Пока не погаснет солнце

Когда язык Богатыревой проник в мой рот, я не сдержала стона. Это было… Это было странно. Знакомо, и в то же время по-новому. Я протянула руку, чтобы запустить ее в волосы девушки и притянуть к себе еще ближе. Но через мгновение поняла, что в этом нет смысла – Богатырева сама улеглась на меня сверху, прижимаясь так, словно хотела раствориться во мне. Я тут же начала гладить ее тело, такое, казалось, родное. Такое мягкое и сильное, теплое и упругое. Я сняла с нее майку и, когда мои ладони уже были на спине, гладя и чуть царапая ее лопатки, она подняла голову и прошептала: — Лера… Я хотела ей ответить, но язык словно прилип к небу. Я попыталась открыть рот, но не смогла. — Лера, — уже настойчивее проговорила Богатырева, а я все так же пыталась хоть что-то произнести. – Лера! – она чуть тряхнула меня, и я наконец обрела дар речи. — Что?! Открыв глаза, поняла, что лежу на спине, а Богатырева сидит рядом, причем одетая, и трясет меня за плечо. Я проморгалась и вытаращилась на девушку. Какого черта?! Это что, был сон?! — Эм… — пробормотала я, почесав нос и совершенно не зная, что сказать. — Ты в порядке? – спросила Богатырева. — Ты… стонала во сне… — Я?! – ужаснувшись, я боялась взглянуть на девушку. – Нет, я… Я не стонала. Я… Кричала, может быть… Более неловко я себя еще никогда не чувствовала. А неловких ситуаций в моей жизни было предостаточно. Эта определенно била все рекорды. — Может быть… Кошмар приснился? – сочувственно спросила она. — О да! – радостно закивала я, хватаясь за эту отговорку, так как мое воспаленное сознание все равно не придумало бы ничего лучше. – Жуткий. Жуткий кошмар, — я театрально положила руку на грудь. – Спасибо, что разбудила, спокойной ночи, — пробормотав это, я перевернулась на бок спиной к девушке и укрылась одеялом до подбородка. — Спокойной ночи… — растерянно проговорила Богатырева, наверняка считая меня полной идиоткой.

***

Проснувшись утром, я поняла, что лежу на большой кровати одна. Сладко потянувшись, взглянула в окно, где было видно голубое и безоблачное небо. Но улыбка сошла с моего лица, когда я вспомнила свой ночной диалог с Богатыревой, а также то, что ему предшествовало. Закрыв лицо ладонями, я глубоко вздохнула. Идиотка. Снова открыв глаза, поняла, что снизу доносятся голоса – восторженный Сашкин, низкий Рината, спокойный Иркин и глубокий и теплый тон Богатыревой. Очевидно, я была единственной, кто давил подушку этим солнечным утром. Поэтому я встала, заправила кровать и направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Когда я спустилась вниз, то все мои друзья сидели за столом и пили кофе, заедая его бутербродами. — О, соня проснулась, — усмехнулась Ирка, глядя на меня. – Доброе утро. — Доброе, — улыбнулась я, отвечая на кивки и улыбки остальных. — Проснулась, потому что почуяла запах еды? – снова проговорила Ирка, одновременно ухаживая за дочерью, которая бросила есть и стала активно махать мне рукой. Я прошла к столу, поцеловала Сашку в макушку и уселась с ней рядом. — Могла бы и разбудить, а то мне так ничего бы не досталось, — деланно проворчав, я начала разглядывать то, что было на столе. На одной тарелке лежал нарезанный батон, на другой сыр и колбаса, на третьей аккуратные кусочки красной рыбы. Также рядом стояла масленка. — Угощайся, — улыбнулся Ринат, пододвигая тарелки ко мне. – Кофе только растворимый. Я не нашел турку. — Такой и пьем, — кивнула я. – Спасибо. Пока я организовывала себе бутерброд, наблюдая за разговором друзей, то немного успокоилась. Очевидно, Богатырева не придала большого значения ночному происшествию, поскольку девушка выглядела ровно так же, как и вчера. Меня это устроило. Поэтому я просто продолжила завтрак, периодически вставляя комментарии в беседу, когда считала нужным.

