Тыквенные оладьи

Была такая шутка, что Геральд — демон с высокой репутацией, зарекомендовавший себя еще в самом начале обучения, так просто и обыденно влюбился. Многие долго смеялись, ведь вряд ли такое когда-либо случится. Случилось. И теперь это не шутка, теперь совершенно не смешно. Он терпеть не может рассвет. Когда лучи еще только появившегося солнца проскальзывают через тяжелый и пыльный тюль, небо приобретает свежий голубой цвет. Такой же, как и ее глаза. Он не любит звук шуршащей листвы, обдуваемой легким теплым ветром. Ее пышные платья шуршат ровно так же. И даже близко он не питал любовь к тыквенным оладьям с сахаром. Крайне иронично, от нее пахло домом и оладьями. Во время обычных уроков, Вики, сама того не замечая, заслушивалась речью своего учителя, смотрела на стоящие в глубине класса стеллажи с тяжелыми на вид книгами и щурила глаза. Пристально вглядываясь в каждую из книг, она закусывала обветренные губы, потом проводила по ним влажным языком, и как же, черт возьми, Геральд хотел оказаться на месте этих старых книг, ощущать ее внимание, прикованное только к нему. Однако бывали моменты, когда Уокер ненамеренно, но, тем не менее, неприлично долго задерживала взгляд на самом демоне. Тогда в горле вставал ком, в ушах шумело от напряжения, а сердце напрасно пыталось вырваться из грудной клетки. Ее уставший взгляд, к тому же явно скучающий, бродил по его крыльям, аккуратно сложенным за спиной, чуть виднеющимся из-под серой футболки ключицам и, наконец, останавливался на его глазах. В такие моменты, он хотел извиниться за то, что заставил ее так скучать, и заправить выбившуюся прядку за ухо, в то время как любого другого отчитал бы на глазах всей группы. Перед ним целый класс глупых недоумков и лишь один из них, чуточку дороже и ближе. Геральд вовсе не любил ее. Нет. Он был так уверен в правильности введенных правил, что принятие собственных чувств замерло на мертвой точке. Демон в паре с непризнанной, тем более той, которая решается идти по стопам собственной матери — бред. Или все же нет?.. Ассоциации, возникавшие у него при мысли, что они могли бы стать парой, являлись непостижимой тоской, болью и мучительной влюбленностью. Ее пышные рыжие волосы, обычно небрежно завязанные в косу. Густые ресницы. Тонкие запястья, к которым демон так хотел прикоснуться почти невесомо и ощутить, насколько они нежные. Ее обкусанные губы, которые почти всегда пылали, так же как и ее щеки — они всегда заливались краской, стоило ему только обратиться к ней. Все это складывалось в один образ, ставшим для него несовершенным идеалом. И этот образ — Вики Уокер — не давал ему покоя по ночам, являясь призрачным виденьем, переубеждая его в правильности школьного устава. Каждую гребаную ночь. Еще никогда в жизни он ненавидел просто устное утверждение, принявшее вид формальности. Ты не можешь быть с ней. Да, Геральд не любил ее. Он терялся в ней, растворяясь и признавая то, что готов вручить всего себя ей и только ей одной. Это нечто большее, чем просто любовь. Демон видел ее в коридоре, и стоило ему лишь заметить, что она смотрит на него, тут же уходил, как обычный подросток, прятался и бежал от самого себя и своих не нужных чувств. А пока Геральд пребывал на стадии отрицания, та самая Вики Уокер рыдала ночами напролет, молясь только об одном — чтобы ее прелестная соседка не разболтала доброй половине школы, что непризнанная не может выносить Геральда лишь потому, что влюблена в него с первой их встречи. Еще тогда, когда прыгнула вниз, когда он оценил ее храбрость, она не смогла оторвать взгляда от него. И до сих пор не смогла бы, если бы не тот стеллаж с книгами в его классе. Они оба сбегали от своих чувств, оправдывая это бесспорной и, вроде бы, честно оправданной невзаимностью. Тем самым отталкивали друг друга, но продолжали тонуть и захлебываться в безмерной привязанности и любви. В тот день Геральд, нисколько не по своему обыкновению, остался после уроков в своем классе. Просиживая в нем ежедневно от силы пятнадцать минут своего личного времени, демон старался как можно скорее покинуть это место, вызывающее у него раздражение от всех его проявлений и упоминаний. Однако сейчас он понял — это чуть ли не самое тихое и спокойное помещение всей школы. Шторы плотно прикрывают окно, препятствуя любой попытке проникновения света в кабинет, старый стул предательски скрипит, что, к удивлению, ни капли не выводит Геральда из себя. Очень тихо и безмятежно. Мужчина усердно стремится свести все мысли во что-то похожее на определенность, надавливая на только что наточенный карандаш явно сильнее положенного. Как бы он не старался, как бы ни заговаривал сам себе зубы, взор падает на ее место, где Вики должна сидеть. По-детски влюбленное сознание рисует ее. Геральд закрывает лицо руками, судорожно выдыхая, в очередной раз принимая никчемность его любви. Ему уже далеко не двадцать или тридцать лет и он, черт возьми, демон в конце-то концов, ему не надлежит так раскидываться чувствами. Мужчина прожил много десятков лет, и только спустя все это время судьба сыграла с ним злую и, к тому же, несмешную шутку. Влюбиться в свою ученицу, так наивно и почти как люди. Совсем по-настоящему. Тяжелая входная дверь глухо ударяется о косяк, вырывая мужчину из своих сожалений. Подняв взгляд, он ожидал увидеть Мисселину, к примеру. Но в дверном проеме стояла Вики Уокер, освещаемая солнечным светом льющимся прямиком на нее, от которого Геральд так усердно пытался скрыться. На ней было, он до сих пор помнит, бирюзовое платье, а волосы, к его удивлению, свободно спадали с плеч легкими кучеряшками. Ее глаза, почему-то казалось, что они стали еще более голубыми, чем раньше, блестели так, как сияют глаза глубоко разочарованного человека. Казалось, что стоит ему еще немного помедлить, и она заплачет, тихо всхлипывая, в то время как сердце демона будет разрываться на части. — Извините, Геральд, — неспешно начала девушка, наивно веря в то, что она все же успела принять самый непоколебимый вид. — Я думала — здесь никого нет. Он бы сам подумал, что здесь никого нет, хотя для нее он мог бы стать «никем». Его даже не возмутило то, что она так бесстыдно вторгается в его личное пространство, надеясь оправдаться одной фразой. Стоило ей лишь произнести его имя, как в душе возникло легкое чувство трепета, щекоча его подсознание. Вики еще ничего не сделала, но уже заставила его неторопливо сгорать и томиться от желания. — Можете остаться здесь. Я уже ухожу, — голос раздавался в большом помещении, отдаваясь эхом сухим и почти безразличным. Геральд, поздравляю, вы отличный актер. Стоит ли говорить, что он вовсе не собирался уходить, скорее напротив — планировал провести здесь как минимум еще час. Тем не менее, мужчина был намерен отдать ей этот класс и, в общем, все, что ей могло бы потребоваться. Лишь бы она не плакала, не страдала, не разочаровалась. Демон встал со скрипучего стула, намеренно опустив взгляд, он был не в силах смотреть на ее слишком правильное лицо с этими нелепыми веснушками у носа, и понимать, что никогда в жизни не сможет прикоснуться к нему, провести пальцами по губам и поцеловать самый кончик ее носа. Забрав свои вещи, а именно поношенную мантию, лишь для того чтобы еще немного потянуть время, находясь с ней в пустом классе среди парт, книг и стульев, он направился к выходу, с каждым шагом приближаясь к окончательному отторжению никчемных чувств. — Нет, постойте же, — непризнанная произнесла это чересчур громко, подавив желание положить руку ему на плечо. Она испугалась — он и в правду уйдет. Удивление, сковавшее Геральда, перешло и к Вики, она вовсе и не думала, что мужчина послушает ее. Они стояли совсем чужие рядом друг с другом, переживая всю нелепость ситуации, сложившейся в вечер, который складывался весьма необычно. Она случайно пришла в кабинет, а он случайно в нем оказался, в сумме выходит, что все это совершенно не случайно. Сердце демона делало очередной скачок, решив окончательно свести его с ума. — Не уходите, — она запнулась и попыталась скрыть собственное замешательство и отбросила мешающие ей волосы назад. Геральд сбился с ритма вдоха и выдоха, захлебнувшись воздухом от такого простого движения. — Прошу. — Хорошо, — он ответил ей, прежде чем сумел осознать, что она просит от него. Геральд пытается пройти обратно к своему столу, не задев даже плечом непризнанную. Вряд