First Love

Чонгук с самого начала их долгой и сумбурной истории для Тэхёна был по всем параметрам «слишком». Назови любое прилагательное, относящееся к молодому альфе семьи Ким, для омеги у всех нашлось бы слов получше. При составлении характеристики Тэхёна многие напишут: умён, хорошо сложен телом, воспитан добрым, но непослушным. Чонгука же без этого «слишком» и сам молодой альфа никак не мог описать: слишком умён, слишком хорош телом, слишком добрый, слишком. Тэхён впервые встречает Чонгука летним днём, когда мать ему с первого этажа кричит «пожалуйста, принеси мне сейчас свою испачканную футболку, тэ», а он — дурак — снимает с себя эту вещь и, хлыстом дёргая в разные стороны, — что простительно для девятилетнего ребёнка — с голым детским торсом и испачканным фломастерами лицом направляется по лестнице вниз. На кухне за столом сидит старший брат со своим другом, а отец читает газету, развалившись на диване. В гостиной, да и весь дом, впрочем, почему-то пропах сандалом. Он спрашивает маму: — Ты приготовила что-то вкусное? Пахнет приятно. — Нет, — качает головой женщина, растирая мокрыми пальцами измазанное фломастерами лицо. — Иди и умойся. — Но ты ванную заняла, — в манере капризного ребёнка выдаёт мальчик. — А кран на кухне зачем? Почему там ещё и мыло стоит? — говорит мать, выталкивая его из помещения, где вовсю идёт большая стирка. Тэхён притоптывает ногой, прежде чем пойти на кухню. Заходя внутрь, Ким прищуривается, смотря на старшего брата, и хмурится, показывая ему язык. Привыкший к таким закидонам парень мотает головой в ответ, закатывая глаза, но не отвечая колкостью. Хотя бы потому что сейчас старшему шестнадцать и дразнить Тэхёна его же способами — это «мам, Тэиль меня дразнит!». На кухне запах сандала ещё сильнее. Ким осматривает стол, но видит лишь учебники и тетради. На него взгляд поднимает друг его брата. Тэхён от пронзительного взгляда чёрных глаз так и застывает в дверях: с испачканным фломастерами лицом, шортиками, сползшими вниз и показывающими края трусов, а ещё с шокированным выражением лица и ноздрями, которые подымаются каждую секунду. Доходит: молодой альфа чувствует запах не выпечки и не улиц. — Привет, — здоровается омега. Его голос пером проводится по щеке Тэхёна, такой нежный и мягкий. Мальчик краснеет, когда незнакомый ему омега широко улыбается. Чонгуку тогда было пятнадцать. Он был лучшим другом Тэиля, и для девятилетнего тогда Тэхёна Чон выглядел внушительным омегой и, вероятно, самым лучшим из тех, кого он когда-либо встречал. Длинные волосы были собраны в забавный хвост на затылке, чёлка спадала на глаза, школьная рубашка раскрыта на пару пуговиц и взгляд такой растапливающий, изумлённый. На самом деле, если задуматься, Чонгук тогда ещё находил способы самовыражения и выглядел типичным анимешником с наклонностями хиккикимори, однако Тэхён запомнил его уже тогда таким красивым и взрослым. Таким утончённым и грациозным, как египетская чёрная кошка-божество Бастет. — Чего встал? — усмехается Тэиль. — Иди, давай, делай свои дела. Не мешай. Чонгук молчит, опуская взгляд. У Тэхёна тогда не прорезалась альфачья сущность, не было дикого и едкого запаха, доминирующего положения ни в семье, ни где-либо вообще. Он априори не мог вызвать в Чонгуке что-то ещё, кроме мысли «а, брат Тэиля». Волшебный омега с первых дней лета вскруживает всю жизнь Тэхёна и ставит наивысшую грань для любви младшего Кима. Чонгук идеален от слова совсем. И любить его — это отсеять половину жителей их планеты. Первая, нежная и трепетная любовь молодого альфы начиналась с пряток за стенками и наблюдением в полглаза за омегой, который сидел с Тэилем в его комнате с видеоиграми или на кухонном столе, выполняя домашнее задание. У Чонгука приятный, ласкающий уши голос. А ещё он много говорит. Много говорит Тэилю и очень мало говорит во время ужина с родителями. Тэхёну неловко с Чоном. Когда Чонгук смотрит на него, то всегда широко улыбается, однако молчит и ничего не говорит. Заходя в дом, Чон здоровается с ним обыденным «привет» и уходит по делам в комнату старшего брата. Тэхён тайком запоминает интонации этих фраз. Чонгук всегда спокоен. — Он такой послушный и тихий, когда ты приходишь, — смеётся мать, обращаясь к Чонгуку и тыкая при этом ложкой в Тэхёна. Мальчик краснеет, опуская взгляд к тарелке с едой. Чон мягко улыбается женщине, говоря тихо, прорезая тишину своим чудным, ласковым голосом: — Стесняется, наверное. — А вот и нет, — бурчит альфа, не поднимая глаз. — Подними голову, когда разговариваешь, — Тэиль тычет в бок. — Стесняешься. Постоянно ведь глаза прячешь. Что, Чонгуки хорошо пахнет? Чувствуешь? — дразнит брат. — Он мой омега. Учти это. — Прекрати, — тихо выдаёт Чонгук, обращаясь к Тэилю. — Ненавижу тебя, хён, —говорит Тэхён брату и поднял взгляд на Чона. — И тебя тоже ненавижу! Потому что будоражишь сердце и заставляешь стыдиться щекотливых ощущений в груди. Потому что