Бег

I

      Новенький голубой Кадиллак рассекал вечерний туман. Рядом с водителем сидела рыжая женщина и, рассказывая какую-то историю, забавно махала руками в перчатках. Он смотрел на то, как лучи заходящего солнца ласково целуют лицо этой потрясающей девушки, и эта картина находила трепетный отклик в его сердце. Он вытащил из бардачка сигару модной на то время марки и пожевал ее, женщина помогла ему закурить, несколько раз щелкнув зажигалкой. На заднем сидении лежал большой букет полевых цветов. В машине стоял цветочный аромат, запах сигар и женского парфюма. Нежный вечер перешёл в нежную ночь. Под светом звезд они припарковались у небольшого уютного дома далеко за городом. Теперь лунный свет бледными цветами оттенял лица молодых людей. Лили загадочно посмотрела на своего спутника, когда тот представил её внимательным веселым глазам дом, в котором предлагал ей остаться как хозяйке. Золотое кольцо с несколькими камушками поблескивало на безымянном пальце девушки. Джеймс подтянул её ближе и, оперевшись спиной на машину, бережно коснулся губами губ. Лили смеялась в поцелуй. Она забрала букет, и они пошли в дом, переплетя пальцы рук.

II

      Утреннее солнце разбудило Джеймса первым. Тонкие льняные шторы пропускали теплый оранжевый свет. Он был оплетен тонкими женскими руками. Повернув голову, Джеймс увидел умиротворенное во сне лицо Лили. Он улыбнулся, но улыбка сошла с губ, когда он вспомнил об одном деле. Карманные часы, которые он взял с прикроватного столика, уже показывали десять часов утра. Лили поморщилась во сне, когда Джеймс попытался выбраться из объятий. Он поцеловал её в лоб, шепча слова любви, и Лили отпустила его. Вода из латунного крана была сегодня для Джеймса особенно свежей и холодной. Он смотрел на себя в зеркало и видел лицо обманщика. Мог ли он иначе? Рано или поздно он бы разобрался со всем, и этот день должен был быть решительным шагом. На кухне осталась записка с просьбой простить за одинокую постель с утра и ждать его к вечеру. Кадиллак вновь мчался по дороге, но уже в обратном направлении.

III

      Город встретил его полуденной тишиной рабочего дня. Последнее время в Гайд-парке жило очень много чёрных. Район беднел. На блестящий Кадиллак оглядывались и неодобрительно хмурили брови. Джеймс остановился у общежитий Чикагского университета. Он вышел из машины, поздоровался с уборщиком Сэмом, славным малым. Едва Джеймс успел закурить, из-за угла едва ли не вприпрыжку выскочил молодой человек и, улыбаясь, стал быстро идти навстречу. Как только Джеймс в попыхах затушил сигару, Регулус обрушился на него с объятиями. — Я уже на стену лез от тоски, — прошептал он на ухо Джеймсу, прижимаясь телом к телу. Они несколько минут дышали друг другом. Когда Регулус отстранился, Джеймс быстро, чтобы никто лишний не увидел, поцеловал его в нос и показательно осмотрел с ног до головы. — Не понимаю, куда ты все растешь. Вроде бы уже не подросток, чтобы каждую неделю прибавлять в росте. Когда Сириус тебя увидит, у него точно разовьется комплекс. Регулус хитро подмигнул. — Ты знаешь, комплекс у него если и есть, то точно не из-за меня. Джеймс скривился. Они старались об этом лишний раз не говорить. — Садись в машину, поехали. Регулус так и сделал. По пути Джеймс как минимум дважды остановился, потому что не мог смотреть на то, как Регулус провокационно облизывал свои губы. Джеймс начинал следить не за дорогой, а за тем, как движется этот язык и как краснеет кожа. Они действительно соскучились за полторы