Ласковый и нежный зверь

Жизнь — лучший учитель.

      До Дня рождения оставалось всего 2 недели 2 дня и 3 часа. Тсунаеши считал эти заветные часы, отмеряя время, когда он станет на год старше, на год выше? Тсунаеши не знал, что в пять лет ему предстоит пройти такое испытание, как практика для дошкольников. Он верил, что пятый год не будет отличаться от четвертого. Ведь все будет как всегда, просто ему понадобиться еще немного терпения, чтобы наконец-то самостоятельно начать вести свои собственные дела, без надзора матери. Ребенок сидел за разбросанным по полу конструктором и собирал разноцветные детали в различные здания. Тсунаеши любил строить разные постройки и фантазировать, как они заселяются, обживаются и переживают разные моменты из жизни людей. Стены слышат. Стены смотрят. Стены все знают.       Толком не понимая, откуда такая уверенность в этой мысли, но оставаясь наедине каждый раз, он убеждался, что стены никогда его не защитят от внешней опасности. Просто уверенность поднималась из глубины сознания и твердо обосновалась в голове мальчика, пока он всего лишь собирал конструктор. Мысли путались и со временем забывались, но уверенность не пропадала, а только от чего — вспомнить не удавалось. Мальчик не обольщался, принимая это как должное. Конструктор был любимым занятием мальчика. Он мог собирать его часами, рушить и снова отстраивать. Конструктор терялся, находился и даже иногда ломался. Он был чрезмерно цветным, ярким и очень-очень болезненным, если на него наступить. Конструктор пополнялся с каждым годом. Вообще, его подарили ему в два года. Тогда он совершенно не знал, что с этим делать и бросался им по комнате, сосал и грыз от нечего делать, оттого он и был весь пожжеванный, приплюснутый и даже немного надкусанный. Тсунаеши со стыдом в глазах смотрел на такие детали и каждый раз себя уверял, что это делал не он, а какой-то недоразвитый младенец с чувством, что это принесет Тсунаеши много душевной боли.       Конструктор любили и взрослые. Только они переносили это на более масштабные размеры и их конструкторы, в отличии от конструктора Тсунаеши, могли легко сломаться или очень-очень долго стоять и радовать чей-то взгляд. Конструктор бывает и отвратительного вида. Например, конструктор из человеческих органов. Да, этот конструктор изучает такая дисциплина, как био-ло-гия, но это понятие для мальчика было не сравнительно сложным, нежели обычный детский и реальный конструктор. Конструктор мог быть еще и визуальный. Мальчик видел один раз такой — тетрис. Тетрис был виртуальной игрушкой. В него могли играть все, даже Тсунаеши. Тетрис был самой простой игрой, но самой мозговыносящей для многих детей младше его возраста, которые не могли вовремя поворачивать формочки. Еще Тсунаеши любил логические игры. Они могли развить эту самую нужную реакцию, что нужна была в тетрисе. Если Тсунаеши поймет, как быстрее развить свое логическое мышление, то сможет стать чемпионом по игре в тетрис!       Все это казалось для мальчика очень крутым и продвинутым, пока он не узнал от старших мальчиков, что тетрис — для младенцев, не понимающих, как складывать даже буквы в кубиках! Для них все было довольно просто и, по-отношению к Тсунаеши они были крайне неприязненно настроены. Группа для дошкольников предусматривала довольно жесткое направление изучения разных дисциплин, чтобы подготовить маленьких детей к новой реальности и жизни. Тсунаеши был тут первый день и первый раз открывал для себя такой взгляд на мир. Дети тут были несравненно умны по-сравнению с Тсунаеши! Они уже могли с легкостью считать и читать, конечно, с погрешностями, но как! Тсунаеши до сих пор ошибался в очевидных словах, плохо писал и читал. Иероглифы для него были непонятной кракозяброй из разных полосочек и точек, понаставленными глупыми взрослыми для собственной забавы! Ему совсем скоро исполнится пять лет, а он так и отставал от основной группы уже в первый день дошкольных занятий! Но больше его вывело из равновесие дразнилки детей, называющих его Никчемным Тсуной. Они корявили его слова, показывали языки и насмехались-насмехались-насмехались! Тсунаеши не считал их больно обидными, но его одинокое сердце не примеряло такого отношения к себе. Поэтому он полез в драку!       Очевидным исходом был проигрыш. Его сверстники были более коварны и использовали коллективное настроение против Неудачника, прессуя и бросаясь колкостями и тычками. И пока ребенок лил от досады и ненависти к себе самому слезы, дети считали это временной большой забавой. Поноет и успокоится, куда денется! И нисколько не перенимали его душевных страданий, считая себя правыми! Взрослые делали замечания, но все сводили с рук, принимая подобное за детские шалости. По-своему слепые, по-своему глухие, они не воспринимали слова ребенка о помощи за чистую монету, ведь никто всерьез его не ударил! К этому моменту Тсунаеши уже почти бы вышел из себя, не уверяй он постоянно свое эго, что скоро это закончится. Девчонки стояли в стороне, глупо глазели на представление и поддакивали ребятам, чувствуя свой интерес буквально на языке — им было интересно, что произойдет дальше! И пока детская потасовка не была прервана взрослыми, один из зачинщиков детского буллинга как бы невзначай кинул в сторону Тсунаеши теннисный мячик. Естественно неуклюжий и трясущийся от гнева и обиды мальчик не замечает "подачки" и падает прямо на детский конструктор, которым занималась младшая сторона дошкольников. И пока зачинщикам не перепало, они быстро затыкали пальцами в Никчемного, говоря, что он активно мешает играть другим!       Под конец дня Тсунаеши провел на отдельном столе, занимаясь отработкой письменности в наказание. Он должен был написать двести раз строчку [Я осознаю, я раскаиваюсь]. И когда его любимая матушка пришла забрать свое дитя из группы дошкольников, он уже отлично знал, как правильно и безошибочно написать эти чертовы строчки! В сердце мальчика поселились первые крохи злобы, но он уверенно говорил любимой матери, что он отлично провел день и узнал много нового!