краснею, как не в себя, и постоянно чувствую себя чужим в собственном теле. Потому что невероятен и слишком хорош для Тэхёна. Потому что принадлежишь Тэилю и не хочешь этот вопрос оспаривать. В тот день Тэхён плачет, уткнувшись в подушку; кричит каждый раз, когда мать пытается его за локоть оттащить к гостю, чтобы тот извинился за своё хамское поведение. Ким слышит, как Чонгук говорит перед уходом: — Ничего страшного. «Потому что тебе на это плевать», — думает Тэхён. На следующей неделе Тэиль приходит в субботний вечер домой один. Тэхён чувствует спиной его прожигающий взгляд. Младший думает, что в отсутствии Чонгука в их доме виноват именно он. Отец в тот день гладит сына по голове и говорит, чтобы учился хорошо; главное — «не води домой тех, от кого кому-то из членов семьи было бы неприятно». Тэхён сидит весь вечер с альбомом для рисования у двери в комнату старшего брата. Он хочет извиниться за своё поведение, потом снова показать язык и уйти. А ещё попросить звать Чонгука и дальше. Ближе к ночи брат так и не выходит из комнаты. Тэхён открывает дверь самостоятельно. Кровать пустует, включённый x-box серебряным светом касается тёмных уголков помещения, окно раскрыто настежь. Ким подбегает к подоконнику и выглядывает оттуда. Его брат стоит у калитки и нежно обнимает знакомую тёмную грациозную фигуру Чонгука. Тэхён впервые видит, как люди целуются, как сталкиваются губами в пылу жара, сминают друг друга так, словно хотят сожрать. Преданное чувство охватывает мальчика, закрывает сердце сухой коркой. Чонгук, прикрывая глаза, смеётся в поцелуй со старшим. Тэхён шмыгает носом и закрывает окно, опуская затворку. В тот день брат так и не смог попасть в комнату обратно, а Тэхён на несколько лет забыл омегу с сандаловым запахом и тёмными-тёмными глазами. Тэхён всю среднюю школу повторяет своим друзьям, что влюбляться в робких, застенчивых омег или красивых бет с параллели — это слишком шаблонно. Про такую неловкую первую любовь в такого же неопытного, заносчивого партнёра пишут книги на триста страниц для девочек и рисуют мангу с обилием «ту-дум» на каждом предпоследнем листке конца главы — эдак шестидесятого. Тэхён говорит «надо смотреть выше». Тэхён говорит: — Ещё не сформировавшиеся умы — это скучно. Вот когда омега уже личность и человек, взрослый и настоящий — это круто. С таким и поговорить о чём есть, и позаниматься можно чем угодно. Скучно, когда сам всему учишь, приходится тратить на это время, привыкать. — Не знаю, — пожимает плечами Чимин. — Мне хочется, чтобы мой омега был милым со мной. Это главное. — Ну, вот, — Тэхён улыбается. — А омеги нашего возраста, — закатывает глаза, — сейчас нуждаются в заботе от нас и только учатся всему. Вот ты знаешь, как целоваться? — Я? Нет, — качает головой Чимин. — А ты что, знаешь? — А то, — улыбается Тэ. Он зарывается пальцами в волосы друга. — Просто смотришь в глаза вот так, — смотрит прямо, — и сжираешь губы, как мармелад. — Серьёзно? — Да, — кивает. — И классно, когда твой омега тоже знает, что делать, а не стоит, как бревно и принимает всё как должное. Они с Чимином заходят в дом, крича во всё горло миссис Ким о том, что вернулись. Тэхён наспех идёт к кухонному столу, забирая с тарелки брусничные пироги для него и друга. Помимо вкусностей на столе стоят чашка брата и одна для гостей с остывшим чаем. Мать смеётся, пригрозив пальцем. Тэхён вдыхает глубоко. Его зрачки расширяются, он озирается по сторонам и ищет во всей мебели что-то, словно сейчас из духовки вынырнет Чонгук. Этот сандаловый запах из янтарного леса Тэхён не спутает ни с чем другим, даже уткнувшись лицом в тёплую древесную смолу. Мама говорит: — К нам Чонгук в гости пришёл. Только цыц, ладно? Будьте с Чимином тихими. Тэхён сглатывает. Он смотрит на маму, широко раскрыв глаза. Ком в горле еле проглатывается. Чимин ждёт мальчика в его комнате, доставая с полок очередную мангу с этими «ту-дум» на каждой предпоследней странице конца главы. Тэхён идёт по коридору второго этажа очень осторожно, боясь потревожить повисшую в доме взрослую тишину. Из комнаты Тэиля доносится хриплый, глубокий смех, который становится с каждым шагом всё ближе и ближе. Зрачки Тэхёна расширяются. Он принюхивается у двери к мягкому, притягательному запаху. Первая любовь снова накрывает с головой и топит в сандаловой смоле. Чонгуку тогда было семнадцать. Он выше молодого альфы практически на две головы, всё ещё говорил очень тихо и вежливо, улыбался широко при встрече с ним и всё ещё был омегой Тэиля, чьи губы тот сжирал, как мармелад. На Тэхёна Чонгук смотрит во время ужина дружелюбно. За всё время, к удивлению младшего, омега один раз умилительно выдаёт бархатно: — Ты растёшь таким красивым. Комплимент в голову врезается как метеорит, такой внезапный, резкий, проломивший черепную коробку и мозг подчинивший своей радиационной активности. — Спасибо, — бурчит младший. Тэхён кричит в подушку, тормошит Чимина