Сказушки

*** Если Кощей и был горд собой, то совершенно этого не показывал. Скромно положил яйцо в вату и под лампу, после чего удалился. Когда через неделю из яйца вылупился чешуйчатый ящер о трёх головах и с шипастым хвостом, Кощей был всё так же скромен, хотя нет-нет, да и проскакивала самодовольная ухмылка. - Что за тварь? – Иван пытался быть строгим, начальник он или куда? - Змей Горыныч! – в голос доложили Илья Муромец и Галочка. - Змей Горыныч, - милостиво оповестил Кощей. – Дрессируй. Иван совершенно не начальственным жестом поскрёб затылок. В детстве у него даже собаки не было, не то что живого дракона. Когда Кощей через месяц вернулся из командировки, куда сослала его Василиса Премудрая, то картина, что он узрел, ему не понравилась. - Змеюша! Огонь! Подставленную кружку с остывшим кофе лизнул маленький язычок пламени. Иван довольно поскрёб одну из трёх шипастых голов – две другие вздохнули – и увидел Кощея. - А. А мы тут плюшками балуемся. Кстати, надо бы пироги подогреть. Заметь, лучше микроволновки. Огонь - с душой! Галюнь, пироги где? Змеюша, огонь! *** - Что здесь происходит? Иван оглядывал бережок речки с разложенными полотенчиками, расставленными пляжными зонтиками и кувшинами с квасом. - Мы что здесь делаем? То есть, что это вы тут делаете? - Выполняем задание, возложенное на нас, занимаемся поимкой водяного, прорвавшегося с Другой стороны и гонящего волну на Этой, - бодро доложил Тринадцатый и щёлкнул копытцами. Иван оглядел Тринадцатого, его обгоревшие плечи, нос, щедро смазанный кремом от загара, и вздохнул. Нельзя было соглашаться с Ильёй Муромцем, что они сами справятся, но так хотелось провести парочку дней с Кощеем, чтобы никто не аплодировал при этом, никто не шептался за спиной, подмигивая. А вот, кстати, где Илья? Словно в ответ из воды вынырнули хохочущие Илья Муромец и Галочка. - А хорошо тут рыбу ловить, - пробасил Илья, - Галин, в след раз загоняй в сеть щук! Пошто мне эти карасики! Хрустальный смех русалки был ответом. - Распустились? – Иван вздрогнул. Привычка Кощея бесшумно появляться была неистребима. – Воспитать? - Воспитуй, - согласился тот. В следующую минуту Иван не без удовольствия и ехидства наблюдал, как замёрзший Илья Муромец пулей вылетает из заледеневшей речки, а Галина и вовсе – примёрзла хвостом к глыбе льда. *** Вид у Кощея Бессмертного был озадаченный, тонкая, прямая как стрела бровь поползла вверх и изломилась под немыслимым углом. - Что тебя беспокоит? - Твоя социализация. - Что-что? - Твоя социализация и твои отношения с коллективом. - Что-что-что? - Хватит прикалываться. Кощей вернул бровь на место и усмехнулся. - Да они обожают меня, а я – душа компании. Тут уже бровь поползла у Ивана, свидетельствуя о крайнем скептицизме. К понедельнику он забыл об этом разговоре, во вторник его погнали на лекцию о повышении квалификации, попутно, на подтверждение профпригодности, в общем, в отдел он забегал раз пять, то забытые бумаги прихватить, то чаю попить по-быстрому, то на целых полчаса – объявленный перерыв на обед. В общем, по мелочи. В первый раз он увидел, как Кощей и Галина, щека к щеке, увлечённо склонились над какими-то хозяйственными бумажками. Во второй узрел, как Тринадцатый и Кощей увлечённо изучают географический атлас и довольно кивают друг другу. В третий он уже не удивлялся, застав Кощея и Илью Муромца за раундом армрестлинга. Вечером, замотанный, он забежал попрощаться и последнее, что увидел и снова не удивился, были Кощей и Жихарка, играющие в шахматы. - Всё? Теперь ты меня не съешь? – спросила гордая дочь алтайского шамана, как только за Иваном закрылась дверь. – Можно теперь домой? Получив молчаливый кивок в ответ, Жихарка стремительно рванула прочь. - Хорошо у меня с социализацией, - сказал себе довольный Кощей. – А кто будет не согласен - съем. *** Стильная и стерильная квартира Кощея Бессмертного переживала нападение гуннов, наскок монголо-татар, пришествие очереди в туалет на рок-концерте – в гости пожаловали любимые коллеги. Иван сыпал и сиял улыбками, что сразу мирило Кощея со всем. - А мы тут отмечали.. неважно. Вот решили, что тебя с нами нет, решили, что раз наш коллектив такой дружный – нужно прийти в гости! Кощей взглядом слизывал улыбки Ивана и был непривычно размягшим. Однако бдительность не