Если, это не сон

Вальбурга проснулась с чувством, что что-то случилось. Что-то важное. Вальбурга проснулась. Но она не помнила, как засыпала. Она многого не помнила, дни и недели, месяца и годы сливались в ее памяти исчезая, но она знала, что ждала. Знала, что очень долго ждала, когда ее сын вернётся домой. Вальбурга смеётся над собой, прояснившимся разумом она понимает, что не дождется Сириуса из Азкабана, что если не смогла вытащить его раньше, когда о Блэках ещё помнили, то не сможет и сейчас. Вальбурга ощущает себя странно, ей давно не было так легко. Ничего не ломит, не стоит на столике у кровати флакон с давно прописанным колдомедиком зельем. Вальбурга смотрит в зеркало и хочет разбить его к чертям, потому что в зеркале нет ни морщинок, ни седых волос, ни теней под глазами. Мерзкое зеркало смеет ей врать. Отражение гордо задирает подбородок, трясет буйными черными кудрями и холодно улыбается. Вальбурга наколдовывает занавесь на него и идёт завтракать. Она спускается вниз к услужливому Кричеру и большому столу накрытому на одну персону. Но стол накрыт на несколько людей. Вальбурга хочет смести все это со стола и оторвать Кричеру голову. Эта отрыжка магии решила пройтись по больному. Вот уже несколько лет, как Вальбурга ест в одиночестве, спит в одиночестве, живёт в одиночестве. Она закрыла Блэк-Хаус от всех, друзей, родственников, племянниц. Ей некого ждать кроме Сириуса. А Сириус явно не придет. Вальбурга почти готова взорваться, как дверь открывается и в комнату влетает ее сын. Но это не сбежавший шестнадцатилетний юнец в уродливой маггловской одежде. Нет, это маленький озорной мальчик, каким Сириус был до Хогвартса и до Поттера. Сириус любил шутить над братом и сестрами, часто доводил ее своими выходками, а ещё Сириус любил, когда она читала сказки Барда Биддля перед сном. За сыном в комнату проходит ее давно почивший муж и ее исчезнувший сын. Регулус. Вальбурга хотела бы ждать его, как ждала Сириуса, но материнское сердце, ведьмино ли чутье или просто доводы разума, она знала, что его не дождется никогда. Она знала, что ее мальчик погиб. Орион не пережил смерти Регулуса, он искал его везде и нарвался. Вальбурга так и не узнала, с какой стороны в ее мужа прилетела Авада. Вальбурге кажется, что это сон. Сириус чуть ли не впихивающий в себя еду, аккуратный Регулус и Орион, привычно читающий Пророк. Вальбурга сидит, не притрагиваясь к еде. Ей кажется, что если она двинется, ее прекрасный мираж, ее семья исчезнет. Вальбурга боится. И это замечают. Озабоченно смотрит Орион, встревоженно пересматриваются дети. Вальбурга вымученно улыбается. Маме просто приснился кошмар. Вальбурга улыбается и тянется к сыновьям, целует их, обнимает. Она так счастлива, что знает, каким воспоминанием ей вызывать теперь Патронус. Дети убегают в сад, Орион рассуждает о новом законе Министерства. А Вальбурга думает, завтра, если это не сон, она расскажет все мужу, расскажет родственникам, расскажет о будущем. Она будет просить, умолять, требовать, чтобы дети отправились на учебу в Дурмстранг. Она не позволит Хогвартсу вновь забрать ее сына. И не позволит этого Риддлу. Если только появятся вновь эти вырезки с такими правильными, но такими опасными словами, если только появятся… Она сама их оборвет, накажет сына, свяжет его Непреложным обетом, но не позволит умереть. Никому не позволит.