за плечи, краснеет и порывается стену проломить лбом. Он всю ночь рассказывает другу о том, как сильно любит сандаловый запах этого омеги и как сильно несправедливо то, что Тэиль старше, что он альфа, что Тэхён тоже альфа, но младше, и для Чонгука он сейчас никакой не мужчина, а просто брат его парня. Чимин его внимательно слушает и непонимающе пожимает плечами при каждом предложении. Другие альфы не понимают Тэхёна. Другие альфы считают, что Чонгуку лучше с Тэилем, а Тэхёну — с человеком его возраста и с тем, кого можно и нужно оберегать. Чонгук опять становится частым гостем в их доме. Он приходит вечером, ужинает с семьёй и ночует в доме Кимов. Тэхён в это время делает всё, чтобы на него обратили внимание. Он включает в комнате музыку на полную громкость, до этого тщательно отбирая плейлист с очень взрослой и крутой дискографией. Тэхён помогает матери, занимаясь уборкой, вызывая улыбку у родителей в тот момент. Он пылесосит в комнате брата, вежливо просит Чонгука поднять ноги. Омега в один из таких дней гладит его по голове и говорит, перекрикивая рёв пылесоса: — Ты молодец, — громко. Когда стихает рёв пылесоса: — Хороший мальчик. И опять крики в подушку. Тэхён ходит мыться каждые пятнадцать минут, чтобы невзначай встретить Чонгука. Он делает уроки старательно, до этого решая задачки на отдельном листке. Тэхён притворяется невинным ребёнком, протягивая брату тетрадь и прося его помочь с математикой, которая даётся сложно, хотя на самом деле — довольно легко. Тэиль так и говорит каждый раз: — Умный ведь. Отцепись, — рычит. Однако Чонгук толкает его в бок и, цокая осуждающе, переводит на Тэхёна заботливый взгляд. — Иди сюда. Я тебе объясню, — мягко говорит Чонгук. Он водит тонкими длинными пальцами по тетради и на очень лёгком, понятном языке объясняет то, что Тэхён и так знает. Младший Ким хорошо делает вид, что понимает из-за его объяснений так быстро. Он будто схватывает на лету. — Да, именно так, — улыбается Чонгук. — Ты молодец, — изумлённо выдаёт омега. — Какой умный альфочка. — Перехвалишь, — закатывает глаза Тэиль. — А ты в кого такой идиот? — вздыхает однажды Чонгук, бросая в сторону старшего альфы осуждающий взгляд. — Может, тебе ещё лучше с Тэхёном встречаться? — выдаёт Тэиль, усмехаясь. Чонгук мстительно сверкает глазами. Он смотрит на Тэхёна и просит так любовно, нежно: — Будешь встречаться с хёном? — в шутку, конечно; чтобы позлить Тэиля. Однако Тэхён верит и думает, что искреннее, что отбил у Чонгука желание быть омегой Тэиля, что наконец-то сандаловый запах теперь его. Тэхён робко кивает, сглатывая, потом ещё раз кивает, забыв, что уже ответил. Чонгук расплывается в очень тёплой улыбке. Он наклоняется к нему и оставляет на лбу мягкий поцелуй, после которого звонко смеётся и обнимает младшего. Тэхён опять кричит в подушку, закрывает глаза ладонями и в тот день даже плачет в ванной комнате, умывая слёзы водой из крана, потому что чувства захлёстывают с головой и радость чуть ли не тошноту вызывает. Молодой альфа не дышит при мыслях об омеге, не дышит, когда слышит имя Чонгука, не дышит, когда дверь прихожей открывается. Он срывается каждую неделю вниз по лестнице с открытием дверей и скользит по перилам задом, встречая Чонгука с поднятым вверх подбородком. Чон не говорит, что пошутил. Никогда не говорит. Он целует младшего в лоб и произносит любовно: — Привет, мой альфочка. Тэхён трепещет от того, с каким тоном Чонгук это говорит. Он верит, что омега его искренне и также сильно любит. Чонгук даёт ему свой номер в один день, когда ссорится прямо в комнате с Тэилем и не может помочь Тэхёну дорешить задачки по математике до конца. Омега уходит со скисшим лицом, но записывает на смартфоне младшего альфы заветные цифры. Тэхён не понимает, почему Чонгук злится, почему он грустный из-за его старшего брата. Ведь омега теперь не его и он не должен чувствовать себя преданным из-за скотского поведения Тэиля. Тэхён пишет ему в тот же день вместо задач: «Хочешь, я тебя обрадую?». Чонгук отвечает: «давай». Тэхён пишет: «Я люблю тебя». Чонгук отправляет три смеющихся смайлика, а потом огромное анимированное сердечко, которое пробивается стрелой и забивается в одном ритме, снова и снова. Тэхён отправляет ему три таких же сердечка, а потом ещё изрыгающего радугу дракона. Случайно. Извиняется за это. Чонгук пишет в ответ, что это его обрадовало. И добавляет «спасибо». А потом «мой добрый альфочка». Тэхёну тогда было одиннадцать. Он не знал, что это шутки, что это смешно для Чонгука, что обрадовал Ким омегу тогда не любовью, а смехотворностью своих чувств. Чон не верил ему, а призрачные и невидимые отношения с Тэхёном считал просто привычкой, из-за которой испытывал чувство ответственности за младшего альфу. Тэхён хвастается друзьям. Он рассказывает о том, как вкусно пахнет Чонгук, как сандаловый запах проникает в лёгкие и воссоздаёт там коконы для бабочек. Он рассказывает, как