Наша Слабость

— А я ведь люблю тебя. — сказал Демон мальчику. Последний же мило улыбнулся. Длинноволосый стоял на горе, но не обычной. Это была гора трупов. Мертвые тела друзей, которых убил Момочи в юном возрасте. Жестокий экзамен в Академии Киригакуре положил начало его грязной репутации беспощадного шиноби. — Хаку… — Что вы от меня ждёте, сенсей? «Я вас тоже»? Вы не знаете что такое любовь. Это самообман. Вы безэмоциональный, бездушный, бесчувственный и ещё много без… Мне жаль, что нас что-либо связывает… Мужчина резко встал. Холодный пот стекал по лбу. Отдышка. Это был всего лишь дурной сон. «Конечно это был сон. Хаку бы никогда так со мной не разговаривал. И, тем более, я бы в жизни не признался кому-то в чем-то, чего не чувствую сам. Я — шиноби. Я не знаю что такое любовь, дружба, другие чувства. Тем более к этому мальчишке. Просто сирота, оборванец, мое оружие.» Демон повернул голову. На соседнем татами спал Юки Хаку, причина бессонницы Забузы. Мужчина внушал себе, что ничего не чувствует к мальчишке. Он думал, что неправильно, даже нет, неприемлемо иметь связи с ним, да и вообще с кем либо. Момочи Забуза, один из Семи Мечников Тумана, Демон Скрытого Тумана — это воин без эмоций, без связей, без души. А его партнёр, Юки Хаку — мальчик, которого он подобрал, дал крышу над головой, еду, которого тренировал — всего лишь его приспособление. Ведь так же он должен благодарить мастера? Забуза взял свой Кубикирибочо и начал точить. Он всегда это делал в бессонные ночи. Поэтому меч такой острый. Пару часов Момочи так сидел, думая о кошмаре, о прошлом, о будущем, о Хаку. Как бы Демон не пытался, мысли очень быстрые. Он не успевал выкидывать их из головы. «У Хаку такая белоснежная кожа. Как бы хотелось прикоснуться и ощутить её на вкус». — Забуза-сан, Вы снова не спали ночь? — тихий заспанный голос напарника заставил Забузу взглянуть на него. Большие тёмно-карие глаза с привычной приветливостью в упор смотрели на Мечника. — Выдвигаемся. — голос был низким и хриплым. Юки молча встал и начал собирать свои вещи и вещи мастера. Момочи взял свой походный рюкзак у партнёра. Кубикирибочо же закинул на плечо. Наемники вышли с гостиницы. Они возвращались с задания. Оно было в стране Молний. От дома было далековато. Хотя, по сути, дома такового и не было. Один — ниндзя-отступник. Второй — сирота. Оба — наемники. Где их дом? Судьба их бросает в разные места. Выполняют любую работу. Главное, чтобы заплатили солидно. Они молча шли. По пути ограбили пару маленьких деревушек. Нужно же на что-то жить. На следующую большую остановку нужны деньги. Гостиница, еда, может быть повезет и будут источники. Хаку всё время посматривал на своего сенсея. Вроде так рядом, можно взять и дотронуться, а одновременно с этим, такой далёкий, недосягаемый. Длинноволосый с восхищением смотрел на мастера. Он понимал, ему никогда не сравниться с ним. Юноша выдерживал любую тренировку, кроме одной. Тренировки чувств. Хаку не мог поглотить все свои чувства и эмоции. Как он не пытался, глубокую любовь к Момочи Забузе мальчик не мог забыть. Всеми силами он пытался скрывать это. Смотрел на него, когда он не замечал; думал о нем; мечтал; даже желал (без краснения не выходило) Знал, что нельзя, но продолжал. И снова схватка. Незнакомые ниндзя узнали Мечника. Они победили. Только вот Забузу ранили. Слишком заигрался. Общим решением было остановиться в гостинице. Была она недалеко. До своей цели напарники дошли, когда солнце уже почти село. Момочи взял комнату. Пожилой мужчина, который взял деньги даже не обратил внимания на раненого Демона Скрытого Тумана и его инструмент. Скорее всего не знал кто, а если и знал, плевать. Они дали назначенную сумму. — Забуза-сан, давайте я обработаю вам раны. — прервал тишину Юки. Она давила на него. — Сам справлюсь. Тут есть источник. Отдохни. Ты заслужил. — у мальчишки заблестели глаза. Сенсей и, по совместительству, возлюбленный похвалил его. Потом же нахмурился. — Но… — Никаких но, Хаку, это приказ. — резко рявкнул Забуза. Ученик Демона взял свои вещи и тихо удалился. Сам же Демон начал обрабатывать свои раны. Он бы не смог так близко выдержать присутствие мальчика. Слишком интимно. Забуза молча корил себя за влюблённость к Хаку. Он осознавал, это неизбежно. Связь уже есть. Как бы тот не боролся, человеческая природа взяла вверх над ним. Чувства, эмоции — это слабость. Слабость — характерная черта человека. Раны были обработаны. Момочи лег на свою просторную татами и прикрыл глаза. В это время вернулся Юки. На нём было накинуто женское розовое кимоно с принтом сакуры. Это так, не сильно привлекать к себе внимание. Он ведь