31 день до...

      Хёнвона разбудило настойчивое солнце, которое билось через небольшую щёлку в шторах. Проснулся Хён в незнакомой комнате, видимо, сюда его принес Хосок. Выглядел Че, к слову, не очень: глаза опухли от слёз, волосы растрепались… Хёнвону было стыдно за то, что Шин видел его таким. Ещё немного полежав в постели, Вон направился на кухню, надеясь застать Хосока там.       — Доброе утро, малыш, — не оборачиваясь, проговорил Шин. — Как спалось?       — Честно, не очень, всю ночь кошмары снились, — сказал Че, подходя сзади к Хосоку и обнимая его большую спину. — Хосок~а, а что тебе нравится во мне?       — Хм, хороший вопрос, — это заставило его задуматься и отложить переворачивание блинчиков на несколько секунд, — мне всё нравится в тебе, Вонни.       — Ну нет, так не пойдет, — наигранно надул губки Вон и ещё сильнее прижался к любимому, — есть же во мне что-то, что сводит тебя с ума?       — Ну да, есть, — уже поворачиваясь к Че лицом и заключая того в свои крепкие объятия, произнес Шин, — меня с ума сводят твои глазки.       Хосок обхватывает лицо Хёнвона своими большими и шершавыми ладонями, которые создают контраст с мягким и нежным лицом Вона.       — Потому что уже какой раз, я вновь утопаю в твоих глазах и ныряю вглубь, будто водопад. Они, как бездонный океан, из которого уже не выплыть, да я этого и не хочу.       — А ещё я обожаю твои… — последние слова Шин уже шепчет в приоткрытые губы и накрывает их своими. В этот раз он целует нежно, лишь слегка сминая пухлые губки любимого малыша.       — Я люблю тебя, Хосок, — Хёнвон обвивает руками шею Шина и уже тянется для ещё одного поцелуя, как вдруг… — ты чувствуешь этот запах? Кажется, что-то горит.       — Твою ж мать, — Хосок вспоминает о том, что жарил блины, но уже смеясь, слегка толкает Вона в плечо. — Если ещё раз отвлекёшь меня от важных дел, то…       — То что? — не сдерживая улыбки, спросил Че.       — Пока не придумал, у нас ещё вся жизнь впереди, так что не отделаешься.       Вся жизнь впереди.       Хёнвон и Хосок приступают к завтраку, как всегда болтая о всякой ерунде.       — Хёнвон~а, а я ведь до сих пор помню, — с хитрым прищуром начал говорить Шин, — ты обещал угостить меня своей стряпнёй.       И тут Че прошибло, он вспомнил. Вспомнил об их разговоре с Хосоком и об Чжухоне… Хотя про последнего вообще не стоило думать.       — Я помню, можешь прийти ко мне в пятницу, — Хёнвон уже за несколько секунд продумал весь план дня.       — Ну тогда хорошо, в пятницу в 17:00.

