Перемены

Если обнаружите ошибку, используйте ПБ.       Сириус испытывал смешанные чувства. Он никогда не любил этот дом, но сегодня был очень рад сюда вернуться. Нет, ничего тут не изменилось. Стены всё еще морально давили, лестницы и половицы напряженно скрипели под ногами, петли на дверях и окнах старчески кряхтели, а Критчер недовольно ворчал.       Блэк на всякий случай ещё раз осмотрелся, по-хозяйски стукнул кулаком по пыльной столешнице и откинулся на стул. Да. Совершенно ничего не поменялось. За двадцать лет Блэк-холл не стал менее депрессивным. Не стоило и надеяться на иной исход. Благо, хоть местные жители давно сгинули и перестали наводить тоску.       И всё же Сириус, наконец, был дома. А это, стоило признать, дарило ему покой и приятное, давно позабытое чувство безопасности. И эти сдавливающие сердце стены сегодня были не только клеткой, но и защитой для Сириуса. Это по-своему согревало. Блэк даже захотел выпить. Но не как обычно — пива или виски, а горячего чая с сахаром и корицей. И съесть чего-нибудь. Пожирнее и слаще.       Мужчина уже хотел позвать Кричера, как до его ушей донесся хлопок аппарации из гостиной. И под чьими-то быстрыми лёгкими ногами заскрипели ступени, половицы, лестница. Сириус насупился и вперил напряженный взгляд в дверь кухни, ожидая того момента, когда та раскроется.       Гостей он не ждал и, честно, был не настроен на светские беседы и, тем не менее, предчувствие было не таким уж и плохим. По крайней мере, Сириус так и не смог найти в себе силы встать со стула и забиться в самый неприметный угол комнаты.       Блэк слышал, как скрипят петли раскрывающихся дверей этажом выше — его искали и все никак не могли найти.       — Я тут, — неожиданно для самого себя подал голос Сириус и тут же напрягся пуще прежнего.       «Только бы не Дамблдор», — думал он. «И не Грюм, и не Северус, и не Кингсли, и не…»       Откровенно говоря, список можно было продолжать бесконечно. И гораздо проще было бы назвать тех, кого Блэк был бы действительно рад видеть. А таких людей во всей вселенной было всего двое — Гарри и…       Ремус открыл дверь неуверенно. Заглянул на кухню быстро — так, словно уже и не надеялся кого-то в ней обнаружить. Увидев Сириуса, волшебник так и застыл на пороге.       Чем конкретно была вызвана эта оторопь, Сириус понять не мог. Ремус явно был взволнован. Блэк ощущал, что другу не терпелось к нему подойти, но, тем не менее, он продолжал нерешительно стоять на месте, будто гадая, есть ли у него право приблизиться.       У самого Блэка дела обстояли ничуть не лучше. При виде друга он испытал целую гамму чувств — всё от радости до паники.       В прошлый раз всё было иначе. В Визжащей хижине они даже не успели объясниться и поздороваться, а уже крепко обнимали друг друга. Но тогда, конечно, и обстановка была совсем иная. Да и Сириус был не в том состоянии, чтобы лишний раз что-то объяснять. Голод, усталость и блохи явно не способствовали переговорам. Благо, Люпин всё и сам понял тогда и раскусил Питера. В тот раз этого было более чем достаточно. Но сейчас им предстояло навёрстывать. И честно, Сириус не знал как.       Могли ли они стать чужими друг другу за все эти годы? Что на этот счёт думал Ремус? И на что он надеялся, придя сюда? Или, быть может, Люпин уже был разочарован лишь одним видом старого школьного приятеля? Сириус переживал. Меньше всего на свете ему хотелось разочаровать. А ведь Ремусу было с чем сравнить. Ведь он, пожалуй, был одним из немногих людей, которые помнили его прошлого — совсем другого и явно гораздо лучше, чем сейчас.       К тому же Сириус не забыл то, какой была их последняя встреча. Не там, в Хогвартсе, а гораздо раньше, на небольшой квартирке, которую снимал Ремус в Лондоне. Они тогда кутили. И не сказать, что этот кутёж кончился для них хорошо…       Когда Сириус поспешно одевался с утра пораньше, он обещал себе вернуться через пару дней, когда стыд отпустил бы его, и поговорить обо всём произошедшем с Ремусом. Блэк до сих пор помнил его растрёпанные волосы, выглядывающие из-под одеяла. Ах, если бы он знал, что всё так кончится, он бы…       «Зря я ушёл», — подумал мужчина, глаз не сводя с товарища.       