Ласковый и нежный зверь

      Маленький ребенок – ни больше, ни меньше, чем маленький ребенок. ... Помарочка. Этот маленький ребенок мог делать шалости. Все еще ребенок, все еще безобидная сопля. Если не считать того, что маленький глупый Тсуна насмотрелся фильмов о великих приключенцах за сокровищами, попутно просматривая канал про охоту. Последнее было изучено особенно тщательно. Почти дотошно. Ведь маленький Тсу-кун учился разрабатывать простейшие ловушки. Пока что были использованы домашние белые нитки, немного булавок, полотенца, два кресла и стул, подпирающий дверь в туалет. Совсем безобидные шалости маленького негодяя, будущего преступника с мышлением о покорении космоса, зазубривании иероглифов и просмотром тех же мультиков.       У Абурафи-сана был опыт общения с детьми. Разными детьми. Абурафи-сан смотрел на все эти детские проделки с философским подходом. Побесится – угомонится. В данном случае подобное мышление нужно было пресекать на корню и дать мальцу хорошего ремня, чтобы прекратил подвергать жизнь взрослого, и так выкрадующего у себя лишнее время, на подобные шалости. Абурафи-сан почти не реагирует на подобные детские проделки. Его не интересовало то, как мальчик проявляет свою детскую сообразительность. Для взрослого пять лет, все-равно что – новорожденный младенец. Никакого склада ума и заделки личности. И то, что мальчик затаил на взрослых большую обиду – тоже наплевать. Его работа – следить, чтобы мальчишка не сбежал, не убился или не натворил что-то противозаконного. По крайней мере именно такое подразумевалось в его контракте. С парапсихами общаться было себе же во вред. А с подобным кандидатом на промывку мозгов в мельчайших моментах – и вообще табу.       Няней в доме было двое. Никаких женщин нельзя было приставлять к Пациенту 27. Слишком эмоционально могли повести себя рядом с наивным ребенком взрослые и молодые женщины. Ведь Тсу-кун почти что беспомощное создание, которое недавно научилось ходить. По мнению Верде никак нельзя было допустить того, чтобы глупым женщинам промыли мозги. Иначе выйдет та же сцена, что и с Пациентом 27-1. После подтверждения того, как именно проявляется способность Пациента 27, был выдан указ об установке специальных голограмм, проецирующих выход на внешний двор и вообще – улицу. Чтобы Пациент 27 не смог установить контакт с какой-либо живностью за пределами Бокса Х, был задействован протокол 27-0-1. Об условиях выполнения протокола шептались те немногие сочувствующие работники, которым было в целом наплевать, но все же они переживали за психическое состояние Пациента 27. К Пациенту 27 нельзя было проявлять никакого сострадания, дабы не попасться в его гипноз, как это произошло с Пациентом 27-1. Протокол предусматривал только две важные и много побочных целей: 1. Проводить ежедневный осмотр периметра на наличие нарушителей Бокса Х по обозначенным часам. 2. Не допускать нарушителей периметра Бокса Х к пациенту 27. Никаких вербальных и физических контактов. Это были две основные цели, однако побочные цели протокола задействовали в усмотрение двоих сотрудников, находящихся в пределах периметра Бокса Х.       Инцидент с собакой был назван кодовым именем [К-1] и был вложен в дело Пациента 27 и его жертвы, Пациента-27-1. Пока что повторных моментов не наблюдалось с произошедшего [К-1].