лопаются альвеолы от чувств, как сладки губы Чона во время поцелуев и как сильно в ответ его любит омега. А бедные дети ему верят, потому что после громких речей можно было пойти с Тэхёном в старшую школу Гон Ю, спрятаться за поворотом и смотреть на то, как с писком Чонгук бежит обнимать своего маленького альфочку, целует его щёки. Омегу умиляет то, что младший приходит встречать после школы, в отличие от его холодного и грубого старшего брата. Тэхён всё же взрослеет и в свои двенадцать выглядит святым ангелочком с нимбом над головой и вкусными пухлыми щеками. Чонгук ничего не говорит, когда его обнимают за талию, когда Тэхён прижимается к груди головой и шепчет, что сегодня омега красивее, чем вчера. — Он правда с тобой? — спрашивает Чимин. — Он ведь такой красивый и взрослый. А ещё мама говорит, что сандаловый запах — королевский. Среди омег он ценится своей редкостью. Неужели Чонгук действительно выбрал тебя? — Да, — кивает Тэхён в знак согласия. — Ты же видел. И не раз. Он любит меня. А я его больше. Наступает жаркое и долгое лето того безумного года. Тэхён сразу после уроков бежит в старшую школу Гон Ю, чтобы сказать Чонгуку, что он уезжает на каникулы в Сеул, в спортивный лагерь. Нужно было вымахать и стать сильнее ради омеги. Тэхён старается ради этого, записывается в кружки, пробует себя в спорте. Чонгук на эту новость улыбается, говоря: — Я буду скучать, мой альфочка. Тэхён уезжает с грустной моськой и, срывая с губ Чонгука обещания на то, что будет писать иногда. Омега обнимает его перед тем, как тот уезжает, а Тэхён смелеет и робко прижимается устами к его губам. Чонгук улыбается, наблюдая за тем, как тот заходит в автобус. Омега поднимает взгляд на взирающих с окна детей, машет им всем. Чонгук показывает Тэхёну сердечки. Ким прижимается к стеклу и чуть ли не плачет, целуя окно автобуса. До лагеря все альфы смотрят на Тэхёна как на героя, а в самом лагере пускают легенду о том, что есть в одном отряде уже не девственник и тот, кто оприходовал себе взрослого омегу, вскружив голову собой. Тэхён отрицает. Он говорит: — Мы любим друг друга. Никто ни на кого не влияет. Глупости какие-то с этим доминированием. Мы с ним вместе, потому что понимаем друг друга. — Ты такой мудрый, — отвечает мальчик со смежного отряда. — Наверное, поэтому тебя любит омега с сандаловым запахом. Тэхён плачет в подушку ночами, потому что безумно скучает по Чонгуку и хочет его увидеть, вдохнуть запах, обнять, зарыться пальцами в волосы или в грудь лицом, хочет услышать чонов заразительный смех и вместе с ним постебать немного Тэиля. Тэхён забирается на самую высокую сосну, чтобы ловить сеть и писать Чонгуку: «я так скучаю по тебе, хён». Он ему моментально отвечает «я тоже, солнце. как ты?». Тэхёна с этого дерева вожатые силком оттаскивают, потому что Чонгук пишет «ещё немножко. расскажи что-то, малыш» и Тэхён никогда не посмеет ему ответить «нам надо остановиться». В день отъезда альфу забирать с лагеря приезжает именно Чонгук. Только Чонгук. Опережает на машине родителей Тэхёна, а там, когда доезжает до лагеря, просит Кимов не спешить. Тэхён прижимается к стене лбом и смотрит на стоящего в дверях Чонгука со смущённой улыбкой. Омега раскидывает руки. — Привет, малыш. Тэхён обнимает Чонгука так крепко, что, наверное, готов был задушить. Он не считает странным то, что Чон поднимает его на руки и с таким же обвисшим на плече альфой расписывает все нужные бумаги, иногда целуя в висок. В графе «кем вы приходитесь ребёнку» Чонгук со смехом омеги с приёмной лагеря записывает «друг семьи». По дороге домой Тэхён не выпускает из объятий Чонгука, а тот и не порывается отстраняться. — Как провёл лето? Нашёл новых друзей? — спрашивает он. — Да, но без хёна было плохо, — говорит честно Тэхён. Чонгук думает, что «хён» — это Тэиль. — Мне тоже, — говорит Чон, имея в виду Тэиля. Тэхён думает, что Чонгуку было так же плохо без его маленького альфочки. Однако Тэиль всё ещё был парнем Чонгука. Омега всё ещё был в его власти и принадлежал именно старшему альфе. Тэиль всё ещё сжирал губы Чонгука, как мармелад, а Тэхён в двенадцать лет, увидев эту картину, возвращаясь с магазина, прикупив карамельное мороженое на сбережения с летнего лагеря, чтобы рассказать о весёлых днях лета с друзьями своему «парню», подумал, что это конец. Всё. Измена. Слёзы. Тэхён роняет мороженое на дороге и бежит со всей силы по улице в укромное местечко, чтобы спрятаться и дать волю слабости. Альфы не плачут. Настоящие мужчины не распускают нюни. Но Тэхёну на то время было слишком больно, чтобы принять эту правду с распростёртыми руками, а ещё ясный и яркий образ Чонгука в глазах сломался. Сердце разорвалось на части, слёзы стекали по щекам. Альфа кричал, ведь ему было реально больно. Омега льнётся к рукам Тэиля и шёлковой тканью растирается на каждые ласки с того времени. Тэхён продолжает видеть его дома, однако на тёплые приветствия больше не отвечает