В ту пору они были так чертовски близки. Можно даже сказать, что в те последние годы Ремус был гораздо ближе Сириусу, чем даже Джеймс. И не удивительно. Ведь они с Лунатиком были два молодых холостяка, которым точно не стоило постоянно ошиваться возле молодой семьи, ждущей пополнения.       Они с Лунатиком ели вместе, пили вместе, а перед полнолуниями близость между ними и вовсе зашкаливала. Сириус знал, с каким трудом Ремус каждый раз проходил через обращения, но в тайне ему очень нравилась та интимность, возникавшая в такие сложные ночи, когда они могли положиться лишь друг на друга.       «Вот чёрт. Я еще и грязный как бездомная псина», — подумалось внезапно Блэку, когда он взглянул на почерневшие рукава своей некогда белой рубашки. Но мысль о том, что в Визжащей хижине он был в несколько раз грязнее, придала мужчине немного уверенности. Ведь Люпину это, кажется, совсем не мешало и в тот раз. Может и в этот перетерпит?       Но молчание затянулось. Наконец Блэк его прервал:       — А ты впервые в гости ко мне пришёл, — усмехнулся Сириус, пытаясь придать своему голосу как можно больше напускного безразличия и спокойствия. — Ну, как тебе мои хоромы, а?       — Пыльно, — задумчиво произнёс Ремус, постепенно приходя в себя, — но, думаю, это не на долго.       — Дааа, — весело подхватил Сириус, — Орден, думается мне, тут быстро всё приведет в порядок. Но пока, — Сириус развел руками, — как-то так.       — А что насчет тебя?       — А что?       — Тебя и самого не плохо было бы привести в порядок, — лаконично заключил Люпин, и пусть Сириус не показал этого, но внутри у него всё сжалось и завыло от смущения за свой вид. Блэк надеялся, что он хотя бы не покраснел.       — Вы посмотрите на него, — проворчал он недовольно, отведя взгляд, — только пришел, а уже пытается командовать хозяином дома.       — Но ведь и правда, — Ремус вошел на кухню, обошел стол и хлопнул Блэка по плечу, — надо бы тебя отмыть, — ладонь Люпин не убрал, а лишь плотнее стиснул пальцы. Он наклонился к Блэку и добавил гораздо тише: — Рад видеть тебя, Бродяга, — прошептал он и вся неловкость, вызванная долгой разлукой, наконец, пропала. Почти что. Ведь, кажется, они оба решили вести себя как ни в чём бывало. Но при этом оба продолжали ощущать внутреннее напряжение, некую недосказанность.       — Ты представить себе не можешь, как сильно я рад нашей встрече, Сириус… — между тем повторил Люпин тепло.       — И я, дружище, — зашептал Блэк. — Очень рад, — он встал со стула и потянулся за объятьями. Мужчины крепко стиснули бока друг друга руками, плотно — так, что не вздохнуть, не выдохнуть.       — Приятно, что с нашей прошлой встречи ты так окреп, — проговорил Ремус, хлопая приятеля по бокам. — Хорошо питался.       — А как я загорел, — тут же стал шутливо хвалиться Блэк, желая прогнать неловкость. — Хотя под слоем грязи, наверное, не так заметно, — мужчина отступил на шаг, взглянул на Ремуса серьёзнее и спросил: — Ну, так… как там Гарри? Когда я смогу увидеть его?       — Ты же знаешь, это не я решаю. Прошлый год… — Люпин задумался, — был сложный.       — Это точно, — не стал спорить Сириус. — Далеко не каждый год воскресают ублюдки таких масштабов.       — Если бы только это. Быть может, ты не знаешь, но у Дамблдора проблемы с Министерством Магии. Так что если станет известно, что где-то рядом с ним бродит страшный Сириус Блэк, то это может навредить его репутации ещё сильнее.       — Да плевать я хотел на Дамблдора и его репутацию.       — Гарри находится под его защитой. Не забывай: благополучие Дамблдора — это гарантия безопасности твоего крестника. Будь терпелив.       — Я просто хочу увидеть его, — жёстко отрезал Блэк, хотя уже понимал, что даже капризом ничего не добьётся.       — Увидишь. Но позже. Не спеши, — терпеливо вёл Люпин и поддерживающе сжал ладонь Блэка.       — Ремус, ну знаешь же… — стал было ворчать он, но мужчина в ответ лишь только устало покачал головой.       — Давай лучше пойдем и искупаемся. Как в старые-добрые, — внезапно предложил Люпин, а Блэк гаденько рассмеялся.       — Искупаемся? — спросил он, смиряясь с поражением. — Со мной пойдешь?       — Да.       — Ты серьёзно сейчас? Думаешь, я сам помыться не смогу, что ли?       — Да.       — А не пошел бы ты? — возмутился Сириус, но сам он уже бодро шёл к ближайшей ванной комнате.