оставляла его и в амёбном состоянии. - Кому в голову пришла эта блистательная идея? - Кому? – Иван окинул взглядом компашку, делающую селфи на фоне Кощеевого чёрно-бело-серого интерьера. – Галине. Или Жихарке. Ой, Дарье, в смысле. А может, Илье. Да, знаешь, как-то родилось в едином порыве. Чтобы не убивать, Кощей знал два приёма: секс и котики. Котика под рукой не оказалось, поэтому он наклонился и запечатлел на обветренных губах Ивана долгий и томный поцелуй. - Смотрите, а тут бар! Бухло! Прикольно! Кощей не скрипнул зубами только потому, что побоялся откусить Ивану язык. *** - Не буду я ее целовать, - отбивался Иван. - Надо, Иван Цареевич, надо. Тринадцатый и Жихарка подталкивали его в спину, Жихарка начала причитать, что её начальник матёрый эгоист и лягушкофоб. - Да не лягушкофоб! Не гетерофоб! Не мизогин! Да я ей добра желаю! Я за ее жизнь опасаюсь! Лягушка терпеливо сидела, оттопырив зелёные губы. Размеры ее были устрашающие – не меньше сенбернара. - Она же умрет мучительной смертью прежде, чем в человека превратится! - Иван, ты слишком далеко зашёл в своём неприятии инаковыглядящих, - строго сказала Жихарка. Тринадцатый прыснул: их отдел не отличался человеческим однообразием, одни его копытца чего стоили. - Да как же вы не понимаете! Кощей же ее уничтожит, стоит ей только протянуть в мою сторону свои зелёные лапки. Будем наслаждаться французской кухней! Жихарка перестала корить начальство и посмотрела на Тринадцатого. - Тогда ты целуй. - Почему не ты? - У меня жених! На Алтае! - У меня... меня... Иван уселся на камушек и с удовольствием слушал перепалку, не удержавшись от комментирования. - Давай, Жихарка, целуй. Ты сочувствующая, должна помогать нуждающимся инаковыглядящим. *** - У Ивана сегодня романтический ужин, - пропела Галина на ухо Илье Муромцу. – Дети! Не подслушивать! «Дети» – Жихарка и Тринадцатый, равнодушно пожали плечами, мол, чего тут такого, чего мы ещё не знаем. Змей Горыныч дыхнул пламенем из всех трёх голов, но слава инфополю, никого и ничего не задел. В последнее время с ним становилось все сложнее управляться. «Переходный возраст», - определил Кощей и злорадно покосился на Ивана, мол, воспитывай. - Ну, может и не романтический ужин, но тортик он купил, и я слышал, как договаривался по поводу доставки еды из ресторана, - обронил Тринадцатый. Все переглянулись и замолчали. - Кто там? Иван в привычных домашних «трениках» и футболке, натягивающейся на груди, распахнул дверь. – Тринадцатый, что случилось? Мог бы позвонить, если не срочно, а срочно – открыл бы портал сразу ко мне, в квартиру. Тринадцатый принял самый ангельский вид, чертёнку он безумно шёл. - Да я тут мимо проходил, решил забежать, спросить не нужно ли чего. Ты сегодня рано ушёл. Иван пожал плечами. В принципе, сотрудники периодически забегали к нему посидеть и поболтать, ничего в этом странного не было, но ангельский вид Тринадцатого наводил на подозрения. А ещё Тринадцатый пытался заглянуть в квартиру. - Все нормально. Ничего не нужно. Через пять минут, как Тринадцатый отбыл, в дверь снова позвонили. - Иванушка Цареевич, милый, пусти в ванную. Гуляла, не рассчитала силы, ножки устали, надо бы перекинуться. Галина махала длинными ресницами, кривила пунцовые губки. Иван махнул рукой и впустил ее. - Ох, хорошоооо, - блаженно выдохнула русалка, моча хвост в ванной. Иван молча напоил ее чаем, дал на дорогу пригоршню конфет и так же молча-вежливо выставил ее за дверь. Когда на пороге появилась Жихарка, Иван махнул рукой и сразу впустил ее в квартиру. - Гуляла? Вот тут недалеко? - Вообще-то, ты хотел посмотреть досье на буйного домового и оставил его на работе, - сурово сказала Дарья Умиджоновна, - я его тебе принесла. Всё, бывай. Илья Муромец вообще никак не мотивировал свой приход, он стоял на пороге и вещал о великой силе любви и предохранения. Иван выслушал его, не моргнув глазом, и невежливо закрыл дверь на середине слова. Дробный стук в дверь заставил Ивана подавиться половиной фразы. - Погоди минутку, это что-то мои сегодня оборзели и с ума сходят. На пороге стояла уважаемая бабушка Ядвига Бабаевна, злая как десяток чертей и сотни две берсеркеров. - Где он? Как смеет посягать на моего внучка???? Пусти, Иван, ты дитё малое, неразумное. Где он???? - Кто, бабушка? – устало вопросил