недели. После второй остановки Джеймс почувствовал себя совершенным мальчишкой. Регулус нахально взлохматил ему волосы, и всё было вновь как в студенческое время Джеймса, когда они с Сириусом бегали на вечеринки, посещали клубы и занимались там неловким первым сексом с какими-то незнакомцами и незнакомками. Только тогда Регулус ещё ходил под стол, а сейчас он вырос и забрал себе душу Джеймса, как бы громко это не звучало. Кадиллак остановился у большого магазина. — Ты голоден? Джеймс улыбнулся, изгибая бровь. Регулус захохотал. — Если бы ты знал, как сильно. Он приблизился к лицу Джеймса и поцеловал медленно, пробуждая самые живые и горячие желания. Даже если прохожие и увидели двух мужчин, целующихся в машине, то они, погруженные в свои проблемы, прошли мимо и забыли об этом через несколько минут. — Пошли погуляем, а потом поедем ко мне, если захочешь. Регулус посмотрел на него тревожными глазами. Джеймс ругнулся про себя — его мальчик был слишком умным и чувствительным, чтобы не улавливать каких-то малейших интонаций. Они вышли на тротуар, повисла тяжелая пауза. — Будешь кофе? — У неё хороший вкус на духи. Слова прозвучали одновременно. Джеймс ссутулился. — Как… — Твои волосы. — Прости. — Я привык. У Джеймса сжались лёгкие и закололо сердце. Ему плохо от того, сколько боли он причинял Регулусу. Джеймс крепко взял Регулуса за руку. Он отдал бы все, чтобы эта ладонь самой правильной формы с самой приятной на ощупь кожей и теплая ровно настолько, насколько Джеймс любил, лежала в его руке абсолютно всегда. Регулус держал его в ответ. Джеймс поражался крепости его духа. Они выпили кофе в обтрепанной кафешке на углу двух улиц, а потом отправились бродить по значительно обтрепавшимся закоулкам торгового района. Лет десять назад всё здесь процветало, было местом модной студенческой тусовки, а сейчас обветшало и не представляло из себя ничего интересного. Сюда перебрались все барахольщики района. Можно было найти разные причудливые и даже опасные вещи. Их разговор вился вокруг Сириуса, который находил в этом месте очарование даже сейчас и частенько притаскивал к себе домой всякую дребедень. Джеймс искренне считал, что Сириус был помешан на всяких старинных вещах, а Регулус думал, что брат просто тоскует по месту былой славы. Регулус выглядел счастливым. Джеймс не смог заговорить о Лили. Они много целовались, прячась в закоулках и заброшенных парадных. Один из таких поцелуев закончился тем, что Регулус, бесстыдно лапая Джеймса везде, где можно (а можно было — везде), нащупал на его боку кольт. — Ты ведь не меня собрался пристрелить? — прошептал Регулус, притираясь к Джеймсу, и укусил того за мочку уха, спускаясь поцелуями ниже по шее. Молодого человека явно возбуждала опасность, которая исходила от оружия. Джеймс, едва сдерживая стоны, обхватил обеими ладонями лицо молодого Блэка и впился в губы. Когда закончился воздух, он отстранился. Он так громко дышал, что было слышно на весь проулок. Слова же прозвучали тихо и пришибленно. — Я скорее сам застрелюсь, чем сделаю что-то с тобой… Я люблю тебя, Регулус. Регулус слышал эти слова не так уж часто. Всего дважды или трижды ему удавалось довести Джеймса до того, что тот признавался в любви. Это было нечестно с какой-то стороны, потому что Регулус шептал эти слова несколько раз в каждую их встречу. Эти слова рвались из него. Он честно пытался сдерживать их и не показывать, как сильно он привязан, но у него не получалось. Это мгновение было ценным для обоих. — Я верю.

