Расслабить тебя?

Когда Чжухон выходит из душа, наспех вытирая свои волосы, первое, что он видит — это Минхек. Минхек в домашней футболке, приспущеных помятых шортах, с нелепым хвостиком и маской на лице. — Такой милый. — Что? — на секунду отрываясь от телефона спрашивает старший, бегло осматривая парня напротив. — Ты очень красивый, хён. — Ты точно про это говоришь? — скептически спрашивает Минхек, пальцем показывая на себя. — Странные у вас вкусы, молодой человек. Чжухон смеётся, присаживаясь на край кровати и стягивая с лица старшего маску, аккуратно размазывая остатки средства. — Самый красивый, — улыбается он, целуя кита на колене. — Ты чего сегодня такой тактильный, Хони? Минхек аккуратно проводит про влажным волосам, мягко улыбаясь, когда Чжухон ластится к его прохладной ладони. Им не часто удаётся побыть вместе, а тем более сейчас. За подготовкой к камбеку они не успевают даже элементарно перекусить и выпить воды, не то чтобы побыть наедине. Минхек совершенно очаровательный ребенок с этим милым хвостиком и очками и Чжухон не может не прижаться губами к теплой щечке. А потом и к кончику носа. И к уголку губ. — Расслабить тебя? — спрашивает младший, поглаживая чужое колено. Минхек лишь непонимающе хмурится и откидывает голову набок, предоставляя уж слишком активному Чжухону больше места для поцелуев. Чжухон ведет по его бедру рукой, не переставая целовать чужую шею, оттягивает ворот домашней футболки и трется носом об острые ключицы. Он отвлекается ненадолго, чтобы посмотреть на раскрасневшегося податливого хена под ним, и усмехается, когда слышит протестующие мычание. Минхек тянет руки к чужой шее, зарывается пальцами в короткие волосы на затылке, притягивая к себе и целуя припухшие медовые губы, и удовлетворенно стонет, чувствуя, как шаловливые пальцы ползут под его домашними шортами. Он напряженно и прерывисто выдыхает, неосознанно толкнувшись бедрами навстречу желанным прикосновениям и закрывает глаза. Любовно оглаживая мягкие бедра, Чжухон целует искусанные губы и аккуратно приподнимает резинку домашних шорт, встречаясь с холодными длинными пальцами, останавливающими его на полпути. — Что ты делаешь? — Ммм, хочу тебя съесть? — усмехается старший, отбрасивая чужие руки. Чжухон будто специально медленно снимает с него шорты вместе с бельем, оголяя член, и невесомо касается его пальцами, проводит носом, опаляя горячим дыханием, и сжимает в теплой ладони. Он игриво улыбается, глядя на трясущегося в предвкушении старшего и плавно опускается губами на слегка покрасневшую головку, на пробу оставляя влажный след своего языка. Минхек реагирует сразу, мгновенно сжимая худые бедра и откидываясь на подушки. Он зажимает рот обеими руками, потому что от чужого языка, умело дразнящего его внизу, хочется не просто стонать, а выть. Когда Чжухон легко опускается на стоящий колом член, умело обхватывая своими блядскими губами покрасневшую головку, старший бьется головой об изголовье кровати, сдавленно пищит и не аккуратно дергается, из-за чего Чжухон слегка прикусывает чувствительную плоть. — Если будешь дергаться, я могу сделать тебе больно, — мягко предупреждает Чжухон, пару раз проведя горячей ладонью по увитому венами стволу. — Будь послушным мальчиком, хорошо? Не ожидая никакого ответа, младший возвращается в исходное положение, обильно смачивая чужой член своей слюной. Он заглатывает насколько позволяет горло и смотрит из-под опущенных ресниц в потемневшие от возбуждения глаза. Чжухон хорош, чертовски хорош. Он сильнее сжимает молочные бедра, фиксируя их в одном положении, надавливает кончиком языка, смачно причмокивая от терпкого вкуса, и улыбается. Он целует, лижет и смакует, доводя страшего до такой грани, что удерживать чужие бедра становится практически невозможно. — Я сейчас… Хони, пожалуйста… — хватаясь за чужие плечи и пытаясь оттолкнуть, — пожалуйста… — Пожалуйста что? — отрывается Чжухон, плотнее обхватывая основание члена. — Ты… — хныкают ему в ответ. — Пожалуйста что, хён? — повторяет младший, глубже насаживаяясь на пульсирующую плоть, помогая себе руками. — Пожалуйста, дай мне кончить, — сдается Минхек, удерживая младшего за волосы. И Чжухон позволяет, улыбаясь уголками губ и сразу же морщась, из-за сильных и грубых толчков. Минхек толкается, резко, на ту длину, которую способен выдержать младший и, толкнувшись в последний раз, кончает с тихим, но протяжным стоном, откидываясь на подушки. Смерма горковатым привкусом стекает по внутренней стенке горла, от чего Чжухон немного закашливается, отстраняясь. Целуя мягкий живот, он быстро возвращает чужую одежду на прежнее место и любовно осматривает разморенное тело. Минута и прохладные ладони дергают его вверх, а припухшие от постоянных закусываний губы прижимаются к чужим влажным губам. Чжухон довольно мурчит и подсовывает руки под чужую спину, прижимая своего хена к кровати и жмурясь от удовольствия и чужих поцелуев на своих губах, щеках, подбородке. — Расслабил так расслабил, — смеется Минхек, пропуская сквозь свои пряди слипшиеся тёмные волосы. — А теперь чистить зубы и спать. — Что у нас завтра? — лениво спрашивает Чжухон, с неохотой поднимаясь с нагретого места. — Прогон и тренировка. Бай бай моя спина. — Старичок, — смеется младший. — Ну тогда ты только что отсосал старику. Поздравляю, Чжухон-а, — парирует Минхек, поднимаясь и толкая парня бедром. — Спасибо, Хони. — Всегда пожалуйста, хен, — отвечает Чжухон, целуя чужой носик, обладатель котрого мило отфыркивается и в ответ дарит такое же теплое прикосновение, рассыпая поцелуи-бабочки по чужому лицу. А уже утром Чжухон просыпается от мягких аккуратных поглаживаний и тяжести чужого тела на своих бёдрах, но это уже совсем другая история.