Закрывай глаза и спи.

— «Тик-так, малышка. У меня ведь тоже время не резиновое.»       Руку в чёрной перчатке окрашивает голубой огонёк, который так и просит прикоснуться, заключить сделку, повиноваться демону Разума. Но голова кричит: «не делай этого!», и девочка отшатывается, вызывая ухмылку на лице собеседника. — «Ты очень умная. Но сейчас делаешь непростительную ошибку, отказываясь от имени моего.»       Пространство вокруг серое и безжизненное, краски с земли исчезли, будто вампир выпил всю кровь у человека, оставляя кожу да кости. Звуки отдалённые, но громкие, вроде и близко, но одновременно далеко. Раздражает. До дрожи в ногах с руками раздражает это самодовольное лицо, вечно улыбчивое, притворное, до жути сладкое лицо. И ведь не сделаешь ничего, шаг — уже на привязи держат как собачку в неволе. — «Не хочешь по-хорошему, будет по-моему».       Он испаряется, испаряется в блестящей золотой дымке, словно кто-то радостно бросает конфетти на ветер, а местность вокруг вновь окрашивается в яркие летние цвета, что режут глаза. Голубое небо, зелёные хвойные деревья, окружающие полянку, и жёлтое солнце. Жёлтое, как и его радужка в одном видном глазу. Такое же жёлтое, как и его глупый классический костюм. Отныне желтый — самый ненавистный цвет. — Остаётся только дождаться ночи, малышка, и я смогу завладеть твоим телом и умом.       Смех. Такой до жути громкий, демоническо-роботизированный смех, что врезается в ушные перепонки очень глубоко, и ты вроде бы привыкаешь со временем, но противное ощущение никак не уходит.       Сейчас главное — не спать. Она понимает это, в обязательном порядке идет в ближайший магазин, закупаясь энергетиками. На ходу открывает, пьёт, ощущает неприятное тепло пенящейся газировки, которое проносится по горлу. Становится так тошнотворно, но не от воды, ужасной по вкусу, а от себя. Не успела, потеряла контроль. Заставила других страдать, поэтому сейчас и получает бумерангом страдания.       «Кто-то должен знать, чего он хочет. Должен знать, какой ход сделает следующим!»       Она продолжает искать ответы на многочисленные вопросы в глупых дневниках. Шестипалая рука на обложке, листы исписанные обычными и не совсем чернилами, заляпанные кровью и слезами, будто кто-то жизнь отдал за этот дневник, который просто был найден в лесу. В лесу, который пах так же, как и сейчас пахнет у неё в комнате: приторно-сладко, так же тошнотворно и до жути неприятно.       Говорить ни с кем не хочется. Голос в голове продолжает смеяться, часто, громко, эхом отдаваясь в черепной коробке. Продолжает болтать, что она не продержится и недели без сна, и он захватит вселенную благодаря её уму.

Не получится. Не достоин. Не сдастся.