***

К часу дня мы уже собрались. И когда стояли около машин, Ринат неуверенно проговорил, обращаясь ко мне и Богатыревой: — Слушайте, мы тут это… С Ирой и Сашкой хотели сходить на выставку «Трансформеров», как вернемся в город… Я молча подняла бровь, переведя вопросительный взгляд на Ирку. Та только пожала плечами, смущенно улыбаясь. — Вот, поэтому… Наверное, будет логичнее, если они со мной поедут… Если только вы тоже не хотите присоединиться… — проговорил Ринат, и его щеки залились румянцем. Ну, прямо-таки девица на выданье. Смущается, краснеет. Прежде, чем я что-то успела сказать, за нас ответила Богатырева: — Мы же в кино собирались, нет? – не знаю, что ее больше напугало – отсутствие компании на вечер или надвигающееся путешествие со мной. — Блин, — Ринат хлопнул себя по лбу. – Я забыл! Черт. Просто сегодня последний день выставки… Ну, ладно, тогда в другой раз. Он начал разворачиваться, чтобы объяснить все Ирке, но тут Богатырева закрыла глаза и вздохнула: — Не придумывай. Поезжайте на выставку. В кино и в другой раз можно сходить. — Слушай, я, кажется, кое-что придумал, — глаза Рината загорелись огнем, и я готова была поспорить – Богатыревой не понравился этот огонь. – Лер, — обратился парень уже ко мне. – А что ты делаешь вечером? Не хочешь в кино сходить с Олеськой? Я не успела ничего ответить, как Богатырева затараторила: — Ринат, у Леры наверняка есть занятия поважнее и поинтереснее, чем ходить со мной в кино… — начала она, но я ее прервала. — На самом деле, у меня никаких планов… — пробормотала я, не понимая, почему она так пытается избежать возможности побыть со мной наедине. Или мне показалось? — Вот видишь, она не занята, — улыбнулся парень. – А фильм должен быть и правда интересным. Я тебе скину код на билеты, — проговорил он, снова обращаясь ко мне. — Хорошо, — кивнула я, улыбнувшись. – Тебе надо перенести детское кресло, — проговорила я, кивнув в сторону салона своего «Фольца». — На самом деле, — Ринат почесал нос и снова разрумянился, — у меня есть детское кресло в багажнике. Я… Мне… Брат одолжил. У него сын уже подрос, и оно им больше не нужно. — О, — удивленно протянула я, гадая, давно ли он уже это продумал или просто возил кресло с собой на всякий случай. – Тогда ладно. — Ну, что, собираемся? – сунув одну руку в карман, второй Ринат почесал подбородок и улыбнулся. Мы установили кресло в «Камри», погрузили вещи в машины и уселись, каждый на своем месте. Ирка с Сашкой уместились в машине Рината, а Богатырева села со мной. Мы с ней выехали первыми, так как Ринату нужно было еще закрыть гараж и ворота. Когда оказались на трассе, Богатырева, наконец, заговорила: — Знаешь, тебе действительно необязательно идти со мной в кино. — Почему? – бодро поинтересовалась я, поглядывая по зеркалам. — Ну, у тебя наверняка есть планы. Не нужно отменять их из-за меня… — она не смотрела в мою сторону, просто говорила, наблюдая за пейзажем за окном. Мы проезжали мимо густого леса. На обочине нам изредка встречались припаркованные машины, водители которых остановились передохнуть и размять ноги после долгой поездки. — У меня правда нет особо важных дел, — пожала я плечами. – И я давно не была в кино, — стараясь говорить увереннее, произнесла я. Я пыталась не думать о том, что договаривалась встретиться с Ксенией. Уверена, она поймет, если я перенесу нашу встречу. — Точно? – с подозрением взглянула на меня Богатырева, впервые повернувшись в мою сторону. — Абсолютно, — улыбнулась я, кивая.

