Из-за любви

А в это же самое время там, где всегда кипит жизнь, в самом центре огромной Москвы в одной из многочисленных многоэтажек, в двухкомнатной квартире раздался навязчивый звон будильника. Девушка медленно открыла глаза и ненавистно взглянула на источник звука. «Дурацкий будильник. И кто его вообще придумал?» - стрелами пролетали мысли в голове Лены и резко врезались в еще сонное сознание. Часы показывали ровно семь утра. «Блин, почему ночь пролетает так быстро!? Ведь только недавно легла спать вечером, и снова ненавистное утро, чудовище каждодневное! И опять эта школа. Господи! Когда же это кончится- то? Поскорей бы получить аттестат, ради которого я уже одиннадцать лет встаю в такую рань и плетусь на учёбу!» - такие суждения автоматически засоряли Ленкин мозг и уже с самого начала учебного года атаковывали его. Девушка собрала все свои силы , поборов себя, резко встала с кровати и осмотрелась, собирая мысли в кучку. Обычная комната школьницы – одиннадцатиклассницы. Большая двухместная кровать, на которой было очень уютно. Её постель чем-то была похожа на розовый волшебный мир… Потому что, как и все, Лена была ребёнком. Вот теперь, словно напоминая о сказочном волшебном детстве, в дальнем углу «ложа» хранилось небольшое количество самых любимых игрушек. Стол, стул, настенная физическая карта мира, за дверью – шкаф с одеждой, у стола – книжный. Там хранились учебники Кулёминой. На полу расположился мягкий ковер, на столе – стаканчик с разными школьными принадлежностями, лампа. На потолке висела очень красивая люстра. Вроде бы всё очень примитивно. Хотя… Нет… Не всё. Ленка улыбнулась самой себе. У стены, опираясь на шкаф с книгами, находились две самые большие страсти девчонки – любимая бас-гитара и баскетбольный мяч. Вот эти две вещи, которые Лена ни за что на свете ни на что не променяет. Ведь именно за этими занятиями свою дочь находила Вера вечерами, когда хотела проверить её сделанные уроки, но Кулёмина, казалось, забывала про всё на свете. Она полностью растворялась в музыке или спорте, отбивая рукой драгоценный мяч, перебирая мягкие струны самого лучшего на свете инструмента и уносилась куда-то далеко- далеко. Забывалась настолько глубоко, что порой даже не задумывалась о том, что ей что-то задавали и, естественно, ничего не делала. Ну и пусть. Ей было всё равно. Главное – здесь и сейчас. Всё остальное не имеет никакого значения. Если раньше её главным приоритетом являлась учёба и золотая медаль в конце, то теперь музыка и спорт. Пускай она окончит школу с четверками, а, может, и с тройками, пусть она разочарует всех преподавателей. Зато она прекрасно знала, что в физкультурном и музыкальном институтах главное – не аттестат зрелости, а исполнительские навыки. Что-что, а свою виртуозность и в том, и в другом деле она могла показать с лёгкостью. Мама же не знала о намерениях дочери. Она, как и все родители, бредила тем, чтобы Кулёмина поступила в какой-нибудь университет на какого-нибудь юриста, переводчика, врача, экономиста. Все эти причуды начались полгода назад. С семнадцатилетия Елены. В тот день Виктория Дмитриевна, преподаватель физкультуры в школе, за все достижения и победы при классе торжественно вручила новый баскетбольный мяч своей лучшей спортсменке из всей школы а мама, зная о музыкальной мании дочери, не пожалела денег и купила навороченный инструмент. Теперь каждый вечер в семье Кулёминых являлся музыкальным. Девушка долгими часами разучивала новые аккорды, приёмы игры, усердно оттачивала свой навык. Поначалу Вере это нравилось. Женщина была довольна тем, что помимо учёбы дочка была занята любимым делом, музыкой. Зато она пожалела об этом позже. Когда Ленка вместо пятерок в дневнике стала часто приносить четверки, а позже и тройки. До двоек пока дело не дошло. Учителя приходили в ужас, всё гадали, что могло довести до такого состояния медалистку. Ведь проблем никогда не было. Веру начали часто вызывать в школу. Сначала просто появлялись плохие оценки, а позже это переросло в систематическое невыполнение домашнего задания, в неусвоение материала и постоянные опоздания, порой даже прогулы. Мама приходила в отчаяние. Она понимала, что Лена слишком увлечена, но никак не могла убедить дочь в том, что учёба и образование гораздо важнее. Иногда срывалась. Терпела. Почти каждый день в семье Кулёминых происходил разбор полётов и выяснение отношений. В один миг Вера Николаевна опустила руки. Она устала бороться. Устала мотать нервы. Мама просто тихо молилась про себя и надеялась, что любимая дочь возьмет себя в руки и не будет подводить ни себя, ни её. Иногда пыталась отобрать гитару и мяч, но и это не было выходом. Кулёмина устраивала истерики или втихаря без спросу забирала отобранные вещи. В любом случае это вновь и