IV

      Они гуляли ещё какое-то время, пока случайно не дошли до дома, где Джеймс и Сириус когда-то давно снимали квартиру. Этот высокий каменный старый дом был почти заброшен. Свет горел лишь в паре окон на втором этаже и на четвертом, видимо, какие-то из совсем бедных жильцов там ещё оставались. — Хочешь зайти? Джеймс не ответил, но они вошли внутрь. Это было такой особенной проказой, побродить по знакомым коридорам. Потолки были высокими, а стены массивными и холодными. Когда они дошли до квартиры, оказалось, что она была заперта и грубо заколочена досками. Джеймс слегка расстроился, но не удивился: — Поедем домой? — Я хочу есть. Джеймс улыбнулся и оставил мимолетный поцелуй на губах любовника. — Тогда идем есть. Они вышли на улицу. Время было обеденное, отчего на улице прибавилось народу. Навстречу им бежала парочка детей, они раздавали прохожим какие-то листовки. Джеймсу и Регулусу тоже досталось по штучке. На листовках был от руки написан адрес, а красной гуашью нарисована поварская шляпа. Самая аккуратная надпись гласила: «Самые вкусные обеды Гайд-парка у нас!» Регулус с нежностью посмотрел вслед худеньким детям. — Ты был там? — спросил он у Джеймса, кивая на адрес на листовке. Джеймс прочитал адрес ещё раз, но не вспомнил, что это за место. — Возможно, он новый. — Не хочешь сходить туда? — Хочешь целовать меня, пока я набиваю живот спагетти? — Именно. Джеймс невесело усмехнулся. Они с Регулусом не могли вести себя как пара в районе, где жил Джеймс. А здесь, в этой дыре — пожалуйста. Ресторан был в этом же квартале, они дошли до туда за пару минут. Это действительно был новый ресторан. Он не выглядел очень дорогим, но был ухоженным — видимо, его хозяева дорожили этим местом. Народу внутри было много. У входа их встретил молодой официант-мексиканец в слегка пожелтевшем переднике и плохо надетой рубашке и вызвался провести их до свободного столика. Такой нашелся только в самом конце зала, и пока они шли до него, Джеймс наблюдал за посетителями этого места. На мягких кожаных красных креслах у низких столиков сидело много парочек. Они все смеялись между собой — наверное, были давно знакомы. Джеймс удивился тому, насколько они все были разными. За барной стойкой сидел полицейский в компании двух пожилых мужчин. Больше всего внимание Джеймса привлек очень красивый мужчина едва ли старше его самого. У него были густые черные волосы и раскосый жестокий взгляд. Его спутником был жилистый высокий афроамериканец, который показался Джеймсу смутно знакомым. Красивый мужчина вдруг посмотрел на Джеймса в ответ и улыбнулся тонкими губами. В этот момент рука Регулуса сжалась на его предплечии так сильно, что Джеймс зашипел. — Рег, что… Он посмотрел на Регулуса. Тот был бледен, как полотно. Мексиканец предложил им присесть, положил на столик меню и исчез, петляя между столиками. Регулус сел за стол со странным выражением лица. Джеймс напрягся. Он открыл меню, делая вид, что читает. — Нам нужно как можно быстрее уйти отсюда, — едва размыкая губы, сказал Регулус. — На руке официанта та же татуировка, что была у тех людей, которых осудили за убийство твоих родителей, Джеймс. Джеймс буквально почувствовал, как кровь отливает теперь и от его лица. Он вспомнил. Жилистый афроамериканец едва не столкнул его с лестницы в здании суда больше пяти лет назад. Регулус был прав. Если они не выберутся отсюда в ближайшее время, они покинут это место только по кусочкам в черных мешках. Мексиканец вернулся, чтобы поинтересоваться, готовы ли они сделать заказ. На этот раз он выглядел опрятнее, и его рукава были плотно застегнуты. Джеймс на автомате