***

      Зайдя в квартиру, Хёнвон не услышал такого родного и необходимого голоса, который всегда встречал его и дарил солнечную и лучезарную улыбку.       — Мин, ты дома? — в ответ тишина.       — Минхёк? — взволнованно стал звать друга Хёнвон.       Тишина. И только тихие всхлипы.       Хёнвон всерьёз испугался за лучшего друга. Зайдя в комнату Мина, он увидел, как тот, опустив голову на колени, плакал.       — Мин, что… что случилось? — Вон волновался за Хёка, ведь этот человек всегда дарил позитив, а сейчас он плачет.       — Чжухон… Он бросил меня, — между всхлипами говорил Минхёк, — из-за тебя. Он сказал, что не хочет связываться с тобой.       Новая порция слез полилась из глаз Мина.       — Я ведь любил и люблю его, — захлёбываясь, промычал Ли. — Что мне делать, Хёнвон?       — Мин…       — Хотя нет, лучше скажи мне, что ты ему сделал, — эти слова встали комом в горле Че. — Почему именно я должен страдать, Вон?       Хёнвон не находил слов, он не ожидал услышать такое от Мина.       — Минхёк, я ничего не делал «твоему» Чжухону, — Че было больно, но он продолжил. — А вот он сломал меня и мою жизнь…       Хёнвону снова пришлось вспоминать это тёмное прошлое. Но по другому никак. Мин его друг, он должен знать. На протяжении всей истории у Минхёка эмоции менялись одна за другой.       От печали до отвращения.       От разочарования до гнева.       — Хёнвон, прошу прости меня, — сейчас Ли злился только на себя потому, что он ничего не зная, начал обвинять Вона, — если бы я знал, что Чжухон такая скотина.       — Да ладно, с кем не бывает, — Хён не мог долго обижаться на своего друга.       — Ещё раз прости. Но почему ты никогда не делился этим со мной? Я всё-таки твой друг, при том и лучший.       — Вот именно, лучший и единственный, я… я боялся, что ты оттолкнёшь меня, — Хёнвон виновато склонил голову, протирая рукавом кофты скатившуюся слезу, — перестанешь общаться с таким жалким отродьем, как я.       — Вонни, не говори так. Ты слишком дорог для меня. Если я потеряю и тебя, то не смогу, да и не захочу жить так, как жил раньше. Ты… — уже не сдерживая слёз, тараторил Минхёк, — ты для меня, стал как родной брат, который всегда поможет и поддержит… Хёнвон…       Ведь и для Хёнвона Минхёк был самым близким человеком, он заменил ему отца и мать.       И только ради Минхёк он жил все эти годы.       Они сидели, обнявшись и прижавшись друг к другу, пока на телефон Вона не пришло сообщение: 23:30 Спокойно ночи, малыш!