так похож на девушку, поэтому это не казалось странным. Забуза почувствовал запах мыла. Открыл один глаз. Мокрые волосы волнами спадали на плечики напарника. Кимоно было слегка развязанное и мастеру открывался вид на выпирающие ключицы ученика. У первого участилось дыхание. — Спите, Забуза-сан, вы уж тем более заслужили отдых. — улыбнулся Хаку. Когда он был в источнике, его не покидали мысли об этом вечере и предстоящей ночи. Предчувствие было, как будто они будут какими-то особенными для него. Сначала, Юки испугался, но потом взял себя в руки и уверенно пошел в комнату. Сенсей учил его быть бесстрашным и он будет таким. — Хаку, развяжи мне повязки. — в тоне Момочи не было и намека на приказ. Скорее как просьба. — Да, Забуза-сан. — юноша сел на татами рядом с мастером. Аккуратно снял его повязки с лица. Оно, как всегда, не выражало никаких эмоций. Рука ученика слишком долго задержалась на щеке Демона. Хаку уже хотел убрать её, но Забуза взял ладонь и снова положил на щеку. «Да, как я и думал, нежная, как шелк». Второй рукой он взял мальчишку за подбородок и, не выдержав наплыва чувств, поцеловал. Слишком долго Мечник держал это в себе, сдерживал это. У Юки был ступор. Ему казалось, что у него тепловой удар и это его бредни в источнике, однако это было не так. Демон настойчиво целовал напарника, тот же неуверенно отвечал. Руки Момочи обхватили тонкую талию Хаку и положили рядом на татами. Нехотя оторвавшись, сенсей навис над человеком, кой пробудил в нём ту слабость, от которой он так упорно хотел избавиться. Мальчик скинул его протектор на пол и зарылся тонкими пальчиками в ёжик мастера. — Забуза-сан. — шепот. Мечник проигнорировал его и водил носом по тонкой коже на шее. Запах мыла теперь слышался отчётливо. Кусал, зализывал, снова кусал. Мычание не то от боли, не то от удовольствия. Острые зубы, характерны для Мечников Тумана, больно царапали нежную кожу мальца, даже до крови. Но Юки не был против. Он видел, что сенсей так проявляет свое желание. Постепенно пропали нарукавники Забузы и розовое кимоно Хаку. Потом и низ обоих. Длинноволосый был совсем неопытен. Он пытался подражать своему учителю, даря ему неуверенные ласки. Момочи нравилось это. Эта чистота и невинность заводили ещё больше. Демон Скрытого Тумана подставил два пальца ко рту партнёра. — Лизни. — шепнул. Хаку послушно выполнил приказ сенсея. Тот опустил руку. Ноги уже были слегка расставлены. — Постарайся расслабиться, Хаку-тян. — этот хриплый шепот ласкал Юки уши. Он был такой покладистый. Маленькое тело расслабилось. Хаку доверял мастеру. Даже больше, чем себе. И вот два мокрых пальца вошли в узкое колечко мышц. Больно, но ученик терпел. Боль неминуема. Мечник двигал рукой медленно и аккуратно. — Забуза-сан…мх, я вижу это. Не сдерживайтесь. — Юки так хотел принести удовольствие любимому сенсею. Смочил ладонь своей слюной и положил её на достоинство Момочи. Неуверенно начал двигать рукой. Демон промычал и прикрыл глаза. Хаку закусил губу. На каменном лице мастера были желание, страсть, удовольствие. Это было необычно. Мечник убрал руку ученика. — Будет неприятно. — сенсей медленно вошёл. Юки выгнулся. Момочи же тихо простонал. — Туго. — у обоих спёрло дыхание. Демон дал привыкнуть. Начал двигаться. Постепенно, боль Хаку пропадала и приходило удовольствие. Он стал увереннее стонать. Царапал шею возлюбленному своими короткими зелёными ноготками. Обнял ногами бедра, чтобы семпай проникал глубже. Забуза стал тоже быстрее двигаться. Чаще задевал простату. В это время они ласкали друг друга губами. Стонали громче. Это было не только физическое воссоединение, но и сердечное. Они таким способом пытались сказать все недосказанности, что были между ними. Финишная прямая. Мечник вдалбливал напарника в татами. Напарник с громким стоном мастера кончил себе на живот. Забуза же излился в юношу. Полная луна светила за окном. Лёгкий ветерок играл с листьями деревьев. Сбитое дыхание. Сенсей нехотя вышел и лёг рядом с учеником, прижав его к себе. Хаку сразу начал шептать ему на ухо о своих чувствах к нему, извинения, что не оправдал надежды мастера, что слаб, что поймет, если мужчина выгонит его. Момочи Забуза молча же осознавал что слабость — неотъемлемая часть людской жизни. Что он никак не откажется от этого. Он не винил себя, не винил брюнета, который чуть ли не в слезах повторяет одно и тоже. Демон улыбнулся. Сейчас почувствовал такое облегчение. Камни, которые тянули его душу на дно, тут же упали. Да, он слаб, но зато счастлив. — А я ведь люблю тебя. — тихо прошептал Забуза, прерывая монолог возлюбленного, который долго ещё не мог понять, сон ли это или явь.