заказал два стейка и две тарелки спагетти с грибным соусом. Мексиканец, сверкнув белыми зубами, вновь исчез. Вот как смешно выходило: две минуты назад они беззаботно гуляли, а сейчас им угрожала смертельная опасность. Джеймсу не потребовалось много времени, чтобы сообразить: заколоченная дверь, дети с листовками и столик в самом конце зала, откуда нельзя было беспрепятственно добежать до выхода или окна. За ним наверняка давно следили: знали ведь, что он предпочитает пользоваться главным выходом в своем бывшем доме, знали, что они с Регулусом будут именно в этом районе в это время. Джеймсу поплохело. Они следили и за Регулусом тоже. Они могли убить его в любой момент. А Лили? Откуда он может знать, что она всё ещё невредима? Регулус накрыл его руку своей ладонью. Паника не отступила, но перешла на задний план. — Уходим прямо сейчас. Если спросят, скажем: только что вспомнили о срочных делах. Джеймс сомневался, что их выпустят под таким глупым предлогом. Но поднялся из-за стола. Они с Регулусом взялись за руки и стали пробиваться к выходу. Джеймс заметил движение сбоку. Он сделал шаг так, чтобы загородить Регулуса на случай стрельбы. Опасения Джеймса были не напрасны: дорогу к выходу им преградили около шести человек, что занимали самые ближние к выходу столики. Они оказались в ловушке. Абсолютно каждый человек в этом заведении прямо сейчас желал их смерти. Джеймс не думал ни секунды: он толкнул официанта, вышедшего с кухни и не успевшего понять, что происходит, выбил у него из рук поднос, ударил по голове посильнее, чтобы оглушить, и схватил его за грудки. Они с Регулусом, прикрываясь подставным официантом, скрылись на кухне. Прежде чем захлопнулась дверь, над головой у Джеймса просвистела первая пуля, а громкий голос, крикнувший: «Догнать!», наверняка принадлежал мужчине со змеиными глазами. Джеймс отбросил официанта в сторону. На кухне стояла суматоха. Никто из подставных поваров ещё не понял, что произошло, а Джеймс и Регулус уже исчезли в проходе, ведущем к черному выходу. Они со всех ног бежали по длинному черному коридору: Регулус впереди, Джеймс за ним. Он молился, чтобы они успели добежать до Кадиллака быстрее, чем это бы сделали их преследователи. За ними по коридору уже бежали несколько человек. Джеймс на ходу пытался достать кольт. Ровно тогда, когда он собирался выстрелить наудачу в кого-то из бегущих позади, он услышал свист пули и почувствовал жгучую боль в боку. В него попали. Джеймс выстрелил в ответ и услышал как кто-то позади споткнулся и упал. О, это была удача! Они выиграли еще пару секунд времени. Коридор был отвратительно длинным. Они несколько раз поворачивали и бежали, но вот в конце увидели открытую дверь, откуда лился солнечный свет. Джеймс обогнал Регулуса и выбежал первым. Он не успел обрадоваться тому, что на улице их никто не встречал, как увидел четырех мужчин, бегущих из-за угла и стреляющих в воздух. Случайные прохожие падали на асфальт и закрывали головы руками. Женщины визжали. Дети плакали. Пока Регулус перебегал на другую сторону улицы, двигаясь в ту сторону, где они оставили Кадиллак, Джеймс, спрятавшись за чьим-то фордом, несколько раз выстрелил в преследователей. На этот раз удача ему не улыбнулась. А кроме того, у него больше не было патронов — ведь он никогда не думал, что попадет в такую смертельно опасную ситуацию. Он сумел пересечь улицу вслед за Регулусом, но это стоило ему двух пуль в рёбра. Сейчас он не мог сказать точно, но всеми силами желал, чтобы они прошли навылет. Они завернули за угол. Кадиллак стоял метрах в трехсот оттуда. Регулус бежал впереди и часто оглядывался