      Четвертые сутки. Красные глаза, скованные движения, и мозг очень слабо и без рефлексов реагирует на внешние факторы, будь то ожог или резкая боль в каком-то месте. В мыслях девчонка уже представила себе кандалы на руках и цепи, что не дают с места сдвинуться и душат. Он душит, сердце с артериями и венами вырывает живьём, заставляя кровью в стены харкаться, дыру пальцами в груди затыкать, чтобы жидкость бордовая напрасно не лилась, заставляя кожу белеть от недостатка крови.       Ему смешно. Уже неделя, смех в голове только усиливается, панические атаки настигают внезапно, она совсем не готова чувствовать это вновь и вновь. Каждые десять-пятнадцать-двадцать минут. — «Закрывай глаза и спи», — ласково в голове напевает голос демона, будто по головке гладит, обнять хочет. Усыпить пытается, но нельзя. Нельзя. — «Досчитай до десяти… Здесь сбываются мечты.»       Манит. Голос очень манит к себе, глаза закрыть хочется, в царство морфея пуститься. Мечту свою давнюю и в правду воплотить: проплыть по реке безумия да побороть свои страхи. Не видеть бы больше в кошмарах его.       Руки бессильно опускаются, а на внутренней стороне ладони выглядывает очерк треугольника. Знак. Его глаза были абсолютно везде: будь то ванная комната, гардероб или даже сама девчушка. Он наблюдает. Ждет того самого момента, когда сможет забраться в подсознание и забрать всю нужную информацию.       Она прикрывает глаза на секунду и сразу же погружается во мрак. Темное окружает, заставляет задыхаться от неизвестности и одного только вида молодого человека. Гребаная усмешка расцветает на устах, когда он чувствует, что ее сердце стучит быстрее, к лицу приливает кровь, а осознание влюбленности в демона — своего вымышленного демона — не дает покоя. — «Я любила твои руки, твои губы и глаза…» — пародирует девушку светловолосый, склоняясь перед ней, так же как она левитируя в пространстве и снимая небольшую черную шляпу. — «Если будешь осторожен, он не сможет нас найти».       Юноша наигранно расширяет единственный нескрытый глаз и боязливо дрожит коленками. Весь мир — театр, актеры не выйдут на бис, аплодисменты не будут звучать из глубины зала, а его насмешливая улыбка и ярко выраженный смех — последнее, что ты услышишь и увидишь. Как можно было повестись на маску обычного человека? Да еще и влюбиться, вместе прятаться от демона, не замечая, что рядом именно он. Тошно. — «Билл… Перестань играть со мной, чудовище.» — сказала она подрагивающим голос. А темнота сгущается и хочет заполонить все сознание, чего девчонка допустить просто не может. Все зависит от нее — ее будущая жизнь и жизнь всей вселенной. Она пытается вырвать свои руки из замка чужих, он уже тут, близко. Хочется поддаться, отдать то, что ему хочется, лишь бы пощадил. Отпустил, скрылся из мыслей хотя бы на секундочку. — «С тобой весело играть. Ты так наивно пытаешься выиграть эту непобедимую войну. Мне становится интересно, к чему же это приведет.» — Желтые глаза смотрят с искоркой безумия, высокомерия, а его руки прижимают к себе притворно-нежно, так противно и снова тошно.       Она очнется, лишь мотнув головой и снова не проспит и минуты. Ведь знает, что он наблюдает, продолжает смотреть в душу и выжимать все соки из разодранного ментального тела. — «Я не сдамся, я не сдамся…» — в сотый раз девчушка прокручивает в голове эту фразу Запомнить, заучить, не забывать и не повиноваться. Сдашься — вселенной конец. Друзьям, врагам, родным, чужим — всему. — «Ты не сможешь захватить мой разум, чертов демон!»       Она падает на колени и хватается за голову. Та гудит, заставляет темнеть в глазах из-за долгого недосыпа. Две недели были пределом. А светловолосый все еще напевал ту убаюкивающую мелодию, чтобы в конце концов взять в свои руки такой могущественный ум.       Смех. Он смеется, высмеивает ее, ведь не продержится. Не продержится ведь! Сердце ее в руке сжимает сильно. Шарик сжимает. Он лопнет скоро, разорвется, причиняя невыносимую боль. «Этот кто-то — точно ты…» — последние слова шепчет и в морфей отправляется. — «Ты проиграла, малышка…» — сочувственно вздыхает Сайфер и, материализовываясь, он гладит девушку по голове, пока та закрывает глаза. Он чувствует ее ненависть, но не к демону, а к сладостно закрытым глаза. Чувствует, что она даже не пытается сейчас как-то разлепить глаза, чтобы сказать, что не сдастся, нет! Просто смирилась. И с тем, что из-за нее погибнет вся вселенная тоже.

«Проиграла, поставив на кон жизнь всего мира. Чего же стоила такая ставка, зная, что я играю не по правилам?»