тем же и на объятия не просится, запираясь в комнате, включая депрессивный плейлист. Мама говорит: — Переходный возраст, Чонгук. Не беспокойся. Тэхён думает «больше никогда не буду встречаться с ним». Чонгук пишет ему всего раз «что такое, малыш?». Тэхён отвечает колким «иди нахуй» и блокирует его везде, где можно. Потому что разбил сердце, потому что разбил надежды и подарил слёзы, слабость, из-за которой Тэхён всерьёз сломался на две части. Даже стал мудрее в выборе омег. Хотя… он вообще омег выбирать перестаёт. Сандаловый запах с комнаты Тэиля крепчает, становится слаще и недоступнее. Чонгук, встречая Тэхёна, до сих пор широко улыбается, но заметное отдаление даёт о себе знать. Омега не знает, что происходит. Тэхён публикует в статусе картинку с грустным смайликом, который прячется за маской с ясной улыбкой; под картинкой слоган: «до сих пор скучаю, но ты ведь, мразь, продолжаешь делать мне больно». Такое состояние долго не длится. Наступает зима с пушистым и белоснежным снегом, ярким Рождеством и подарками. Тэиль провалил какие-то экзамены, и ему пришлось досдавать что-то в день рождения Тэхёна. Младший был даже рад. К ним в гости заглядывает единственный лучший друг Тэхёна — Чимин. Они вместе едят медовый торт на кухне, брусничный пирог ещё в духовке. Мальчики достают шары для того, чтобы украсить принесённую отцом новую ёлку. Мама говорит: — Тебя ждёт сюрприз сегодня. Тэхён думает, что это будут деньги, которые ему дадут на день рождения, и опять долго-долго будут читать лекции о том, как с умом тратить их на что-то хорошее. Такой сюрприз всё равно по душе. Такой сюрприз всё равно приносит радость. Тэхёну исполняется тринадцать. Он задувает свечи под хлопанья родителей. Когда раздаётся внезапный звонок в дверь, мама говорит, что откроет. Как только в нос ударяет сандаловый запах, Тэхён мрачнеет. Мать с громким «та-дам», показывает на место рядом с собой. Из-за стенки выглядывает голова. Тэхён мрачнеет ещё больше, когда видит омегу. — Тэиля нет дома, — выговаривает младший. — Я к тебе, малыш, — Чонгук неуверенно смотрит в глаза альфы. — С днём рождения. — Почему ты мне не сказала? — игнорируя омегу обращается к матери Тэхён. Его тон меняется. Чимин рядом сглатывает. Альфочка хмурится и скрещивает руки на груди. На потянувшего к его лицу пальцы омегу Тэхён взирает осуждающе и ядовито выплёвывает: — Не трогай меня своими мерзкими руками. Чонгук смотрит на него стеклянными глазами, не зная, что на это ответить. Тэхён решает добить своим: — Шлюха. Не думает совершенно о словах, что могли исполосовать чужое сердце лезвиями. Он ведь был обижен, зол. Тэхён не хочет на тот момент ничего, кроме как сделать Чонгуку хуже, чем ему. Потому что «ты не имеешь права быть счастливым после такого». И ведь где-то внутри альфочка понимает, что ничего не стоит ни потраченных усилий на то подрагивающее и дрожащее «шлюха», ни пустословной злости, ни безответной до сих пор любви, ведь для Чонгука Тэхён никогда не меняется: всё был братом Тэиля — таким и остался. Остаётся до сих пор. А отвечал до этого на сообщения Чонгук, потому что добр и слишком хорош, чтобы игнорировать младшего. Писал, потому что даже с Тэилем бывает одиноко и скучно, а его младший брат дарит такую нужную заботу и тратит время, действительно слушая омегу и уважая личное пространство. Потому что, в отличие от старшего альфы, Тэхён любит искренне и чисто. Настолько сильно и животворяще, что от предательства ломается, как под тяжёлым камнем. Любит даже сейчас, когда говорит «шлюха». Тёмные глаза омеги покрываются страхом и ужасом. Чонгук изумлённо смотрит на него и успевает спросить «за что?», прежде чем отец волочит сына за шкирку его рождественского свитера в комнату. Подзатыльник заслуженный. Крики заслуженные. Ругань матери заслуженная. Чонгук, уходящий из дома с непониманием, — полностью заслуженный. Тэхён отпускает его таким из своей жизни окончательно. Весна наступает с выпуском Тэиля. Брат впервые треплет его по голове перед уходом и обещает иногда писать ему. Тэхён чувствует себя всё ещё маленьким нашкодившим подростком. На тихое заявление мамы о том, что Чонгук уезжает сегодня вечером, мычит, мол, отстань, я делаю уроки. Однако вечером в наушниках снова включает грустный плейлист с повторяющейся песней про сильный дух альфы. Успокаивает себя этим. Тэхён думает, что он ни черта не сильный. В Новый год с пробивающими циферблат стрелками он позволяет себе пустить слёзы. Тэхён слаб. Впервые эта мысль не заставляет его чувствовать себя неправильным. Годы проходят, дни улетают, как листки с разрываемого календаря, месяца меняются с каждой полной луной на небе. Тэхён даже успевает забыть на несколько лет образ взрослого и самого красивого омеги на свете, свои поцелуи, оставленные на щеке и мармеладные, вкусные губы Чонгука на лбу. Альфа рос, начал вытягиваться, менять приоритеты жизни, перестал быть такой размазнёй и нюней. С