Иван, обнаруживая за дверью свой отдел в полном составе и грозя им кулаком. - Кощей где???? А это кто??? Ой, Иванушка, да ты никак нашел усладу, нашел себе красу, невестушку себе нашёл. Здравствуй, милая. Отдел кинулся в едином порыве и завяз в дверях. Иван поднял глаза вверх, моля о терпении. - Познакомьтесь. Сестра моя, Алёнушка. В гости приехала. Лет десять не виделись. Бабуль, она двоюродная, браки рискованы. Ну, проходите, садитесь, раз принесла нелёгкая. Алёнушка, абсолютно рыжая и веснушчатая девица, смотрела на всех удивлёнными, широко распахнутыми глазами. - Все нормально, - сказал Иван, - это ты ещё Кощея не видела. А так - почти вся семья в сборе. *** Алёнушка бодро уронила Константина Бессмертовича в его дорогущем костюме на землю, в самую пыль и заломила ему руки. Иван, прижавшись к стене, с ужасом наблюдал за сестрицей. - Ален, Ален, ты с ума сошла? - Он напал на тебя и душил! Лежать! Лежать, я сказала! - Алена, блин, чтоб тебя. Не душил он меня. Ален! - А что же? Зарезать хотел? - Алёнушка, ну ты взрослый человек, сама подумай, что могут делать стоящие у стенки двое? Ну, чисто из опыта.... А главное, вспомни, где были его руки. Не душил! Лейтенант полиции Иванова задумалась. Кажется, она и в самом деле поторопилась. Но бедный Иван, прижатый к стене, над ним нависает этот вражина, а руки... ой. Доблестный лейтенант покраснела, сидя на спине Кощея. - Ну вот, видишь, никто меня убивать не собирался. Ален, это мой, кхм-кхм, заместитель, Бессмертнов Константин Бессмертович. Он же – Кощей Бессмертный. А это моя двоюродная сестрица, Алена Ивановна Иванова. Вчера приехала, ты как раз прийти не смог. Иван скосил глаза вниз. Кощей лежал, не сопротивляясь, подрагивая телом от беззвучного хохота. *** Кощей отскочил в сторону, ударился спиной о стену подъезда, в его руках тут же возник призрачный ледяной меч. - Ты здоровый вообще? – сердито спросило существо с белым лицом и кроваво-красными пятнами на нём. Говорило существо голосом Жихарки и Кощей быстро пришёл в себя. Правда, когда из квартиры вышло другое, рыжее, всклокоченное, но с синим лицом, меч снова на секунду промелькнул в его руке. - Мне сказали, Иван здесь, - дипломатично ответил он. – Я за ним пришёл. - О, привет, а я за Алёнкой зашёл. Вишь, девишник они устроили. Мне тоже выдали средство для красоты. - Цвет лица подошедшего Ивана беспокойства не внушал, но под его глазами были прилеплены прозрачные капельки. - Слушай, прикольные штуки эти патчи. Глаза отдыхают чудесно. Не хочешь попробовать? *** Кощей даже в спортивном костюме выглядел так, словно в деловом. Сказывалась то ли его приверженность к серым и стальным цветам, то ли манера носить одежду, то ли вообще полная инаковость этому миру. Иван снова почувствовал себя отбросом: драные джинсы (да не по заветам моды, а сам продрал, когда на роликах катался, причём главная дыра была почему-то сзади, над левым коленом), коричнево-грязный свитер, а под ним – футболка в мелкую дырочку. Кот Баюн постарался, сидел «на ручках» и от души покогтил. А так футболка хорошая, чистая. Не выбрасывать же. Оставил для походов и шашлыков. - И что мы празднуем этим сожжённым мясом? - спросил Кощей, оглядывая суетящихся вокруг костра и мангала Илью Муромца и Жихарку. Тринадцатого отправили собирать валежник, Галина же наотрез отказалась принимать участие в вакханалии и принимала солнечные ванны на краю полянки, подставив лицо солнышку. - Э! Э! - Галина Антуановна пришла в себя. - Вы же помните, что я - вегетарианка и не сожрёте мои шампиньоны и морковку с кабачками? Илья, уже насадивший между кусками мяса шампиньоны и колечки баклажана, виновато покосился в её сторону, тяжело вздохнул и... сунул готовый шампур в мангал. - Ну, это. Праздник. Это. Весны. Труда. Иван всегда старался огибать щекотливые темы, всё-таки, не даром стал начальником – умный, талантливый, языкастый и ещё раз умный. Кощей недоумённо оглядел поляну, подошёл к мангалу, сморщив нос, вгляделся в него и вернулся к Ивану. - Это языческий обычай. Встречать весну тем, что осталось от зимы. Мне нравится. Хотя, смысла в этом вижу по-прежнему мало. Радость на тему того, что выжили за зиму? Иван посопел, поскрёб затылок, потом вздохнул и принялся рассказывать историю праздника. Кощей слушал внимательно, не перебивая. - А. Праздник