***

Мы въехали в город и решили отправиться к Богатыревой, чтобы она могла оставить вещи и переодеться. Я ждала ее в машине, и, улучив момент, написала Ксюше. А после мы направились к кинотеатру. Фильм был, наверное, интересным. Если бы я его еще смотрела. Но так как моим вниманием полностью завладел профиль Богатыревой, мне сложно было судить. Мы взяли по большому ведру попкорна и коле. И с того момента, как свет в зале погас, я почти не отрывала взгляда от нее. Она повзрослела, безусловно. Ее черты, которые когда-то мне казались плавными, чуть заострились. Губы, напротив, словно приобрели еще большую мягкость. Но одно осталось неизменным – ее естественная привлекательность. Если раньше она ассоциировалась у меня с какой-то сладостью, теперь определенно к ней добавилась терпкость. То, что приобретается с годами. Как вино, которое со временем меняет свой вкус на более изысканный, сохраняя свою совершенную первозданность. — Хорошо, что мы все-таки сходили в кино, — улыбнулась Богатырева, когда мы шли по большой наземной парковке около здания ТЦ. – Иначе я бы долго еще мучилась предположениями о судьбе Капитана Америки. — Это который с длинными светлыми волосами? – пробормотала я, взглядом разыскивая свою машину среди множества других. — Нет, — рассмеялась Богатырева. – С волосами – это Тор. А Капитан Америка – это который со щитом, где звезда нарисована. — А-а-а, протянула я, понимая наконец о ком речь. – Парень в лосинах. — Да, он самый, — снова рассмеялась девушка. Мы подошли к моей машине, которая почему-то оказалась совсем не там, где я думала, и уселись в салон. — Ну что, домой? – улыбнулась я, заводя двигатель. — Да. Завтра трудный день, — кивнула девушка, пристегиваясь. – Мне в среду можно приехать за машиной? — Да, к вечеру все уже будет готово, — согласно кивнула я, выезжая с парковки, пропустив перед этим зеленый минивен. — Отлично, а то Ринат, мне кажется, уже устал возить меня на работу и с работы, — усмехнулась девушка. — Да, боюсь, теперь у него появились и другие интересы, — улыбнулась я. — Тоже заметила? – усмехнулась девушка, понимая мой намек про Ирку. — Заметила? – рассмеялась я. – Да мне кажется, мой слепой сосед, ветеран войны, и тот бы заметил. — Точно, — тоже засмеялась Богатырева. – Они такие милые. Как дети. — Не говори. Словно снова вернулись в школу, — улыбнулась я и замолчала, после того как Богатырева мне не ответила. Очевидно, замечание про школу было лишним. Я только открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то замять затянувшуюся паузу, как Богатырева сделала это первой. — Ты очень дружна с Ирой и ее дочкой, — сказала она, как бы между прочим. — Да, — согласилась я. – С тех пор как из ее жизни свалил этот козел, мы с Лехой старались делать все, чтобы ни Ирка, ни ее дочь ни в чем не нуждались. — Они для тебя очень важны… — проговорила Богатырева. – Они моя семья. И я сделаю все для них. — Им повезло иметь такого друга, — улыбнулась девушка и задумчиво замолчала. — Надеюсь, — пробормотала я и больше не пыталась разговорить девушку. Остаток пути мы проделали в тишине.

Глава 25

Я сидела в комнате отдыха во время обеденного перерыва, глупо улыбаясь, пока говорила по телефону с Иркой. — И что, он даже не поцеловал тебя на прощание? – ухмыляясь, спросила я, выслушав историю подруги о том, как они с Ринатом и Сашкой сходили на выставку авто-роботов. — Лера! – Ирка приглушенно зашипела в трубку. – Мы друзья, мы просто хорошо провели время! — И ты даже не хотела, чтобы его слегка колючая щетина елозила по твоему милому личику? – продолжила издеваться я. — Я сейчас положу трубку и больше никогда не буду с тобой разговаривать! – сердито проворчала Ирка в ответ. — Ладно-ладно, — подняла я ладонь, сдаваясь, будто Ирка могла это видеть. – Значит, время еще просто не пришло. — А ты елозила своей щетиной по милому личику Олеси? – ехидно проговорила подруга, чем вогнала меня в краску. — А я-то тут при чем? – я старалась говорить как можно спокойнее и тщательно следила за интонацией. – И кстати, у меня нет щетины. У девушек нет волос на лице, и это одна из причин, почему я предпочитаю женщин. — А то я не видела, как вы друг на друга поглядываете! – фыркнула подруга, не обращая никакого внимания на мои остальные слова. — И как же мы друг на друга поглядываем? — Будто так и ждете момента, чтобы остаться вдвоем и начать делать всякие непристойные вещи! — Ты серьезно? – подняла я бровь. Неужели Богатырева и правда так на меня смотрит? На душе сразу потеплело. — Ладно, это ты на нее так смотришь. Но все равно, — пробормотала подруга. На душе сразу похолодало. — Ты стерва, — фыркнула я, вздохнув. — Ты думала об этом? – уже серьезнее спросила Ирка, и в трубке что-то зашуршало. — О всяких непристойных вещах? — Да. — Нет, — соврала я. – Но… Трудно спорить, что она очень привлекательна. — Это да. И мне кажется, ты врешь, — проговорила Ирка. – Я считаю, ты думаешь об этом. — А я считаю, что ты просто переводишь тему, чтобы я не докапывалась до тебя с Ринатом. Но твоя попытка провалилась, — усмехнулась я. — Лер, он мне нравится, это правда, – вздохнула Ирка. – Но либо это не взаимно, либо он очень нерешительный. — Просто не думай об этом, — попыталась я успокоить подругу. – Наслаждайся вашим общением. Если это к чему-то приведет – замечательно, нет – так тому и быть. — Я все это понимаю, — снова вздохнула она. – Ладно, поживем — увидим. Слушай, мне к директору надо сейчас… — Окей, позвоню тебе позже, — кивнула я, понимая ее намек. Сидя на старом потрепанном диване, я крутила в руках телефон, размышляя. Неужели я и правда так смотрю на Богатыреву? Конечно, я не могла забыть тот свой жутко реалистичный сон, но неужто и наяву я выгляжу так же? Интересно, а сама Богатырева это замечает? Я надеялась, что нет. Иначе мне было бы очень неловко. Вздохнув, я поднялась с дивана и направилась обратно в боксы.