ли он сможет побороть искушение встать напротив нее, взять ее лицо в холодные ладони и просто утопать в ее мучительно бездонных глазах, в которых можно заблудиться хуже, чем саду Адама и Евы. Но он чувствует несдержанное прикосновение на своей руке, чуткое и ласковое. Способность отличать иллюзию от реальности уже давно атрофировалось и мужчина не в силах принять то, что она действительно взяла его за руку. Демон стоит неподвижно, боясь, что если он сделает хотя бы одно движение — она испугается и уйдет. — Вики? — он зовет ее, чтобы убедиться, что она реальна, что она действительно стоит здесь и смотрит на него, как еще никто прежде. Уокер делает глубокий вздох, покачивая головой, в подтверждение того, что слышит его. Она прикусывает губу, уже и без этого сильно покусанную, щеки опять начинают алеть. — Черт, — непризнанная произносит это на выходе, прикрывая глаза. — Я больше не хочу так. Вики сжимает ладонь Геральда, надеясь, что тот в свою очередь ответит взаимностью. Она почти замирает, теряя всякую надежду на то, что демон проявит хоть каплю эмоции. Уокер успела пожалеть о содеянном, чувствуя себя полной дурой — пришла к собственному учителю, почти открыто заявив о своих к нему чувствах. Ее хватка ослабла, девушка была готова опустить ладонь и выйти за дверь, сдерживая слезы. — Я тоже. Не хочу, — его голос показался ей слишком сиплым и грубым. Геральд сплетает их пальцы, подходя ближе к ней, делая то, о чем раньше мечтал лишь в самых смелых снах. Оба забывают, как дышать, цепляясь друг за друга как за последние шансы остаться в живых. Он открыто и безукоризненно честно смотрит ей в глаза, в его обожаемые голубые глаза, которые успел полюбить еще задолго до этого дня. Геральд поднимает ладонь другой руки к ее лицу словно мокрому от слез и проводит, по нему, намеренно задевая большим пальцем ее губы, ровно так, как желал каждую секунду, когда она стояла или проходила рядом. Вики делает шаг назад, увлекая демона за собой. Спиной опираясь на стену, она чувствовала ее холод и жар тела мужчины через тонкую ткань летнего платья, которое наверняка заворожительно развевалось бы на ветру. Девушка нервно сглатывает, пытаясь сообразить, действительно ли ей нужно это. Однако стоит ей взглянуть на его губы, растянутые в довольной полуулыбке, уверенность в нужности происходящего лишь крепнет. — Геральд, можно поцеловать Вас?.. Ее голос изменнически дрогнул на последнем слоге то ли от перенапряжения и волнения, то ли от переизбытка чувств. Демон щурит глаза, приготовившись усмехнуться из-за этого глупого и смешного "Вас", но в последний момент передумывает и сам наклоняется к ее губам. Он же, вроде, уже достаточно «взрослый мальчик», чтобы так вестись за девушкой? Вики расцепляет их ладони, и демон на секунду испугался, что она сейчас уйдет, но нет. Непризнанная обнимает его за шею, окончательно прогнав все его страхи и сомнения. Они целовались так, как обычно целуются шестнадцатилетние подростки где-нибудь за школой, теряясь друг в друге, наслаждаясь моментом, рискуя быть пойманными каждую минуту. В этом и заключался весь азарт, распаляющий и без того пылающую искру, предвещающую не шуточный пожар. Руки блуждали по гибкому телу, оставляя нежные отпечатки на сердце, которые в будущем послужат отменным напоминанием. Несдержанные, обжигающие изнеженную кожу поцелуи переместились на шею и ключицы. Мягкие покусывания, не переходили грань. Вики запустила руку под футболку Геральда, легко пробежав пальчиками по его прессу. Она поцеловала его в шею, оставив яркий отпечаток, совершенно не заботясь о завтрашнем дне. В то время он опустил руку, все же ниже дозволенного. Уокер бы соврала, причем безмерно, если бы сказала, что она не мечтала об этом, что ей не нравится. На мгновенье оторвавшись от губ Геральда, она выдохнула, обжигая влажные губы мужчины. Вновь примкнув к ним, Вики осторожно провела языком по его зубам, углубляя поцелуй. Демон теряется в собственных ощущениях, мечтая лишь об одном — пусть она не прекращает. Он отодвигает тонкую лямку ее платья, припадая к безупречной коже. Легкий стон растворяется в тишине, временами прерываемой тяжелым дыханьем. Ему казалось — платье сейчас спадет