того, что у вас есть работа. - Вообще – право на труд. Но, знаешь, теперь я всем буду объяснять именно так. У нас есть работа. Кощей снова брезгливо наморщил нос, подошёл к шашлыку, еще раз осмотрел и заявил: - Всё равно это можно было приготовить и съесть дома. Или я опять чего-то не понимаю и вы сжигаете мясо, чтобы его дым донёсся до богов? - Как сжигаем?! – подскочил Илья Муромец. – Вот чёрт! Галю! Галю! Призови маленький дождичек! Вид Кощея говорил о многом, например, что он думает об этой затее. Иван вздохнул и, несмотря на то, что было всего плюс пятнадцать, обречённо начал стаскивать с себя свитер. Футболка должна отвлечь внимание Кощея от происходящего и смягчить его хотя бы на ближайшие полчаса и не портить всем настроение. *** - Дурак ты, Кощей, и шутки у тебя дурацкие, - упавшим голосом сказал Иван, прижимая руку к груди и глядя на расплывающееся на простыне густо-красное пятно. – Сливки! Сливки! Взбитые сливки, а не сливовое варенье. - Ну мне-то какая разница, что слизывать, - деликатно облизнулся Кощей, помахивая ложкой. - И простыни – тебе же стирать. *** - Мы будем тебя любить! - За что? Что я сделал?! Кощей машинально свёл худые коленки, поправил запонки и пробежался пальцами по карману, проверяя на месте ли тончайший стилет. - За что? Зачем за что-то? Мы просто так тебя любить будем, за то, что ты с нами, - ворковала Галина, а Жихарка яростно кивала за её спиной, очевидно, уже предвкушая эту любовь. Илья хрустнул костяшками. – Просто так, понимаешь? К черту стилет, решил Кощей, лучше сразу проверить готовность моментального портала. - Вот ведь Ванюшка тебя любит же просто так? - А. Иван. Так он меня любит за... - тут Кощей почуял подвох и замолчал. - И мы просто так будем. - Он меня любит за способность поддержать беседу о Канте, Гегеле, Фейербахе и Кьёркегоре. Ночью. Когда ни разбуди. По вытянувшемуся лицу русалки было видно, что отдел ещё не готов был любить за это. - Просто так, - сказала Жихарка. – Днём. Без группы упомянутых товарищей. Кощей нырнул в портал. *** - И это «маленькая дачка»? – потрясённо спросил Иван, окидывая взглядом вишнёвый сад, яблоневый сад, а затем ещё три соточки картофельного поля. Даже привычный к земельным излишествам и грядковым извращениям Илья Муромец крякнул, приложил ко лбу ладошку козырьком, окинул расстилающееся пред ними богатство и ещё раз закряхтел. - Не, ну а чо? Есть где мангальчик поставить, а летом вон там бассейн надувной. Сейчас по осени – беседочка вон. Пледики есть. Сейчас только место себе расчистим от опавшей листвы, да вон те ящики с яблоками передвинем. Отдел радостно загомонил, Тринадцатый даже быстро открыл портал и вернулся оттуда с бутылью «чёртогона»: «Бабуля дала, не пожалела». После четвёртого ящика Иван начал что-то подозревать. После десятого – подозрения окрепли, а спина одеревенела. Провожая взглядом Илью Муромца, ухавшего по-молодецки и зараз таскавшего по четыре ящика с яблоками, подозрения он укрепил и зацементировал. - Красавина! Что это такое? Мы на осенний пикник к тебе были приглашены или на погрузочно-разгрузочные работы? Варвару было сложно смутить. Просто невозможно. - Так, ещё двадцать пять ящичков, да с ними и Илюха справится, и можно будет в беседочку. Там Галина Антуановна все чешуйки себе на хвосте пересушила, пока костёр разводила. Со стороны беседки раздалось шипение: то ли водой на угли плеснули, то ли Галина перешла на русалочий и высказывала благодарность за заботу. - Кстати, а вон в углу веранды – два куля сушёной вишни стоят. Я ведь ради вас стараюсь. Мне даже сам Константин Бессмертович обещал помочь! Коллеги молча переглянулись, взглядом вопрошая друг друга – что должно случиться, чтобы Константин Бессмертович согласился помочь, и что за этим кроется? Усталый и слегка хмельной Иван не стал сопротивляться, когда Тринадцатый открыл для него портал. Шагнул в него и тут же чувствительно ударился коленками о какие-то ящики. Выругавшись и включив свет, Иван прошёл по квартире и узрел, что она вся заставлена ящиками с яблоками. - ...