***

Почти весь понедельник я думала о Богатыревой. На самом деле, я о многом думала. О себе, точнее, о прошлой себе. О нынешней. О Ксении, весь последний год непрерывно существовавшей в моей жизни, но так и не занявшей в ней того места, которое в свое время отвоевала себе Богатырева и, кажется, умудрилась сохранить его до сих пор. Об Ирке с Ринатом, о Сашке. О всех людях, которые были в моей жизни или вернулись в нее. То, что у нас было с Богатыревой – не повторялось у меня больше никогда. Да, я заводила отношения, пыталась строить их, но никто так и не смог приблизиться настолько, как она. Стать частью меня, неотъемлемой, настоящей, неразрывной. Никто не пробирался внутрь так, как удалось когда-то ей. И пусть прошло уже чертовых тринадцать лет, она все еще была важна для меня. Можно жить с воспоминаниями, можно их даже как-то структурировать или изменять – ведь с течением времени все меняется. Но никуда от них не деться. Я не могла отрицать того факта, что она играла в моей жизни важную роль и продолжает играть ее до сих пор. И только встретившись лицом к лицу со своим прошлым, я поняла, что по факту «прошлым» оно так и не стало. Оно осталось настоящим. Где-то внутри, на подсознательном уровне, где-то в душе Богатырева так и осталась частью меня. Оставалось понять, имеет ли наше «настоящее прошлое» какое-то значение для нее самой.

***

Во вторник утром я, собравшись с силами, написала-таки Богатыревой. Пригласила ее в кинотеатр на показ «Титаника» в 3D. Я не верю в совпадения, но рекламное объявление, выскочившее в телефоне с анонсом фильма, я посчитала знаком судьбы. И я написала ей, поинтересовавшись планами на вечер. Честно говоря, какая-то часть меня думала о том, что она откажется. Придумает отговорку или просто скажет, что ее это не интересует. Но Богатырева, к моему удивлению, приняла приглашение в кино, хотя фильм для нее оставался загадкой. А я сказала, что это сюрприз. Было решено встретиться прямо у кинотеатра, а после сеанса прогуляться. Поэтому я оставила машину и добиралась до места встречи пешком, радуясь приятному теплу и отсутствию дождя, хотя уже начал подниматься ветер, говоря о скорой смене погоды. Я стояла у здания кинотеатра, волнуясь, как студент перед экзаменом. Для меня это было практически свиданием, но я не знала, как Богатырева воспринимает нашу встречу. Скорее, как просто время, которое проводят вместе старые друзья. Хотя лично я могла назвать нас кем угодно, но вот «друзья» было бы в этом списке самым последним определением. Я долго ломала голову над тем, стоит ли приносить цветы. В итоге решила отказаться от этой затеи. Сначала нужно понять, что между нами происходит, а потом уже решать, как действовать. Я знала, что нам нужно поговорить. Я должна ей рассказать о том, что произошло тринадцать лет назад, почему я тогда сделала этот выбор, почему разбила ей сердце и разрушила все то, что между нами было. Может, она и не чувствует ко мне ничего, но она заслуживает правды. Или я просто хотела отпущения грехов. За свои годы я научилась одной хорошей и полезной вещи – не врать себе. И я признавала со всей ответственностью – Богатырева до сих пор не оставляла меня равнодушной. Мне было даже стыдно делать вид, что я пытаюсь разобраться в себе и своих чувствах – к чему эти вопросы, если я понимаю, что ни одна девушка не волнует меня так, как она? Да, может, это ностальгические судороги, может, я нахожусь под каким-то влиянием нашего совместного прошлого, но… Те химические реакции, что регулярно происходят во мне, когда я ее вижу – я отрицать не могла. Она все еще меня привлекала. Она все еще меня интересовала. Теперь даже больше – ведь она стала совершенно другим человеком. Но… Я чувствовала ее. Я все еще ее чувствовала. И в этом я не могла себе лгать.

***

— Привет, — я услышала знакомый голос за спиной и обернулась. Я улыбнулась и открыла рот, чтобы ответить на приветствие, но не смогла вымолвить ни слова. Просто стояла и пялилась на нее. Богатырева была в простой одежде – джинсах с потертостями и обычной белой футболке с короткими рукавами. На плече болталась небольшая сумочка, больше спортивная, чем классическая, а на ногах были кроссовки. Но она выглядела такой… Такой сумасшедше притягательной, что я была уверена – по моему подбородку уже течет слюна. Ее волосы были распущены по плечам, и от легкого ветра некоторые пряди приходили в движение, что создавало ощущение, будто мы в каком-то фильме с замедленной съемкой. Я сглотнула и наконец смогла найти силы ответить: — Э-э-э… Богатырева слегка улыбнулась и чуть наклонила голову. — Лер? — Привет! – слишком активно кивнула я, широко улыбаясь. – Ты… Ты потрясно выглядишь! – выпалила я и покраснела. – В смысле… Я имею в виду… — Не меняй слов, прозвучало мило, — рассмеялась девушка, поправив сумку. — Ладно, — улыбнувшись, кивнула я. – Ты готова? Тебе понравится то, на что мы идем. По крайней мере, я надеюсь на это, — чуть тише добавила я, почесав нос. — Тогда пойдем и выясним это, — тоже улыбнулась девушка и головой указала в направлении входа.