с ее хрупкого тела, невинно шурша. Уокер приподнимает руку, собираясь снять вторую бретельку, однако мужчина перехватывает ее. Запястья девушки и вправду были бесконечно нежными, как он и представлял. Геральд аккуратно прикасается к ним губами, ощущая тот самый запах тыквенных оладьев, который призрачно его преследовал. Платье почти упало с Вики, но та успела его придержать свободной рукой. Самообладание определенно покидало демона, еще чуть-чуть и он поднимет невесомую юбку ее платья, оголив светлую кожу округлых бедер. Проведет рукой по чрезмерно ровным ногам, ягодицам, повернет Вики лицом к стене, предоставив себе полный контроль над ней. А может, взял бы ее на руки, она бы обвила ноги вокруг его талии, потом посадил на свой стол, сбросив все бумажки, кои теперь выглядели слишком пустячными и мелочными. Прикусил бы ее нижнюю губу, окончательно снимая одежду, чувствуя сквозь свою футболку весь жар ее обнаженного тела. Позволил бы ей снять все его вещи. Все зашло бы определенно дальше поцелуев у стены, если бы Геральд не вспомнил, что ей тут не место, что все это не правильно даже для демона. Что цена будет непомерно велика для обоих. Выбор вышел из мрака отуманенного страстью как давний знакомый, оба понимали — рано или поздно им придется решить. Либо он остается сейчас здесь, продолжая целовать ее и так истерзанные губы, либо оставляет. Демон положил руку ей на шею, запечатлевая на ее лбу легкий поцелуй. Мужчина все еще чувствовал ее сбитое дыхание на своей скуле и то, как ее волосы щекочат ему нос, он растерянно выдыхает. — Уходи, — Геральд отвел взгляд. Снова. Но только теперь ему было стыдно, в ее глазах, он банально поиграл с ее и так израненным сердцем, в конце концов проиграв. Где-то слева в груди кольнуло, как если кто-то проткнул Вики иглой без всякой доли сожаления. Вся легкость счастливого трепета покинула ее так же быстро, как и посетила. И вроде бы она готовилась к подобному, но от одного лишь понимания легче не становиться, даже не оборот. Геральд делает один нерешительный и краткий шаг в сторону, следом еще два. Он отпускает ее прямо сейчас и, вероятно, навсегда. «Малышка Вики, ты должна ликовать, что я не позволил себе сломать твою жизнь» — демон усмехается с горечью, наблюдая, как она стыдливо надевает лямку, сдерживает горячие слезы, туманящие ее прекрасные глаза, и наконец, смотря ей вслед, замечая, как дрожат ее плечи. Вики Уокер вновь будет захлебываться собственными слезами, в то время как все спят, в то время как всем глубоко все равно. Ее будут душить собственное бессилие, разочарование и разбитое, как бы иронично и штампованно не звучало, сердце. А утром она пойдет, как ни в чем не бывало, как безусловно счастливый человек, на завтрак, потом на урок Геральда, наигранно веселясь, внутри крича от тоски и одиночества. Посмотрит на ту самую стену, около которой будет сидеть Дино, и улыбнется, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться. А Геральд… В обоих случаях ему пришлось заплатить не мало, он потерял ее безвозратно, так и не успев показать ей, насколько он любит ее, что готов отдать самое дорогое — его чувства к ней, ради ее же благополучия. Любовь, наверное, проходит, и демон искренне верит в это.

***

Геральд стоял в очереди за завтраком, испытывая явное отвращение от всего, что окружало его. Ученики, учителя, суета, солнце, шепот и громкие разговоры, косые взгляды на его шею. Даже сквозь кофту с небольшим воротом, виднелись последствия вчерашнего дня. Осматриваясь в помещении, он замечает ее. На ней самые простые брюки и футболка, видимо, платья остались в том пыльном кабинете, где она так влюблено смотрела на него. Волосы в хвосте — вероятно, он больше не увидит их развевающимися на ветру, в то время как она звонко смеется. Ее глаза потускнели, ей стало все равно, демон потушил тот живой огонек интереса, который возбуждал в нем детское счастье. Уокер лишь на секунду повернулась к нему, почти незаметно помотав головой. Да, это конец. — Мне тыквенные оладьи, — Геральд указал на свежеиспеченные оладья, обращаясь к миловидной женщине. Он в самый последний раз оборачивается на Вики — ее место уже опустело. — С сахаром, пожалуйста.