возрастом, анализируя своё детство, Тэхён начинает понимать, что Чонгук просто играл тогда в омегу и его маленького альфочку. И мысли о тех временах с волшебными поцелуями теперь вызывали у Тэхёна тёплую улыбку. Первая неудавшаяся и закончившаяся на сломанном Рождестве любовь вызывает трепет. Когда Тэхёну исполнилось пятнадцать, он даже разблокировал Чонгука и впервые написал ему «привет». Ему ответили через день «это кто?», а на дальнейшие вопросы — «я купил этот номер месяц назад. вы о ком?». С Тэилем зато отношения начинают на тот момент налаживаться. Тэхён начинает интересоваться видеоиграми, переезжает медленно из своей каморки с супергероями в комнату старшего брата с рок-группами на стене и приставкой вместе с телевизором. Брат приезжает на каникулы и постоянно заваливается с ним играть вместе. От Тэиля не пахнет так ярко омегами. А ещё на шее Тэиля свежие засосы. Тэхён не спрашивает от кого. Он думал, что и так понятно, хотя присутствия сандаловых деревьев не чувствует. Однажды на Рождество Тэиль напрямую к Тэхёну пишет «я не приеду. скажи так родителям». Тэхён кидает «хорошо» с точкой в конце. После долгого печатания брат внезапно выдаёт «я расстался с чонгуком». Тэхён протягивает «а. всё хорошо, бро?». Тэиль отправляет смайлик, говорящий «ок». С одной стороны — Тэхён чувствует, что Тэилю так и надо. Брат, который ощущает себя постоянно в депрессии, который грубит и хамит другим, не должен был быть парой для такого светлого человека, как Чонгук. Изначально. Омега достоин большего. Тэхён был рад с одной стороны, что Тэиль наконец-то это понял самостоятельно и теперь пойдёт дальше своей дорогой. Однако с другой стороны — это окончательная грань. Всё. Теперь у Чонгука даже причин, чтобы заходить к Кимам не будет. Внутри Тэхёна с осознанием этого что-то всё равно ломается. Альфа в тот день опять слушает грустный плейлист. Чонгук везде. Постоянно. Он живёт внутри Тэхёна и съедает там все появляющиеся чувства к другим. Каждый раз, вдыхая запах других омег, он не может выдать ни один комплимент, потому что в голову заходят мысли о сандаловых деревьях, о королевском янтарном оттенке, что рябит с вдохами. Даже закрывая глаза, зажимая нос, целуя чужие губы, Тэхён чувствует, что не то, не это, опять не то. Ведь все они не имеют мармеладных губ, которые хочется жевать от сладости. Никто из омег не был прекрасным и подходящим. Потому что никто из них не Чонгук. Тэхён закрывается в ванной и, опущенный в тёплую воду, включает песню на телефоне и, касаясь ладонью собственного члена, прикрывает глаза, думая об омеге, который, поднимая его на руки, говорит «я тоже, малыш». Альфа сжимает пальцами член, представляя себя Тэилем, который мог его касаться, жевать те мармеладные губы и, вероятно… делать что-то большее. Сжимать тело ладонями, слизывать пот с его мышц, опираться на плечи и входить в податливое тело снова и снова, выбивая из груди сладкие стоны. Тэхён открывает глаза, видя перед собой образ Чонгука, который наклоняется к его члену и смыкает губы на головке, шепча «альфочка». На заднем плане играет Sunsetz — Cigarettes After Sex. Альфа кончает с именем омеги. Он тайком выходит покурить после дрочки в ванной. От волнения у него всегда дрожат пальцы и голова болит от воспоминаний, которые теперь вызывают возбуждение. Пубертат, гоны так и проходят. Тэхёну исполняется девятнадцать, когда он уже заканчивает школу и ищет себе университет в Сеуле. Тэиль предлагает ему сойтись вместе и снять квартиру, а не тесниться в общежитии. Родители не были против, да и Тэхён тогда сильно сближается с братом. Он делится с ним всем, что накапливается внутри. Понимающий старший альфа даёт нужные советы. Тэиль словно повзрослел и поумнел, стал совершенно другим человеком. Тэхён думает, что таким его Чонгук и хотел любить. Вероятно. — Я видел его прошлым летом, когда ездил на встречу нашего выпускного класса, — рассказывает Тэиль за очередной банкой пива. Он закрывает глаза, откинувшись на спинке дивана. — Такой, блять, красивый. Он специально стал качаться, набил татуировки на всю руку, начал носить длинные волосы, одуренно хорошо целовался. — Вы же расстались, — удивлённо выдаёт Тэхён. — И вы при этом целовались? — Хуже — переспали. — Дерьмо, — цокает языком. Завидно. — И не говори, — пожимает плечами Тэиль. — Просто вспомнили молодость: как нам было хуёво иногда вместе, как он начал меня подбадривать в средней школе, как мы сошлись. Он всё такой же: мягкий, грациозный и вежливый. Даже тогда, когда носится повсюду с этим запахом сандала, продолжает дурить всех своей красотой и заманивать в ловушку. Он прекрасен. Я ни минуту не жалею, что мне удалось в нынешнем состоянии своей жизни узнать, каково это — упустить его. Тэхён слушает его, стискивая зубы. Очень завидно. Даже сейчас. — И каково это — быть с Чонгуком и потерять его? — Будто коснулся звезды, но забыл открыть глаза, когда дотронулся. Тэхён думает «сильно». Думает «брату повезло хотя бы коснуться звезды». Тэхён учится в инженерно-техническом институте, коротает время за учёбой и постоянно что-то чертит дома, попеременно слушая рассказы брата о буднях на новой работе. Студенчество без общежития проходит скучновато. Чимин, который учится на другом конце Сеула в танцевальном колледже, постоянно присылает другу сообщения с собой в белом трико и смеющимися смайликами. Тэхён отправляет сообщение «ебать, прекрати!» и «какого чёрта у тебя ноги такие тонкие», а ещё «нашёл омегу?». Чимин говорит в голосовых «лучше. я познакомился с одним бетой, он очень хороший и забавный». Присылает селфи с ним. Пак выглядит эмоциональным и взбудораженным своей первой любовью, которая наступает сейчас и норовит остаться на долгое время. Тэхён завидует ему, ведь у самого в этом плане всё дерьмово. Тэхён просит Тэиля задержаться на работе. И когда заходит в дом, целуя нового омегу, когда зажимает нос и просит быть тихим, он срывается, хочет плакать. Хочет уткнуться как в детстве, в подушку и разрыдаться. Потому что до боли и хрипоты в горле имя желанного омеги не сходит ни с души, ни с сердца. И каждый раз, входя в чьё-то тело, Тэхён чувствует себя отвратительно, мерзко, тут же останавливает секс, закрывается в ванной, просит партнёра уйти и забыть всё. Иногда, склоняясь над знакомым телом, видя татуированную руку, длинные завитые волосы, зарывается пальцами и тянет к себе, а на ухо шепчет «прости. нет, ты не шлюха. прости меня». Однажды один из омег после шквала негатива из-за одной единственной ночи выдаёт: — Раз страдаешь сам — не втягивай в это других. Тэхён действительно перестаёт втягивать в это остальных омег. Тэиль настораживается после четырёх месяцев без просьб задержаться на работе. — У твоего омеги дом собственный есть? Почему никого не приводишь к нам? — спрашивает брат. — Я устал, хён, — отвечает Тэхён, закуривая сигарету на балконе. — Не хочу слышать ничего про это. Отвянь с такой темой, — тушит сигарету о пепельницу и закрывает за собой дверь на балкон. Тэхён вырос хорошим альфой: на него оборачиваются омеги, он получает признания в День Святого Валентина или слышит писки, когда препод при отметке называет его имя, а Ким очаровательно поднимает руку как в школе, говоря «да, Тэхён здесь». У него бывают дни, когда выпивать зовут аспиранты или просят остаться за столом на мероприятиях. Тэхён продолжает держать неприступность и никогда не даёт волю другим эмоциям, сдерживая порывы, а на гоны забивая большой и огромный хер, потому что всё равно думать о Чонгуке, всё равно представлять, как омега ему медленно отсасывает, а потом тянет целоваться. Пошлые мысли всегда приправлены нежностью и заботой. Тэхён кончает только тогда, когда в мыслях укрывает Чонгука одеялом и видит его спящего, такого умиротворённого и спокойного. Довольного любовью. Судьба снова сводит их летом, когда Тэхёну двадцать один, и он возвращается к себе домой, чтобы увидеться с родителями. Проходя по знакомым улицам родной префектуры Ким останавливается, когда рядом со старшей школой Гон Ю видит своего брата, а рядом с ним — Чонгука. Татуированная рука скрыта под бежевым лёгким свитером, брюки тонко облегают крепкое, сложенное тело. Чонгук выглядит как альфа с натренированной комплекцией и татуировками на пальцах. Но всё равно пахнет сандалом. Омега внимательно смотрит на младшего Кима, не узнавая. — Это Тэхён, — смеётся Тэиль. — Неужели не узнал своего альфочку? Чонгук закрывает рот рукой и переводит взгляд со старшего Кима на самого Тэхёна. Альфа стоит перед ним, возвышаясь в нескольких сантиметрах, не уступая в комплекции ничем, но смотря так чуждо и пусто. Без детского восхищения. Внутри Тэхёна проверенная вечностью любовь начинает расцветать, а фантазии в голове рассыпаются в пески, разрушаясь с настоящим образом Чонгука. Реальность оказывается в сто раз лучше. Омега улыбается ему, всё также грациозно и широко, протягивает руку, будто знакомится в первый раз. Тэхён хочет сказать «прости, что назвал шлюхой. помнишь ли ты об этом вообще? ах-ах», но вместо этого выдаёт: — Давно это было. Даже имени твоего не помню. — Ах, ну, — неуверенно вздыхает Чонгук, — ты прав. Давно. Сандаловое дерево слабо чувствуется на языке, но Тэхён вдыхает глубоко и шумно, слизывая с нёба сползающую смолу. Янтарный лес перед глазами всё тот же. Чонгук смотрит на него удивлённо и сжимает руку, улыбаясь мягко. — Ты так вырос. Больше не маленький альфа, — говорит Чонгук. «Больше не маленький альфа», — думает Тэхён, смотря в тёмные глаза, чувствуя расползающуюся по груди любовь. «Больше не маленький альфа», — говорит Тэхён, набирая новый номер Чонгука на телефоне. «Больше не маленький альфа», — утешает себя Тэхён в тот вечер, записывая длинное сообщение с полным откровением для омеги. Он ждёт три часа с глазами, стоящими на мокром месте, ответа. До сих пор хочет плакать. «Больше не маленький