***

— Твою мать, ты серьезно?! – восхищенно воскликнула Богатырева, увидев афишу «Титаника», когда мы зашли внутрь кинотеатра. – Офигеть! Я молча улыбалась, наслаждаясь эмоциями, украсившими лицо девушки. Она действительно была рада. — Я надеюсь, это все еще твой любимый фильм? – спросила я только для того, чтобы убедиться в этом. — Черт, да! – закивала Богатырева, разглядывая огромный плакат под стеклом с изображением Ди Каприо и Кейт Уинслет. — Тогда отлично. Будешь что-нибудь? – я решила оставить ее около этого постера, пока буду добывать нам что-нибудь перекусить. – Колу, попкорн или, может, хот-дог? Тут очень крутые хот-доги. Сосиски не из кошек. — Кошек? – усмехнулась Богатырева и перевела взгляд на меня. — Ну, знаешь ту историю… «Еще вчера бегала мяукала, а сегодня хот-дог», — улыбнулась я, сунув руки в карманы. Богатырева рассмеялась и кивнула: — Если не из кошек, тогда, пожалуй, хот-дог. И наверное, колы. — Хорошо, сейчас вернусь. Сеанс через десять минут, так что успеваем.

***

Я чуть не умерла, когда смотрела в свете экрана на Богатыреву, которая облизывала свои тонкие длинные пальцы. Черт, это было слишком сексуально, а я была слишком на взводе. Я снова пропустила почти весь фильм, лишь на моменте ужина Джека Доусона и господ из первого класса, уткнулась в экран – это был мой любимый момент. А после снова стала коситься на сидящую рядом девушку, не имея возможности оторвать от нее глаз. Я протянула Богатыревой салфетку, когда мы выходили из зала кинотеатра. Она неразборчиво поблагодарила меня и, шмыгнув, вытерла щеки и нос. — Господи, ты сколько раз его смотрела? Почему ты до сих пор плачешь? – почти смеясь, спросила я, когда мы вышли на аллею. — Мне жалко их. Они были такими молодыми, — прохныкала Богатырева. – Только-только нашли свою любовь, и тут… — И тут непотопляемый корабль… утонул. — А ведь она так любила его, — продолжала вздыхать Богатырева. – А эта ее фраза про спасение, вообще же за душу берет. — М-да, — протянула я, покачав головой. Я никогда не ревела над «Титаником», но я помнила, сколько раз мы смотрели его с Богатыревой – каждый раз она потом хлюпала носом. — Я каждый раз думаю о том, что было бы, если бы он не погиб. Если бы выжил, забравшись на дверь вместе с ней. Они жили бы долго и счастливо? Или через год возненавидели бы друг друга и разошлись? Я задумалась над ее словами. Ведь нам показана только та сторона, когда все началось. Просто им не повезло – их любовь не успела продолжиться, оборвавшись в самом зачатке. — Мы этого никогда не узнаем, — пожала я плечами. – Их любовь красива, потому что коротка. Никто не в курсе, как бы все сложилось, когда страсти бы поутихли, когда они столкнулись бы с суровой действительностью. Представь, — продолжала рассуждать Богатырева. — Они в целости и сохранности добрались до берега, живые и невредимые. И что потом? У Розы жених и мамаша, у Джека только альбом с карандашами. Имела бы их любовь продолжение? — Ты думаешь, что после того, как они перепихнулись, на них бы обрушилась реальность, и они разбежались? — Роза привыкла жить в другом обществе, другом классе. Она вполне могла оказаться не готовой к тому, что ей мог предложить Джек. А это не очень много, к слову, — пожала плечами девушка. — Ты же сама сказала, что они любили друг друга, — напомнила я ей. — Любили, но… Иногда одной любви мало, — проговорила Богатырева и замолчала. Я шла рядом и думала о том, что не намек ли это на нашу с ней ситуацию. — Мне кажется, — наконец решила я заговорить, — ты раньше была более романтичной, — усмехнувшись, я вскользь взглянула на девушку. Богатырева спокойно шла рядом, глядя перед собой. Подумав несколько секунд, она пожала плечами. — Раньше я была более глупой. Думаю, дело в этом. Даже Дашка мне это говорила, — добавила она. — Что ты была более глупой? – подняла я бровь. — Нет, более романтичной. Не знаю, мне кажется это нормально. С возрастом на все смотришь по-другому. — Как Даша поживает? – решила я переключить тему, когда мы вышли на неширокую дорожку, обрамленную с обеих сторон невысокими кустами с жесткими ветками. — О, она мне открытку прислала, — горячо заговорила Богатырева, подтягивая к себе сумку. – С фоткой. Хочешь посмотреть? — Конечно, — охотно ответила я. – Вы переписываетесь по старинке? – не удержалась от вопроса. — Знаешь, да, — достав конверт из сумки, Богатырева открыла его. – Конечно, мы и по Скайпу общаемся, и по Ватсапу, но регулярно обмениваемся открытками или пишем письма в конвертах. — Как мило, — пробормотала я, стараясь внимательнее смотреть под ноги. Дорожка была довольно узкой, а кусты по бокам торчали так, словно намеревались отобрать мою одежду. Начался такой