***

      Мужчины сидели в тесной ванне, вода из которой лилась за борт, стоило кому-то лишь неловко шевельнуть пальцем. Сириус и Ремус едва помещались в ней вдвоём и постоянно ненароком друг друга задевали, пинали и дёргали, но оно того явно стоило. По крайней мере, Сириус был более чем доволен. Он уже побрился, состриг с волос колючки и теперь просто отмокал в горячей воде, раскинув ноги и руки по скользким бортам и периодически издавая довольные, полные жизни вздохи. Ремус сидел прямо напротив, прижав коленки к груди и согнав к себе все местные пузыри.       — Действительно. Как в старые-добрые времена. Эх, — мечтательно прошептал Блэк. — До сих пор вспоминаю то твоё корыто в Лондоне. А ведь тот таз был не больше этой ванной, но мы и в него умудрялись помещаться вдвоём после тех наших ночных пробежек по лесу, — повторил Блэк. — Какие же мы были мелкие и беззаботные… Кто бы мог подумать, что так всё паршиво у нас всех выйдет, а?       — Редко всё складывается так, как хочется, — просто заключил Люпин, чуть приоткрыв глаза и взглянув на Блэка. — Тут уж ничего не сделаешь, — он явно был чем-то расстроен.       — Если бы все сложилось «просто не так, как я хотел», — тут же стал спорить Сириус, — то сейчас я был бы вроде как счастливо женат на чистокровной красотке. По крайней мере, если вспомнить слова моей дражайшей мамы. Но я бы точно не просидел бы столько лет в Азкабане из-за того, что меня предал бывший друг, эта мерзкая крыса, Петтигрю, ублюдок, — зло выплюнул Сириус и нахмурился. — Короче, — тут же постарался он взять себя в руки и прогнать мысли о предателе, — это совсем другое.       Ремус не стал спорить:       — У тебя есть право злиться. Я помню, каким ты был, когда я тебя нашел.       — Я тоже помню. К сожалению. Может, не так хорошо уже. Но общую суть я уловил неплохо.       — То время до сих пор тебя мучает? — прямо спросил Ремус.       — С этим все странно, — ответил Блэк и откинулся на спинку ванны. — Когда ты нашел меня в хижине, я мог бы постоянно рассказывать о том, как мне было плохо в тюрьме и как я чертовски зол. Конечно, если бы у меня были силы на это дерьмо, — невесело усмехнулся он.       — А сейчас?       — Сейчас я бы уже не смог вновь поведать о том же. Да, я до сих пор до жути боюсь дементоров, боюсь вернуться туда, — Сириус не хотел лишний раз упоминать название тюрьмы, — но воспоминания оттуда, такие, казалось бы, жуткие и яркие, просто смешались в один грязный ком и кажутся мне просто какой-то шуткой. Мне самому сложно поверить в то, что я действительно это пережил, — Сириус вымучено поджал губы, взглянул на Ремуса и улыбнулся. По крайней мере, постарался. — Я гораздо лучше помню, как всё было в школе. И мне кажется, что это было только вчера. Но потом смотрю на себя в зеркало… Черт, Ремус, я невероятно расстроен тем, что там вижу.       — Ты всегда был красавчиком, — усмехнулся Ремус.       — Был? — зацепился за слово Блэк.       — Всегда, — обозначил Люпин. — Всегда был и будешь.       Но приподнятая черная бровь Блэка выражала крайнюю степень скептицизма. И Ремус, тяжело вздохнув, приподнялся на бортиках ванны. Вода тут же полилась на пол, но Люпин лишь ближе подсел к Блэку и посмотрел на него крайне серьёзно.       — Сириус, ты очень красивый мужик. К тому же богатый. Без детей. Все женщины мира текут при виде тебя и в нетерпении сводят коленки, возбужденно ерзая на жестких табуретках.       — Прости — что? — Сириус рассмеялся. — Проклятье, — он смутился, а потом радостно попросил: — Скажи это ещё раз.       — Ты красивый, — повторил Ремус серьёзно.       — Не-не, — бодро прервал Блэк. — Ту часть, где все текут, — с вызовом бросил Блэк.       Ремус широко улыбнулся и проговорил снова, медленнее, вкрадчивее. Это добило Блэка окончательно, и ванну оглушил довольный вопль и всплески воды.       — А ты, оказывается, чертяга, знаешь грязные словечки и выражения, — настроение Сириуса стремительно улучшалось. — Ну, давай, чего ты остановился? Продолжай, я слушаю…       Ремусу было ужасно неловко, но он, видя, как друг веселится, не мог ему отказать, на ходу придумывая пошлости и искренне надеясь на то, что они не покажутся Блэку слишком глупыми. Но улыбка на лице Сириуса с каждым новым словом становилась лишь шире, а у Ремуса от этого на сердце становилось всё легче. И мужчина не смог бы остановить этот сладкий поток грязи, даже если бы действительно хотел.       — Уверен, любая девушка была бы рада…       — Трахнуть меня? — подсказал Сириус.       — О Мерлин, — Ремус закатил глаза, — да, трахнуть тебя, Блэк. Она бы оседлала тебя и от души оттрахала. Как самого настоящего кобеля, черт тебя раздери.       — А потом?       — Любила бы тебя, холила и лелеяла, избалованный ты мальчишка. И вы бы…       — Трахались? — вновь любезно подсказал Блэк.       И Ремус не без труда вновь выдавил из себя это слово:       — Да, трахались до скончания времен, — вместе с этим Люпин нервно махнул рукой и быстро вылез из ванны, на ходу наматывая на себя полотенце. Ему вдруг стало до ужаса неловко и грустно, однако Блэк не дал другу уйти.       Сириус ухватил Люпина за кисть. Притянул обратно так, что Ремус чуть не поскользнулся на мокрой плите. Он ухватился за бортик и вопросительно взглянул на друга:       — Ты чего?       Сириус только нервно ухмыльнулся:       — Ничего. Прости, — но он не отпустил. Сириус на секунду отвёл взгляд в сторону, а потом спросил: — Просто интересно, кто научил тебя таким плохим словам, а, Лунатик? Кто мог развратить такого невинного мальчугана как ты?       Ремус неопределённо улыбнулся. Он не выдержал, а затем прошептал:       — Будто ты не знаешь… — он присел на корточки у бортика ванной. То ли ему было неудобно стоять на холодном полу, согнувшись над ванной и пытаясь при этом удержать полотенце на бёдрах, то ли Сириуса ожидал весьма серьёзный разговор. Ведь в таком положении Ремус мог видеть лицо Блэка слишком хорошо. Тот даже постарался убрать руку, но на этот раз сам Люпин сжал его кисть пальцами. Не сильно и не больно, но требовательно.       — Весьма неплохо у тебя выходит доминировать, — нервно хохотнул Сириус, а потом серьёзно спросил: — Ты хочешь поговорить об этом? Правда? Столько лет уже прошло…       — Это многое меняет? — спросил Ремус.       Сириуса поставил в тупик этот вопрос. Ведь, кто бы что ни говорил, а поменялось действительно многое.       Они столько лет не виделись, прожили совсем разные жизни. Но почему-то продолжали держать друг друга за руки и делать все эти глупости. Нет, ну какие взрослые мужики позволят себе купаться в одной ванне? Только пьяные в стельку, должно быть? Но они были трезвы. Пожалуй, даже слишком.       