я-я-я-ять! – сказал он на выдохе, при очередном шаге ударившись о железобетонный куль с сушёной вишней. – Костя!!! Кощей Бессмертный сидел в его любимом кресле и наслаждался зрелищем. - Да что ж за нахрен-то? Как яблоки и ящики здесь оказались? - Варвара Неждановна просила помочь. - Что? Ты тоже ящики таскал? Весь вид Кощея демонстрировал силу его обиды. - Зачем же? Я в эти ваши людские игры не играю. Нет. Она попросила – порталы ей открыл. Тут до Ивана дошло, что шестьдесят, а то и семьдесят ящиков яблок они занесли в дом, а дальше – Варвара сама куда-то их распихивала. По всему выходило – по порталам. - И.. сколько порталов ты ей открыл? - По числу сотрудников в отделе, - заботливым до садизма голосом сообщил Кощей. – А Жихаревой – двойная норма, на квартиру и к папеньке в Алтайский край. - За что-о-о-о-о-о? - А помнишь, как все собрались вокруг меня и обещали любить? Имейте в виду! В эту игру можно играть в разные ворота! *** Иван млел и таял, Кощей целовал его медленно, со знанием дела и дело называлось «томить на медленном огне». Иван и томился. Сладкие губы касались губ, язык медленно скользил и выписывал вензеля, пальцы нежно поглаживали лицо, иногда замирая на подбородке, а затем, пробегая по линии челюсти вверх, начинали ласкать ухо. Если бы кто-то сказал Ивану, что его эрогенная зона – уши, он бы поверил, но с трудом и обязательно бы попросил проверить. Сейчас проверка началась без его просьбы и Иван чувствовал, что много потерял, не предоставляя доступ к своим ушам раньше. Кощей, хитрый змей, как мысли прочитал – хотя, кто его знает? Иван во всё готов был поверить – оторвался от его губ, чуть потянулся, и тут мужественный начальник Первого самого классного отдела, не сдержался и немножечко, совсем тихонько, заскулил: Кощей скользнул языком по ушной раковине, а затем зубами прикусил мочку и нежно, осторожно потянул. Не желая быть однообразным и занудным, Кощей снова вернулся к губам, а затем перекинулся на шею. Иван запрокинул голову, удобно пристроил её на жёсткую высокую спинку садового диванчика, стоящего на веранде, и вцепился одной рукой в край диванчика, а второй – куда-то в Кощея, тот вздрогнул, но не сопротивлялся. «Выживет», - решил Иван и выдохнул. Язык Кощея совершал путешествия от уха до шеи и его зубы так же участвовали в преступлении: чуть прикусывали ухо, неожиданно, вслед за языком, сжимали кожу на шее и тут же отпускали. Иван всё время порывался доказать, что он не эгоист и тоже кое-что умеет, но это было сложно, руки не слушались, голова не соображала, поэтому Кощей был волен творить, что ему вздумается, а он и рад был. Пока одна рука оглаживала да миловала нежную кожу за ухом, вторая давно уже пробралась под футболку и то ласково гладила живот, то тёрла соски, а когда и вовсе нырнула под ремень и попыталась ущипнуть за мягкое, Иван снова застонал и уже готов был предложить себя прямо сейчас и прямо здесь. Кощей с очень довольным видом отодвинулся, откинул голову и хотел что-то сказать, но всё произошло за считанные секунды. - Бабуль! За что? – заорал Иван, пытаясь прикрыть собой Кощея, по лицу которого Ядвига Бабаевна очень метко стегнула свежевысохшим бельём, только-только с верёвки. - Это вы что тут творите? Это ты, пошто, змей подколодный, моего Ванюшу растляешь? - БАБУЛЬ! – взревел Иван. - Значит, оставила я их на пять минут, сметанки к блинчикам принести хотела да по пути бельишко снять, а вона он что удумал! - Ядвига Бабаевна, - скрипя зубами начал Кощей, - вы же знаете, что ваш, ммм, внучек, в безопасности, и я бы попросил! Кто кого растляет! Иван облизнул зацелованные губы и хихикнул, потом опомнился и побежал вслед за уходящей в дом Бабой Ягой. Кощей хотел было окликнуть его, но махнул рукой, пусть бежит такой как есть, расхристанный и встрёпанный, авось быстрее разжалобит. У, мерзкая нежить, как больно треснула! Кощей потёр больной глаз и посмотрел на стол, ломящийся от простых деревенских лакомств. Вон малинка, вон клубничка, а вон сметанка, ах, как Иван садовую клубничку откушивал. Он вспомнил, закатил глаза и поёжился – меткая рука у бабки. - Бабуль! Ну ты чего? Как маленькая. Сама велела везти, мол, отдых вдвоём, даже сказала, что обслугу отпустишь и сама всё наготовишь, и всё будет по-семейному. А сама! Ядвига Бабаевна невозмутимо вставила «Беломор» в мундштук и закурила. - Милок, каюсь. Виноватая. Тебе счастья желаю, но ж не стерпело сердце моё материнское! Ну, в смысле, бабушкинское. В смысле, прародительское. Иван, ты понял. Всё, иди. Извинись перед аспидом, что б ему ни