ветер, словно вот-вот должен был пойти дождь, хотя весь день на небе не было ни облачка. — Вот, смотри, какая Дашка стала, — Богатырева протянула мне фотокарточку, на которой была запечатлена симпатичная молодая девушка с короткими волосами и сидящей у ее ног большой собакой. Они были сфотографированы в каком-то парке. На заднем фоне виднелись компании других людей, сидящих небольшими группами. — Это… Это Даша?! – не поверила я глазам, замедляя шаг. – Она… Она очень изменилась. — Да-а-а, — протянула Богатырева. — Но ей идет такая прическа, скажи? – она улыбнулась и выглядела очень довольной, словно была горда за свою подругу. — Определенно, а что за… — только я протянула ей фотографию обратно и собиралась спросить про черного лабрадора, как очередной порыв ветра вырвал фотку у меня из рук. А дальше и вовсе начался сплошной цирк. Богатырева протянула руку, чтобы поймать фотографию, но, конечно же, безуспешно. В этот же момент я услышала велосипедный звонок, а после увидела прыгающий свет фонарика, прикрепленного на переднюю раму. Парень на приличной скорости ехал прямо на нас, продолжая трезвонить в звоночек на руле. Дорожка была узкая – мы вдвоем с Богатыревой на ней еле вмещались, стало ясно, что встреча с летящим на всех парах велосипедистом не пройдет бесследно. Поэтому я, не раздумывая, развернула Богатыреву, чтобы он ее не сбил, а сама подставилась под удар. Последнее, что я четко помнила в тот момент, это зажмуренное лицо парня, готового принять любой удар судьбы. Мы смешались в кучу – я, этот парнишка и велосипед. Помню, как пролетала через жесткие кусты, словно напуганная кошка, а этот гребаный велосипедист каким-то образом навалился на меня сверху. Благо его железный конь не рухнул на нас – велосипед застрял в густых кустах задним колесом вверх, и какое-то время оно еще продолжало вращаться. Я открыла глаза и охнула, когда парень, который весил не меньше тонны по ощущениям, скатился с меня, тоже постанывая. Я повернула голову и увидела лежащую рядом фотку. — Господи, вы в порядке? – напуганный голос Богатыревой привел нас обоих в чувство, и мы с парнем сели как по команде. — Фотку нашла, — я подняла снимок Даши и лабрадора, слабо улыбаясь. — Простите меня, пожалуйста, — тут же запричитал парень, потирая бедро. – У меня тормоза барахлили и в итоге отказали. Простите, я не успел затормозить. — Ничего, бывает. Ты в порядке? – поинтересовалась я, морщась от боли. Ребра начали отчаянно ныть, как и лицо – я чувствовала, что когда кусты меня приняли в свои объятия, то оставили несколько нехилых царапин. — Вроде да. Богатырева сидела около меня и ощупывала кости. — Ты меня лапаешь? – нахмурилась я, пытаясь сдержать смех. – Могла бы дождаться, когда мы останемся наедине. — Я проверяю, нет ли у тебя каких-то серьезных повреждений, — проговорила Богатырева профессиональным тоном. – Тут болит? – она автоматически ощупывала мои ребра и живот, заставляя меня при этом слегка морщиться. — Со мной все в порядке. Вон, гонщика лучше осмотри, — я попыталась отодвинуться. — Я цел! – тут же отозвался парень и вскочил на ноги. Он и правда выглядел абсолютно здоровым, не считая пары царапин на руках. — Ну и я цела, — прокряхтела я и, проигнорировав руку Богатыревой, самостоятельно поднялась на ноги. — У тебя все лицо исцарапано. Нужно обработать раны, — проговорила Богатырева после того, как убедилась, что с парнем и правда все хорошо, и он, еще раз извинившись, выдернул свой велик из кустов и пошел дальше пешком, волоча его рядом. — Приду домой и сразу же займусь этим, — кивнула я, зная, что максимум, что сделаю – это умоюсь. — Сомневаюсь. Так что я пойду с тобой. До твоего дома осталось идти не так уж долго, — проговорила Богатырева, когда мы перелезли через кусты, оставив позади небольшую полянку, на которой повалялись я и велосипедист. — Со мной правда все нормально, — пыталась заверить я ее. – Я однажды на работе сломала мизинец, — поделилась я. – Так я даже этого не поняла. Доработала смену и только потом поехала в травмпункт. — И ты этим, очевидно, гордишься? – подняв бровь, проговорила Богатырева, когда мы не спеша направились в сторону моего дома. — Я просто говорю, что я большая девочка и уж с маленькими ранками как-нибудь справлюсь. — У тебя на лбу рассечение. Я бы, вообще, швы наложила… — Нет-нет-нет, — замахала я руками. – Никаких швов, повязок и гипсов. — Нужно обработать царапины и раны, чтобы не попала инфекция, — запротестовала Богатырева. — Ладно, я согласна на пластырь, — улыбнулась я, пытаясь шагать как можно бодрее. Еще не хватало, чтобы она заметила, что у меня ребра болят – точно отправит делать снимок. — Ты невыносима, — пробормотала девушка, качая головой.

