником, который с ней разговаривал. Но его внимание и интерес казались Пай слишком назойливыми. Он задавал ей вопросы о магии, на которые она не имела права отвечать, преследовал. Ей пришлось пожаловаться Каю, и он припугнул мальчишку, тот больше не приставал в открытую, но продолжал следить. - Как ты нашел это место? - В книге есть указания! Ты не ответила на вопрос! - Потому что войти в пещеру может только тот, кого внутри ждет любящая невеста. - Но мы ведь женаты!!! – бешенству Рона не было предела, Пай стало не по себе. - Мы женаты по законам мира людей, а это не считается. Только законный магический брак или искренние чувства открывают эту дверь, Рон. - Черт!!! Я столько лет угробил, обхаживая тебя, и все впустую?! - Зачем ты это делал? - Сокровища! Конечно, избалованной принцессе не понять, каково это жить в нищете. Моего деда считали чокнутым, но я верил, что сокровища драконов не сказка. Дед исследовал книги Ротгарта и прознал, где находится пещера и как раздобыть сокровища. Он передал это знание мне… и что, любовь?! – Рон смеялся, брызгая слюной. – Ты должна была полюбить меня! - Да я даже не знаю тебя… ты притворялся другим человеком, и я продолжала любить его. - Ты вспомнила его… Твой отец рассказывал мне, да. Он лишился души, стал изгоем, а ты не могла с этим смириться. И заботливый папочка обратился за помощью к единственному ребенку, который не смеялся над тобой и не шарахался в испуге, - Рон говорил с нескрываемой злобой, Пай хотелось убежать в пещеру, лишь бы не видеть его бешеных глаз. – Ты нежилась на море в Италии, а из меня делали его копию. Но я был только рад. Такой шанс подобраться к вашей семейке! Я бы стал магом, я бы добрался до сокровищ! - Теперь уже нет, - Пай собралась вернуться в пещеру, но Рон схватил ее за руку. - От чего же? Ударю тебя по голове, притащу к твоему отцу… так мол, и так: нашел вашу дочь с проломленной черепушкой в пещере. Наверное, на нее напал тот бездушный выродок, когда узнал, что она собралась замуж за другого. - Не советую, - спокойный голос Кая раздался за спиной, Рон испуганно обернулся и ослабил хватку, Пай тут же вырвалась и забежала в пещеру. - Кто ты? - Тот, в кого ты играл все эти годы. Тот, кто пришел сюда по зову сердца. Не хочешь превратиться в кучу пепла, уходи и больше никогда не попадайся мне на глаза. - Решил заграбастать все сокровища себе?! – Выкрикну Рон, но начал пятиться, отступая. Его пугали пустые черные глаза. От их владельца можно было ожидать всего, что угодно. - Ротгард написал чудные сказки, но он не был магом и не знал всего, а ты так ничего и не понял за эти годы, идиот. Сокровище дракона – его избранница. Камни – источники силы. Драконы собирали драгоценности в пещерах, наполняли магией, и, если их ранили, подпитывали и исцелялись, но по-настоящему они ценили только дев, способных выдержать их огонь, подчинить его. А еще они создавали драгоценности. Тебе просто нужно было сделать так, чтобы Пай тебя полюбила, олух. И сокровище было бы в кармане. А ты искал пещеру… - Все это бред! – вопил Рон, убегая. Кай застыл у входа в пещеру. Он не был уверен, что сможет пройти в нее, но знал, что должен попробовать. Сделав глубокий вдох, мужчина в черных одеждах шагнул вперед. Своды, стены, пол – все сияло и мерцало. Пай сидела на коленях перед ледяной чашей и смотрела на синее пламя. Был еще один древний ритуал, о котором все давно забыли. Если суженый не забирал невесту у дракона, она могла погрузиться в пламя. Проспать в нем десять лет и переродиться драконицей. На лице Пай застыло такое выражение, как будто она собиралась сделать именно это. - Решила сбежать? Девушка резко встала, словно только и ждала, когда Кай появится, и подошла к нему. Она стояла почти вплотную и смотрела прямо в безразличные черные глаза. - Покажи мне свою душу, - потребовала девушка. - От нее ничего не осталось. А что, надеешься найти там светлые чувства к тебе? Я больше не люблю тебя, белая. Поздно искать во мне своего возлюбленного. - Я знаю, что душа есть. Если бы ее не было, ты бы не прошел в эту пещеру. Душа, вывернутая наизнанку, душа, что ненавидит меня. Покажи мне ее. - Нет. - Боишься, что сбегу? Как в той сказке… «Выжигала его душа почерневшая все светлое, что было в избраннице: и чувства светлые, и привязанности нежные, и любовь сердечную. Обрывались все ниточки со старой жизнью. Стал белый дракон черным, огненным, а она девой чужой, с силой его совладать неспособной…». Я помню эту сказку. Ты боишься такого финала. - Я ничего не боюсь, - Кай начинал злиться, Пай видела это чувство, плескавшееся на дне черных глаз. - Боишься. Цепляешься за свою искалеченную душу, которая жива лишь потому, что я люблю тебя. Порвешь эту ниточку и сгоришь от магии черных. Так? - Так. Ты похожа на ошалевшего мотылька. Летишь на огонь, не думая о последствиях. Если эта ниточка порвется, я сойду с ума. А ты будешь жить с болью долго-долго. - Я не сбегу. Кай усмехнулся и на мгновение закрыл глаза, а когда распахнул, Пай обдало невыносимым жаром. Магия черных наполняла душу мужчины, и она обжигала девушку. Она чувствовала боль физически, ураган огненных эмоций и страстей пугал. Хотелось бежать без оглядки, но Пай твердо стояла на месте и смотрела в глаза Кая. Он видел зеркальное отражение своих эмоций. Ледяной вихрь любви белой пытался обуздать его огненную ненависть, но силы их были равны. Там, где в нем жила злоба, в ней была нежность, там, где у него была ярость, у нее было спокойствие. Кай вспомнил тот момент, когда нашел в себе силы вывернуть душу наизнанку. Тогда ему открылась истина, о которой он забыл: черная и белая силы противоположны, но все же едины. Как древний даосский знак инь и ян: две противоборствующие энергии, поддерживающие и порождающие друг друга, находясь в балансе, уничтожающие друг друга, когда баланс нарушается. Бури в душах стихали. Пай все так же смотрела на Кая, он вглядывался в нее, а потом притянул к себе и обнял. Девушка закрыла глаза и облегченно вздохнула, словно с ее плеч упал тяжелейший груз. - Белой и черному не быть вместе, - прошептал Кай. – Я, правда, больше не люблю тебя. Все стало куда сложнее. Больше, запутаннее и сложнее. - Откуда ты знаешь, что не быть? Звезды сказали, что судьба у нас такая. Звездам надо доверять. Просто до нас еще никто не пробовал, Кай. - Хочешь встряхнуть этот мир? - Почему бы и нет?