дна, ни покрышки. Иван поглядел-поглядел на крайне довольную бабку, фыркнул и пошёл к Кощею. Тот сидел и тёр глаз. - Какая, всё-таки, меткая она. По-моему, в охапке было три полотенчика и два халата. Кажется, ей удалось пуговичкой. *** - Где она? – стараясь не повышать голоса, спросил Кощей. Он сидел злой и как на иголках. Всё это мероприятие с самого начала злило его. Надо же было додуматься! Весь отдел и сопричастные ни с того, ни с сего, начали требовать от них с Иваном отметить дату встречи. Мало того, что ещё Иван обрадовался и весь сиял, тогда как Кощей предпочёл бы замять тему и не отсвечивать. Вот к чему это всё, собирать толпу знакомых, поить, кормить, веселить, а по желанию особо ретивых – Красавина, ух! Я тебе выговор влеплю, ещё не знаю за что, но Галина поможет – ещё и целоваться под крики «горько» и послушно кивать на озвучиваемые мнения, что это репетиция, а можно бы и свадебку сыграть, хотя законодательство не дозволяет, ну так можно в загранице. Инициатор «свадебки» – конечно, косорожая Ядвига Бабаевна. Тут Кощея самого перекосило. Для церемонии предлагает своё шале в Швейцарии. Всё продумала, змея подколодная. - Я вас спрашиваю. Где. Жихарева? Вопросительный знак стал почти осязаемым, завис в воздухе, а затем осыпался на землю. - Скоро будет, - весело отозвался Иван и нагло чмокнул его в щёку. «Пьян», - безошибочно определил Кощей и нервно сглотнул. Если так-то Иванушка дозволял с собой всякое, то пьяный – просто провоцировал на неведомые непотребства. Кощей себя всегда держал в руках, но иногда думал, что сорвётся. Не железный. Просто бессмертный. Жихарева явилась к середине торжества, шагнула из портала, сотворённого Тринадцатым, специально посланным за ней на Алтай. Вся защитного цвета с красным платком на голове, в смоле и пахнущая лесом. Кощей зыркнул. Жихарка ойкнула и попыталась скрыться за Тринадцатым. - Дашутка! – пьяно заорал Иван. Кощей проглотил сладкую истому, ставшую у горла. Жихарева скривилась и что-то начала про: «Ой, не называй меня так». - Где была? - Шишки собирала, Константин Бессмертович, - отчиталась она. – Думала, успею, но столько шишек, вот не смогла бросить. - Весь отдел собрался отметить эту... эту... - Кощей переварил, пропустил через себя. – Дату. А вы, Жихарева, не рады, значит? - Рада! Но шишки! Кощей опешил. - Погоди. Ты что, меня не боишься уже? Я же сказал, чтобы Ивану сделать приятное, раз он хотел отметить, чтобы были все. ВСЕ. Дарья Умиджоновна стянула платочек алый с головушки буйной и принялась втолковывать. - Так мешок шишек – две тысячи. А мы втроём, я, папенька и жених мой, мы ведь двадцать мешков за день насобирать можем. Могли б и двадцать пять, но жених – не муж, пришлось в свою семью отпустить. Вот сами считайте. Как от такого добра отказываться? Кощей отказывался верить. - То есть, ты всякий страх потеряла? - Нет, ну если так подумать, - сказала рассудительная Жихарка, - то если будете приплачивать две тысячи в день, каждый день, так конечно, страх-то дороже. *** Первый отдел привычно вытянулся, Илья даже почти честь отдал – потянулся рукой к голове, вспомнил, что без головного убора, и приткнул ладонь ребром ко лбу, типа, ослеплён начальством, внимательно всматривается. - Где Иван Цареевич? – не здороваясь, с места в карьер, спросила Василиса Премудрая. Отдел струхнул. Галина, скосив глаза куда-то в стену, начала рассказывать про совещание с Константином Бессмертовичем. Василиса Берендеевна решительно шагнула к двери в кощеев кабинет. Жихарка бросилась наперерез и всем телом легла на дверь. Премудрая нахмурилась. Жихарка крепче прижалась к двери и даже привстала на цыпочки. - Дарья Умиджоновна. Жихарка зажмурилась и отчаянно замотала головой. - В Африку сошлю, - пригрозила Премудрая, - к эфиопским коллегам и плюс сорок в тени. Тут бедняжка аж с лица сошла. Перевела дыхание. - Ну.. это... заняты они. - Дарья Умиджоновна, - металл в голосе Премудрой звенел и был крепче титана. - Милуются они, - еле дыша, прошептала Жихарка. - Раз милуются – запираться должны, а вообще, вся эротика – в нерабочее время! – отрезала Василиса Берендеевна, решительно отодвинула охотницу и нажала на дверную ручку. Иван сидел на столе, спиной к двери, разведя колени и склонившись над Константином Бессмертовичем. - Мама дорогая, - сказала