***

— Тебе правда необязательно делать это, — проговорила я, открывая дверь. – Я не ранена. Это всего пара царапин. — Давай, давай. Я все-таки врач. Считай, что это профессиональная необходимость для моего спокойствия, — ответила девушка, заходя за мной в квартиру. — Врачи – самые занудные люди, — пробормотала я, вздыхая. Мы разулись и прошли в большую комнату, которую раньше занимала бабушка. Сейчас это была моя гостиная. Конечно, за столько лет я успела сделать в квартире ремонт, и она довольно сильно преобразилась. У стены был стеллаж, на нижней полке которого стоял широкий телевизор, а на боковых размещались книги и различные мелочи, приходившие в мою жизнь с течением времени – всякие статуэтки, фигурки, ароматические свечи и прочая ерунда, которая делает обстановку живее и уютнее. Также на полках с книгами было несколько фотографий в рамках. Напротив стеллажа стоял диван, а перед ним длинный низкий столик, с лежащей на нем книгой, которую я читала. — Так, что мне принести? – проговорила я, отчего-то начиная чувствовать себя неловко. Богатырева осматривала комнату и, казалось, вообще забыла о моем существовании. — Неси аптечку, а там разберемся, — проговорила она, не оборачиваясь. — Окей, — я кивнула и направилась в ванную. Достав из шкафа под раковиной коробку с бинтами, пластырями, антисептиками и прочими лекарствами, я вернулась в комнату и поставила ее на столик. Богатырева стояла у стеллажа и рассматривала фотографии. Там были разные снимки. Я с Лехой около исторической «Чайки», которую нам привезли подлатать аккурат перед парадом ретро-машин на День Победы. Мы с ним оба грязные как черти, но счастливые. Я с маленькой Сашкой, завернутой в конверт с розовой лентой, когда мы забирали ее из роддома. На заднем плане улыбающаяся Ирка с родителями. Я одна, когда мы с друзьями ходили в поход – пытаюсь поставить палатку. Помню, что Леха решил подшутить и спер какую-то деталь, отчего палатка, когда я ее установила, свернулась, замотав меня в брезент, как шаурму. И фотка выпускного класса. Где я стою рядом с Богатыревой. И мы на ней улыбающиеся и счастливые. Я молча подошла к девушке, которая стояла около этой самой фотографии, задумчиво глядя на нее. — Это было так давно… — тихо проговорила она. Непонятно, о чем была речь – о школьных временах или… о чем-то большем. — Тринадцать лет назад, — также тихо ответила я, тоже глядя на фотографию. Богатырева обернулась, словно только поняла, что я тоже в комнате, и посмотрела мне в глаза. Мы стояли так близко, что я смогла разглядеть в ее радужке все переливы зеленого. И ее взгляд… На какое-то мгновение меня словно отшвырнуло в прошлое – тогда, когда она еще смотрела на меня с бесконечным доверием, теплом и надеждой. Воздух стал тяжелым, мне было трудно дышать. Словно эта волна ностальгии затапливала, лишая возможности глотнуть кислорода. — Лера… — прошептала Богатырева, опуская взгляд с моих глаз на губы. И я поняла, что бессмысленно бороться – нас ждало это рано или поздно. Потому что между нами всегда было что-то большее. Независимо от того, какое это было время – тогда или сейчас. — Леська, — почти беззвучно проговорила я и сделала шаг вперед, рукой обнимая ее за тонкую талию и притягивая к себе. Вкус губ Богатыревой никогда не уходил из моей памяти. Он немного подстерся, поистрепался за давностью времени, но полностью никогда не уходил. И в тот момент, когда наши губы встретились, было ощущение, что время соединилось в одну точку. Прошлое, настоящее и будущее перестало существовать по отдельности, соединившись в одно мгновение. И я наслаждалась этим мгновением. Я почувствовала на своих плечах теплые ладони, а горячий язык Богатыревой с готовностью встретил мой. Чтобы оказаться в спальне, нам потребовалось не больше минуты. Мы действовали так слаженно, словно заранее обо всем договорились. Не было неловкостей, каких-то