23:31 Спокойной ночи! ❤❤❤

      — Хосок? — Минхёк весь светился от счастья, он был рад, что жизнь Хёнвона начала налаживаться.       — Да… — Хёнвон уже несколько минут стоит с идиотской улыбкой и смотрит в экран телефона. — И он кстати придёт в пятницу.       — Ну всё, намёк понят, — подмигнув Вону, Мин вышел из комнаты.       — Ох, Хосок… — полный счастья Че отправился спать.       Теперь Хёнвон живет только ради двух людей. Пятница, 24 июля.       Сегодня придёт Хосок. Хёнвон был в предвкушении. Уже было пять часов, а Шина ещё не было.       «Хм, странно, почему он опаздывает» — думал про себя Вон. От размышлений его оторвал стук в дверь.       — Привет, малыш! — сказал зашедший в квартиру Хосок. В руках он держал бутылку вина.       — Здравствуй, Хосок! — Хёнвон светился от счастья из-за встречи с любимым. — Проходи.       — Мм, мне так интересно, — Шин подошёл к Вону и чмокнул того в губы. — Чем ты меня порадуешь?       — Вот насчёт этого, — улыбка не слазила с лица Че, — я хочу, чтобы мы вместе что-нибудь приготовили, мне кажется это нас немного сблизит.       — Хм, вот это было неожиданно. Но почему бы не попробовать, — проговорил Хосок. — А что будем готовить?       — Может быть капкейки, — вдохновлёно промурлыкал Хёнвон, прижимаясь к груди Шина.       Парни приступили к готовке. Хёнвон учил Шина всем тонкостям кондитерства. Но это его не спасло, и с горем пополам они замешали тесто. А ведь Хосок предупреждал, что у него с этим всё плохо. Наконец-то отмучившись, Шин поставил кексы выпекаться в духовку.       — Фух, как же это всё сложно, — устало говорил Хосок, оттряхивая свою одежду.       — У тебя ещё вот тут, — подошедший Хёнвон, стряхнул муку с щеки Шина. — Осталось только сделать крем.       — Да, блять… — Хосок устало вздохнул и закатил глаза.       Хёнвона такая реакция лишь позабавила и он рассмеялся.       — Смешно, да?       — Нет, что ты, — Вон попытался сдержать улыбку, но у него это плохо получилось. — Так, какой будем делать?       — Вишнёвый, — ответил Хосок.       — Эм, ну ладно, — Хёнвон не ожидал такого ответа.       С кремом всё прошло намного легче. Хосок больше не ныл, и это радовало. Украсили капкейки они свежей вишней и тертым шоколадом. Хосок просто очень сильно любил эту ягоду, а Хёнвон с этим ничего поделать не смог. Когда всё было готово, они сели за стол. Хосок открыл вино. Спустя пару бокалов алкоголь расслабил тело и разум, а также развязал язык. От увлекательного разговора их отвлёк звонок. Че отошёл в другую комнату, чтобы поговорить по телефону.       Вернувшись, он заметил, что Шин стоит возле окна и смотрит на столь красивый закат. Хёнвон встал рядом с ним и тоже начал смотреть на полёт ярких и в то же время мягких красок на фоне темнеющего неба. Закат солнца — одно из самых завораживающих явлений природы. Хосок поворачивается и прижимается к Вону. Его рука гладит блондинистые волосы, а губы нежно целуют лицо. Ещё мгновение и их губы слились в поцелуе, а рука Шина начала блуждать по всему телу. «Ох, как же это приятно» — думал Хёнвон. Вот уже сильные руки расстёгивают рубашку, вид обнажённой груди заводит Хосока ещё сильнее. Его дыхание учащается. А губы и язык уже ласкают соски. Хёнвон не выдерживает и издает еле слышимый стон, это возбуждает Шина ещё сильнее.       — Хосок, не надо, — еле шевеля губами, говорит Хёнвон и пытается отстраниться от него.       — Не бойся, всё будет хорошо, — проговорил Шин, продолжая изучать руками худощавое тело.       — Пож… пожалуйста, не надо, — захлёбываясь говорил Вон, а сам уже не в силах противостоять тому сладкому чувству, что разливается по телу.       — Я буду аккуратен, малыш, — подхватывая за бёдра и нежно целуя в шею, Хосок направился в спальню.       Шин кладёт Вона на кровать. Наклоняясь к лицу Че, целует того в губы. Наслаждаясь поцелуем, Хосок не перестаёт ласкать Хёнвона. Его руки порхают по плечам, груди, животу, ногам, ласкают все потаённые места, Вон содрогается в сладкой истоме и в предвкушении. Хосок нежен и аккуратен, как и обещал. Они потеряли счёт времени, Хёнвон сам этого не замечая, скользит рукой вниз по телу Шина, начиная с шеи, дальше по груди и задерживаясь на таком сексуальном прессе. Хосок возбуждается всё больше и больше и уже не в состоянии ждать. Хёнвон от настигшего безумия уже закрыл глаза и ждал продолжения. Как вдруг почувствовал, что Хосок отстранился, и услышал, как на пол упала пряжка ремня. Это значит только одно… Хосок, наклоняясь к уху, шёпотом спросил:       — Малыш, у тебя здесь есть смазка?       — Что? Ах, да… посмотри в той тумбочке.       Шин поднял ноги Вона, выдавив довольно большое количество прозрачной жидкости на пальцы, он приставил их к колечку мышц и сунул один палец, потом второй и медленно начал двигать. Хёнвону было больно, и поэтому слёзы сами собой выступили на глазах. Хосок поспешил убрать их поцелуями, говоря, что скоро будет не больно. Шин искал нужную точку и, видимо, по стонам наслаждения он всё-таки её нашёл. С характерным звуком, он вынул пальцы из Че и заменил их своим членом. Узость Хёнвона сводила с ума. Узкие стеночки обволокли член, и это безумно нравилось Шину. Сначала боль сильно пронзала поясницу Вона, но потом всё же она сменилась наслаждением, когда Хосок проходил головкой члена по комку нервов. Не жалея голоса, Че стонал во всё горло, но уже не от боли, а от наслаждения. Его ещё никогда так нежно не трахали. Даже как-то не привычно. Шин аккуратно входил в Че, чтобы, не дай Бог, причинить ему боль. Он медленно и аккуратно трахает Хёнвона. Хосок пытается не сорваться, ведь он не хочет приносить дискомфорт своему мальчику. Наслаждение продлилось еще несколько минут, но вскоре достигло пика. Хосок без стеснения и вопросов кончил в парня, а тот им на животы. Оба вспотели, но были удовлетворены. Поцеловав блондина в мокрый висок, он улёгся рядом, укрыл их одеялом, прижался к Че и сказал:       — Что же ты делаешь со мной, Вонни? — не отрываясь, Шин смотрел в глубокие и уже такие родные глаза.       — Я это уже говорил, но повторю ещё раз. Я люблю тебя, Хосок, — промолвил Вон, поглаживая ладошкой щеку Шина. — Ты изменил меня и мою жизнь, хотя этого раньше никому не удавалось.       — Я тоже люблю тебя, Хёнвон~и.