вездесущая Галина, заглядывая из-под руки Василисы Премудрой. - Погоди, не дёргайся. Сейчас смочу линзу раствором... а... а вам что, граждане? Иван обернулся и, узрев в дверях начальство и отдел в полном составе, оторопел. - Сейчас она засохнет, - проскрипел Константин Бессмертович, которого не было видно за Иваном, - и пыль на неё попадёт. Положи в контейнер. - Что здесь происходит? – наконец спросила Премудрая, и ответ жаждали услышать все. - А. Линзы. Вот решил Константина Бессмертовича привести в более человеческий вид. Волосы красить – не даётся, а вот цвет глаз изменить на более естественный – решили попробовать. Здрасть, Василис Берендеевн. Константин Бессмертович, явно не удовлетворённый тем, что Иван загораживал посетителей, выглянул из-за него и обозрел честную компанию. Правый глаз был нежно-кровавым. - Мама дорогая! – снова высказалась Галина и, забыв, что она немного неживая, не человек и вообще атеистка, истово перекрестилась. У Василисы Берендеевны было два выхода: предложить заниматься очеловечиванием в домашних условиях либо смириться и разрешить продолжать. Она молча развернулась и вышла. Цирка ей на сегодня хватило. - Ой, - растерялся Иван, - я линзу уронил. Отдел опомнился и деликатно свалил из кабинета, делая вид, что не заметили, как под стол за Иваном нырнул и Константин Бессмертович. - Всё. Щас точно миловаться будут. *** - Ну что ещё? – бодрым голосом спросил Иван. - Наши отношения. «Та-а-а-а-ак», - сердце у него ухнуло куда-то в желудок, но вслух он всё так же бодро спросил: - Что? - Слишком общественные! – рассердился Кощей. – Все их одобряют и от этого одобрения деваться некуда! - Ядвига Бабаевна! Не одобряет. – Сердце у Ивана вернулось на место и он снова приободрился не только внешне, но и в душе. - Ну только она, - согласился Кощей, рука которого машинально дёрнулась к пострадавшему несколько месяцев назад стараниями Ядвиги Бабаевны глазу. – Уж лучше бы все так не одобряли. - Да ну какие общественные, - отмахнулся Иван. - Илья. - Что Илья? - Муромец. - Знаю я, что он - Муромец, - вспылил Иван и осёкся, Кощей явно наслаждался его вспышкой и откровенно любовался. – Костюш, давай к делу. Чем не угодил тебе Илья? - А кто под окном твоей квартиры на табуреточке сидел? В окошечко заглядывал. С его ростом – как раз самое то, с удобством. - Это когда я ему занавесочку приоткрыл, а сам потом на «плазме» включил «Москва слезам не верит»? А мы потом с тобой портал к тебе открыли? – довольно заулыбался Иван. Строгий кивок был ему ответом. - А, ну так тогда, помнишь, за мной коловёртыши охотились? Он охранял меня. Не помнишь, что ли? Телохранитель. Взгляд Кощей говорил: «Какой телохранитель? Я с тобой!», но вслух – конечно же! – он сказал другое: - Допустим. А Галина? - А что Галина? - Кто вступил в сговор со всей водой в твоём доме и вылез из кастрюли с водой? - О-о-о, - зарумянился Иван, - это когда ты.. когда мы... Так мы ж как раз перед этим все телефоны отключили, от порталов закрылись, только про водный забыли. Так до нас же не достучаться было, а Галине Антуановне срочно была нужна виза на документах по передаче опасного преступника нам. А то поздно было бы. - А Жихарка? - Да Дашка-то тебе чем не угодила? - А кто занял позицию со снайперской винтовкой и оптическим прицелом, нацелившись на окна моей квартиры? - Так это, ты чего. Это же мы её сами послали, прикрывать Василису Прекрасную, помнишь, объявился поклонник, свихнувшийся и объявивший себя потомком Бовы-королевича? - Где Крымский вал и где Москва-Сити!!! – возопил Кощей. Иван смутился. - Ну эт да, попутала маленько. Чего ты хочешь, дитя природы, в городе не очень ещё ориентируется. Наступило молчание. - А вот Тринадцатый, - нерешительно начал Иван. - Что Тринадцатый? - Тринадцатого ты же ни в чём не подозреваешь? - Действительно. Единственный приличный не-человек в этой компании, я бы даже сказал, банде коллег. - Вы точно уверены? – нерешительно спросил Тринадцатый. – Точно уверены, что стоит это делать? - Да-да-да, - затараторила Галина, - ты единственный, не считая Константина...