вновь приводило к крупным ссорам. Вера просто закрывала глаза на всё. Но была еще одна очень веская причина такого спада успеваемости, но об этом чуть позже. Вот и сегодня утро Лены Кулёминой началось с воспоминаний о вчерашней ссоре с матерью и брошенной в дальний угол в порыве гнева тетради с несделанной домашкой. «Мама… Прости меня…», - блуждало в глубине души и так и просилось вырваться наружу, но разум твердил: «Гордость превыше всего. Мама меня и так любит. Посердится и сама всё поймет. Сама простит.» Ленка была недалека от истины. Вера действительно очень сильно любила свою единственную родную доченьку и сразу же простила девочку. Она принимала её всякой: увлеченной музыкой и спортом, примерной отличницей, девчонкой- гопницей с тройками в дневнике, влюблённой без памяти, злой, жестокой, гневной… Любой. Потому что Кулёмина являлась частичкой её самой. Если Леночке было плохо, было плохо и маме. Самый родной человечек во всём мире, во всей жизни. Эта крошка, которую Вера выносила, родила и воспитала. Воспитала очень даже хорошо. Леночка всегда была доброй, отзывчивой, девочкой, которая всегда приходила на помощь, усердной, прилежной и старательной. Сейчас она была еще ребёнком. «Пусть лучше в семнадцать лет ошибается, чем потом, когда повзрослеет…» Юношеский максимализм. Вера Николаевна понимала это очень хорошо. Она давала свободу дочери, потому что всегда верила в неё. Женщина не могла долго сердиться на Лену… «Да и я тоже могу вспылить и быть слишком резкой с ней… Может дело во мне? Может, это я неправа во многих случаях? Я же тоже устаю на работе… Знала бы ты, кулёма, как моя профессия врача выматывает!? Всем угождаешь весь день, ходишь с наклеенной улыбкой на лице, а приезжая домой, узнаешь о новых проблемах и срываешься на всех и вся…В частности на тебя… А ты, может, не совсем и виновата… Эх Леночка-Леночка… Ну зачем ты-то лезешь на рожон? Промолчала бы в некоторых случаях и не было бы таких проблем… Обе бы быстрее успокоились… Ну ничего, ничего… Всё образуется… » - задумывалась мама. Лена обошла всю квартиру, похоже, никого дома не было. Для убедительности еще раз позвала Веру, но в ответ услышала лишь отголоски тишины. Еще раз взглянула на часы и охнула: пока она тут собиралась с мыслями, прошёл час. Это значит, что через тридцать минут начнутся уроки, а школьница опять не успела. В спешке дернула ручку холодильника, не заметила, как что-то упало к её ногам. Это была записка от мамы: «Дочка! Твой завтрак в холодильнике. Разогрей и поешь. Сегодня я ушла на работу пораньше, вернусь, скорее всего, как обычно, но если всё сделаю до положенного срока, постараюсь быстрее, а ты постарайся не опаздывать в школу. Прости меня, я тоже не всегда бываю права. Целую, мама.» Нормальную еду в сложившейся ситуации Кулёмина проигнорировала – обошлась чаем и парой бутербродов. Перекусила, помыла посуду, надела узкие джинсы, салатовую футболку с замысловатым узором и неизменные кеды. Девушка всегда была прекрасна и естественна, поэтому косметикой почти не пользовалась. Обошлась расческой и персиковым прозрачным блеском. После собрала рюкзак, накинула куртку и помчалась в школу. Потихоньку она осознавала, что творится. Вот сегодня уже хотела реабилитироваться, но тщетно. Потихоньку она осознавала, что творится. Вот сегодня уже хотела реабилитироваться, но тщетно. В школу Кулёмина снова опоздала. Причем очень-таки прилично. Простым вызовом мамы в школу на этот раз не обошлось. Ко всему тому Кулёмина сама была вызвана на очную ставку с директором школы, Борзовой Людмилой Фёдоровной. Специфической женщиной. За суровый характер её называли терминатором. В Лениной школе женщина преподавала еще и математику.Она пыталась выведать, что это такие за обстоятельства, которые мешают Кулёминой учиться отлично, но девушка молчала. В ответ директриса грозилась исключить безалаберную ученицу из школы – здесь никто никого не тянет из-за всех сил. Прошли такие времена. Серьезного повода, конечно же не было, но для Борзовой тройки Лены были катастрофой и портили всю статистику триста сорок пятой школе. Ведь единственная медалистка этого учебного заведения потеряна раз и навсегда. Места пятёрок стали занимать удовлетворительные несуразные отметки. «Либо ты получаешь золотую медаль, либо выметаешься отсюда со всеми вытекающими! На тройки я тебе учиться не дам!» - кричала Борзова. Терминатор сделала Ленке последнее серьёзное предупреждение, потребовала срочное появление мамы в её кабинет и выгнала ученицу на все четыре стороны со слезами на глазах. Это опоздание испортило всё настроение, день определенно не задался опять. Уроки проходили однообразно, скучно и неинтересно. Но впереди была физкультура - любимый школьный предмет, и настроение грозилось резко подняться вверх.