Ещё они должны были давно позабыть ту единственную ночь, когда позволили друг другу чуть больше, чем просто дружбу. Но они оба помнили.       Блэк взглянул на Ремуса, чётко понимая, что кое-что всё-таки не изменилось.       — Ничего не поменялось, — ответил, наконец, Блэк и ощутил, как расслабилась хватка на его руке. Ремус облегчённо выдохнул, поднёс пальцы Сириуса к своим губам и легко поцеловал. Бродяга внимательно проследил за этим действием, а затем спросил:       — Не хочешь залезть обратно в ванну, Ремус?       Их тела снова соприкоснулись, но теперь намеренно. Ноги, бока, грудь и бёдра — от каждого нового прикосновения Сириус испытывал эйфорию. Он уже был крайне возбуждён. Казалось, он мог кончить в любой момент, но они только начали, и мужчина из последних сил сдерживался, перехватывая руки Ремуса, не позволяя им подобраться к паху. А там уже всё болело и тянуло от напряжения.       Наконец Ремус немного расслабился, позволил Блэку разместиться между его ног и нависнуть сверху. Сириус тут же потянулся к его губам. Сразу крепко поцеловал, прильнул всем телом и двинул бедрами, проехавшись эрекцией по промежности Люпина. Ремус выгнулся, проглотил стоны и ответил на поцелуи.       Щёки, шея и плечи мужчины покраснели. Блэк гладил их, водил ладонями, затем спустился до плоской груди и пальцами нащупал напряжённый сосок, стал легко его подразнивать. Ремус задышал чаще, Блэк чувствовал, как быстро бьётся его сердце, но всё ещё старался сдерживаться и не спешить. Он лишь играл, стараясь растянуть этот сладкий миг. Но когда Ремус закинул ноги ему на бёдра и притянул к себе, Сириус потерял контроль.       Все пузыри давно полопались, вода залила полы, но Блэк продолжал активно двигать ягодицами, трением доводя Ремуса до громких стонов, скрывать которые уже не было ни сил, ни смысла.       — Я хочу тебя потрогать, — вдруг скомкано прошептал Ремус, а затем обхватил пальцами вздрогнувший ствол Сириуса, как бы взвешивая его в ладони. Он чуть сжал достоинство и, ощутив быструю пульсацию, медленно провел ладонью вверх-вниз. Блэк тут же согнулся пополам, уперся лбом в плечо друга и громко выдохнул. Но даже в этом вздохе был слышен вздрогнувший от ласки голос. Это подстёгивало. И Ремус продолжил, обхватывая и свой член тоже. Он не торопился, медленно водя ладонью по горячему стволу.       — Ты вкусно пахнешь, — шепнул Ремус.       — О Мерлин… — зашептал Блэк, — теперь ты меня съешь, Лунатик?       Ремус рассмеялся, а затем поцеловал Сириуса в жилку на шее, раздумал и чуть прикусил его кожу. У Блэка к тому моменту уже начала кружиться голова от удовольствия.       — Кончай в мою ладонь, — шепнул Люпин и сделал еще несколько движений рукой, чуть более смелых и быстрых. Сириус положил свои пальцы на руку Люпина.       — Вместе, — шепнул он.       Хватило лишь пары быстрых движений. Блэк не издал ни звука, только мелко задрожал всем телом, а затем почувствовал, как в ладонь ударила горячая вязкая струя — Ремус кончил.       — Вода остыла, — шепнул Блэк. — Надо вылезать. Благо, я знаю, одну весьма неплохую спальню неподалёку. В ней даже никто ни разу не умер. Пошли.       Спальня и впрямь оказалась чудесной. Конец.