столкновений, все было понятно, будто мы знали каждое действие друг друга. Если я начинала, она подхватывала, и наоборот. Избавиться от одежды нам удалось так же быстро, как и оказаться на кровати. Я не могла успокоить свои руки – безостановочно проводила пальцами по ее ребрам, животу, спине. Мне буквально требовалось тактильное подтверждение тому, что она правда здесь. И горячий шепот Богатыревой вперемешку со стонами давал мне понять, что я действую правильно. Тело ее претерпело изменения – бедра стали более округлыми и женственными, грудь – больше, хотя и сохранила свою упругость, живот стал чуть более твердым, талия плавной, но изгибы выдавали мягкость истинно женского тела. Руки Богатыревой были подтянутыми и тонкими, с выделяющимися венами. И я прочертила эту карту кровеносной системы своим языком. Венка на шее, которая то и дело попадала под мои губы и зубы, билась быстро и сильно. В такт с ударами моего сердца, которое готово было вот-вот выскочить из груди. Я словно была на американских горках – внутри был такой «Техасский коктейль» из восторга и страха, что на какой-то момент я подумала, что этот самый коктейль меня действительно убьет. Слишком много было эмоций, слишком много ощущений, слишком много всего было и есть сейчас. Голова шла кругом от ее голоса, стонов, ее рук, движений, от нее в целом. Мы не разговаривали. По крайней мере, не словами. Было ощущение, что обычный разговор – это слишком мелко для того, что происходит между нами. Мы общались телами, движениями, эмоциями. И я ощущала, как что-то древнее во мне возрождается. Ее тепло, ее влажность, ее звуки, ее энергия заполняли меня, вытесняя все, что было до. В какой-то момент, когда наши тела двигались почти что яростно, пытаясь утолить обоюдный голод и приближаясь к финалу, мне стало нестерпимо больно. Больно от осознания того, что все эти тринадцать лет ее не было рядом. Что все эти годы я была словно в толпе, но совершенно одна. От понимания, что во всем этом виновата только я. В том, что все разрушила, что прогнала ее, разбила ей сердце. Что не я, а кто-то другой обнимал ее, что с кем-то другим она встречала рассветы. Что кто-то был с ней рядом в самые прекрасные и значимые моменты жизни, и в самые неприятные, был рядом во время ее взлетов и падений. И этот кто-то – не я. Когда мы обе выдохлись, а тела еще дрожали от переполнявших нас эмоций, я притянула ее к себе, весьма целомудренно целуя в лоб, покрытый испариной. У меня глаза щипало от слез, готовых вырваться от того сожаления, которое накатило на меня. Сожаления из-за отсутствия ее в моей жизни все эти годы. И я хотела было сказать ей об этом, сказать здесь и сейчас, но только я открыла рот и произнесла ее имя, прошептав мое любимое «Леська», как она приложила палец к моим губам: — Тш-ш-ш… Мне не оставалось ничего, кроме как замолчать, осторожно поцеловав каждый ее палец.

***

Открыв глаза утром, я поняла, что лежу в постели одна. Я даже подумала о том, что снова увидела мучительно прекрасный сон, но скомканные простыни и полное отсутствие одежды на мне дали понять, что в этот раз все было правдой. Я достала телефон из джинсов, что валялись на полу, и посмотрела на время. Было почти одиннадцать утра, а на экране увидела несколько пропущенных от Лехи, Ирки и Ксении. Прекрасно. Я опоздала на работу. Тут же я услышала какие-то звуки со стороны кухни. Да и черт с ней, с этой работой. Если Богатырева еще здесь, значит, можно провести этот день вдвоем. Надо будет позвонить Лехе и предупредить, что я возьму выходной. Я улыбнулась, предвкушая прекрасный день, и встала, завернувшись в одеяло. С такой же дебильной улыбкой я направилась в кухню, чтобы поприветствовать девушку, которая снова свела меня с ума. Дойдя до кухни, я встала на пороге, глядя на свою гостью, которая, услышав меня, обернулась. — Привет, проснулась наконец? Я молча уставилась в глаза Ксении.