альфа», — думает Тэхён, когда получает в ответ чонгуково печальное: «Прости». Но ведь не нужно плакать сейчас в подушку. Чонгук попытался. Он хотя бы не высмеял его. «Ну, и к чёрту тогда», — думает Тэхён и пишет ответное: «переспим?». «Не назовёшь шлюхой, если соглашусь?» — выдаёт Чонгук. И отправляет смеющийся смайлик. А потом пишет: — «Когда будет течка. Может быть». Тэхён заканчивает беседу вопросом: «Играешь со мной? Может и не быть?». Чонгук отвечает: «Не играй на моей совести тоже, будь добр. Твой брат достаточно наигрался со мной». Тэхён узнаёт, что Чонгук работает в частной конторе переводчиком текстов. Эта маленькая компания в деловом доме, где на первых этажах — офисы, а на нижних подвалах — залы с тату-мастерами, где, собственно, Чонгук и набивает всё добро на теле. Чонгук работает на втором этаже, стол прямо у окна, виден не весь Сеул, а одна захудалая улица, но всё равно уютно и так по-чонгуковски: мягко и мило. Тэхёну двадцать два, Чонгуку — двадцать восемь. Но выглядит Чон сейчас как ребёнок, когда работает, наигранно меняет тон голоса, когда говорит с начальником. Он выпивает кофе с тату-мастером во время перерывов. А ещё загоняет себя до тёмных кругов под глазами. Тэхён любит целовать его татуировки. Ему нравится стиль омеги сейчас. Чонгук ничего не говорит, когда Ким однажды берёт его руку и начинает целовать пальцы, с упоением вдыхая сандаловый аромат. Омега не сопротивляется даже тогда, когда альфа медленно засовывает пальцы в рот и облизывает фалангу среднего. Чонгук просто смотрит на него удивлённо, а потом мягко улыбается и тянет альфу на себя, оставляя на лбу всё такой же взрослый родной поцелуй. Чонгук выглядит заёбанным от жизни. Он будто устал от всего. Тэхён думает, что что-то произошло, что кто-то его обидел до вселенской пустоты в глазах. Только даже сейчас Ким не знает, как быть. Мысли Чонгука никогда не были для Тэхёна ясны. Он всегда в отношении омеги ошибался. Чонгук не любит спать с ним, отнекивается поначалу, хотя и возбуждённо дышит в шею, но стонет каждый раз, прося Тэхёна ускорить темп. Чонгук не сосёт ему, но постоянно спрашивает, может ли альфа это сделать для него. Тэхён не видит смысла ему отказывать или просто не хочет расстраивать. Чонгук будто подзаебался от всего, позволяет Тэхёну всё в отношении себя и даже не злится на косяки, не изменяет, словно они действительно встречаются, принимает подарки с радостью и с упоением, но пустота с глаз не исчезает, а былая животворность, трепет в сердце Тэхёна от одного вида омеги, утихает. Чонгук признаётся однажды, выйдя на улицу, написав «я бесплодный». Тэхён отвечает «и?». Чонгук: «нужен ли тебе шлюха, которого просто нужно трахать? ни семьи, детей, ничего». Тэхён думает, что вся его молодость, трепет в детстве, крики в подушку от бессилия и сломавшаяся от лба Кима стена, мать, причитающая за непослушание, отец гладящий его волосы, всё детство, прошедшее с мыслями об омеге, сосна в лагере, объятия, поцелуи, моменты, полные счастья, злости на Тэиля, принятие реальности, предательство, всё прочувствованное вплоть до этого момента, когда Тэхён готов был на колени пасть перед омегой, чтобы тот чувствовал себя хорошо — это значит нечто большее. Потому что смотря на Чонгука, единственное, что хотел Тэхён, — это любви. Тэхён пишет: «Я люблю тебя. Всегда любил. Просто не знал, но любил. Даже когда не знал, как любить, — любил. Плевать, бесплодный ты или нет». — Чёрт возьми, будь ты даже альфой! — кричит в окно Тэхён. Чонгук стоит внизу, читая его сообщения. Он поднимает на него влажные глаза. — Поэтому хён расстался с тобой? — Да, — шепчет хрипло Чонгук. — Я убью его! — кричит в ответ Тэхён. Он тычет пальцем в Чонгука. — Стой там, я спущусь. Стой, ясно? Не уходи, — просит, закрывая глаза и поджимая губы. — Я люблю тебя, что пиздец. Не смей оставлять меня с этим. Хотя бы сейчас. Тэхён бежит по лестнице вниз, спотыкается на каждой ступеньке и к стенке прижимается лбом, прежде чем выйти к Чонгуку. Он опять готов лить слёзы, потому что чувства внутри ложкой перемешивают всё и ковыряются в сердце вилкой. Мармеладные губы накрывают шею, и Чонгук обнимает его за плечи, прижимая к своей груди. Тэхён слышит в ушах ту чёртову песню о сильном духе альфы, но думает, что музыкант ошибся в словах и должен был сказать, что сила любого альфы не в его выдержке, а в силе любви, которая позволяет ему принимать жестокую правду, какой бы она ни была. Чонгук прячет лицо у него на шее. Тэхён обнимает его и чувствует на нёбе вкус сандала. Если бы по их истории нарисовали мангу, в этот момент у фрейма Чонгука было бы рядом заветное «ту-дум», после которого начнутся счастливые главы на сто страниц. Первая любовь Тэхёна была безумной, ужасной, нереальной и ломающей. Она была скудной, сухой, полной лета и обмана. Первая любовь Тэхёна всё равно была красивой и прекрасной, настоящей. Слишком. Чонгук сохранил Тэхёна как «мой альфочка».