Тьфу, Кощея, кто может делать подземные порталы-тоннели. У нас задача: проверить, насколько защищён дом начальника нашего любимого от вторжений извне, ворогов подлых, змеёв подколодных. Илюш, скажи! - И согласие получено? - продолжал сомневаться Тринадцатый. Галина сунула ему под нос бумагу с визой Ивана. То, что подпись была получена не совсем праведными методами, она умолчала, а Тринадцатый забыл уточнить. - Костя.. Костя.. Ко... минуточку. Кость, я всё понимаю, ты сильный, крутой и герой-любовник, но чтобы весь дом трясся как от землетрясения? А. Как не ты?! *** - Значит, на Ивана-Купалу вы мне тут костры разводите, а на Всех Святых – леденцы решили сделать самодельные. А что у нас в планах на Рождество? На оба. Отдел игнорировал и варил тягучую карамель. Иван побился головой о стену – мысленно, повыл негромко – внутренне – и беспомощно оглянулся на Кощея. Тот улыбался, но вмешиваться не спешил. Авторитет Ивана, как начальника, летел в тартарары, тьмутаракань и за семь вёрст – не крюк. Через полчаса ему преподнесли нечто. Нечто тащил сам Илья Муромец. - Эт-то что? - Меч! Меч-леденец! – гордо сообщил Илья и стало понятно, кто раздобыл форму и отлил творение кондитерской внутриотдельской промышленности. - И.. что мне с ним делать? – рассердился Иван. Наступила тишина. Иван снова оглянулся на Кощея и прочёл ответ на его лице. Жихарка, проявившая неожиданную грамотность, тоже прочитала и щёки её заалели. *** Когда Иван проснулся и спихнул со лба компресс, а с себя жаркое одеяло, первым, кого он увидел, был, конечно же, Илья. - Кхм, - вежливо сказал Иван, и это невинное покашливание заставило Илью просто подскочить на месте, выронить журнал «Elle Girl» и подлететь к его постели. - Иванушка, - пробасил он и сгрёб его в объятья вместе с подушкой и одеялом. – Где болит? Кашель умаял? а вот у меня барсучий жир. - Держите себя в руках, товарищ Муромец, - распорядился Иван. – Уже и заболеть нельзя и потемпературить. - Тридцать девять! Иванушка, чай понимай, что беспокоились все. Твой-то чуть губы себе до ушей не догрыз. Галюша аж перепугалась, предложила ему отвар какой-то, горчащий, намазать и чтобы не обкусывал. Тут Илья очень невовремя замолк и стал поправлять одеяло, заставляя Ивана сгорать от любопытства. - Ну? Дальше-то что? - А потом ты поправился. - Я про Галу. Илья так усиленно поправлял одеяло, что Иван стал напоминать кокон. - Ну? - Икру мечет, - нехотя ответил он. - Что, сердится? На что? – не понял Иван. - Буквально, - отрезал Илья, отошёл в сторону и полюбовался на спелёнутого подопечного. Иван начал хохотать во всё горло. Дерзких Кощей любил. Но в меру и под настроение. Отсмеявшись и выпутавшись из одеяла, он снова начал задавать вопросы. - Так как вы эти два дня без меня? - Как-как, как видишь. Твой-то вызверился, выкинул всех желающих за тобой ухаживать из квартиры. Дашутку с куриным бульоном, Галину с горячей ухой, Варвару с клизмой с перцем, а Тринадцатого... Тринадцатый в отделе как раз дежурил и порядок не нарушал. Всех выкинул, меня оставил. Знает, паразит, кому тебя доверить. Ты куда?! - Иван слушал и параллельно начал выбираться из постели, искать глазами одежду и пробираться в сторону ванной. - Ты у меня это дело брось! Через минуту Иван снова лежал в постели, затянутый в одеяло. - Да я уже здоров! Видишь? Потею, хочу есть, температуры точно нет. - Слабость у тебя. Иван скрипел зубами и дёргался, на этот раз вырваться из плена одеяла было сложнее. Илья сжалился. - Поглядеть хошь, как оно без тебя? Ладно. Зная тебя, приготовил тебе наливное яблочко на тарелочке. - Что? Илья, снисходительно похмыкивая, включил «плазму» на стене, пощёлкал пультом и - о, чудо - Иван узрел свой отдел, трудящийся в поте лица. - Камеру, говорю, поставил, две. Чтобы обзор был полный. Накося, любуйся. Галина злобно плескала хвостом, но не в привычном тазике, а в огромной ванне и, если приглядеться, можно было разглядеть, что в ней не только вода. Жихарка и Тринадцатый усиленно строчили отчёты, причём Тринадцатый резво бил по клавиатуре, а вот Жихарка - водила огромным пером по чему-то до ужаса напоминающему пергамент. Варвара злобно зыркала по сторонам и чинила многострадальный факс. Кощей знал толк в наказаниях и поддержании дисциплины. Сам же Константин Бессмертович стоял у дверей своего кабинета, сложив руки на груди и созерцал, как и положено начальству. Иван понял, что нужно выздоравливать очень быстро, иначе есть риск, что соседние отделы будут просить их поделиться «баночкой икорочки».