на Джеймса, именно поэтому он не увидел дым, исходящий от машины. — Регулус! Стой! Джеймс заорал изо всех сил. Регулус помедлил лишь на несколько секунд, и Поттер догнал его. Они замерли посреди тротуара. Небесно-голубой Кадиллак вспыхнул столбом пламени. Их окружили. И спереди и сзади бежали несколько человек с оружием. Джеймс уже знал: их сейчас продырявят насквозь. Желание жить у Регулуса было явно сильнее, поэтому он не растерялся, схватил Джеймса и побежал поперек улицы к какой-то дряхлой колымаге, стоявшей на другой стороне улицы. Это было очень рискованным действием: дорога была широкая, в три полосы, и враги видели их как на ладони. Джеймс, используя бесполезный револьвер, разбил стекло в машине с водительской стороны, забрался внутрь и открыл боковую дверь. Через мгновение Регулус плюхнулся на сидение, прижимая одну руку к себе. У него было ровно два десятка секунд, чтобы завести машину. Джеймс никогда не угонял машины и лишь один раз видел, как это делал Сириус. И то этот случай был лет десять назад. Но желание спасти себя, а главное — Регулуса, было в разы сильнее всего остального. Машина завелась каким-то чудом, и они рванули вперёд. Джеймс увидел злые лица преследователей. Он не знал, будет ли за ними погоня. Скорее всего будет, ведь они подожгли его новенький Кадиллак. Мысли роем вертелись в голове, отчего он не чувствовал боли от ранений. — Черт подери, Джеймс, у тебя все пальто в крови. Голос Регулуса дрожал. — Когда-то они уже заставили мою семью сбежать из города, в котором мы жили. Им это снова удалось. В Чикаго больше делать нечего, здесь каждая шваль будет искать меня. И тебя тоже Рег. Даже полиция замешана. — Я поеду с тобой куда угодно, и это не обсуждается, — твердо сказал он. — Разумеется. — Хорошо, а что насчёт… — Мы позвоним ему, как только уедем достаточно далеко, — Джеймс посмотрел на индикатор заправки. — Или как только закончится бензин. Они ехали минут 10, прежде чем выбраться в более-менее обеспеченные районы города. Джеймс начинал чувствовать боль от ранений. Голова кружилась от потери крови. Регулус замечал это, но пока молчал. Они потратили больше часа и несколько долларов на то, чтобы заправиться, выехать из Чикаго и добраться до одной из полузаброшенных вокзальных станций. Регулус не знал, что они здесь делают, но он не стал интересоваться, чтобы не отвлекать Джеймса лишний раз. На станции у самой парковки стояла прозрачная телефонная будка. Регулус, перевязавший себе руку, пока они ехали, выбрался из машины и поспешил помочь Джеймсу сделать то же самое. Они подковыляли к будке. Джеймс достал из внутреннего кармана несколько монет и зарядил аппарат. В трубке раздались протяжные гудки. Звонкий голос телефонистки сообщил: «Округ Стивенсон слушает». «Звонок в Чикаго. Диктую номер. 7-7-3-1-1-9-1-3-1-2». «Связываю». Джеймс вновь был вынужден слушать гудки. Он не успел пожелать, чтобы Сириус оказался дома, потому что на той стороне веселый голос ответил: «Халло». Джеймс был чертовски рад слышать Сириуса — живого и здорового. «Сириус, слушай меня внимательнее. Помнишь последний раз, когда мы видели моих родителей? С нами чуть не случилось то же самое, по той же причине. Ты должен уезжать оттуда. Мы будем у Хвоста». На секунду повисло молчание. Голос Сириуса, напуганный, спросил: «Джеймс, вы в порядке?». «Жить будем. Слушай ещё…» Джеймс и Регулус смотрели друг другу в глаза. «…Помнишь, я говорил, что хочу купить дом? Помнишь адрес? В этом доме находится кое-что очень важное для меня. Не дай этому уйти…» Боль. «…Забери это, а ещё мои документы и деньги, они спрятаны там же, где и всегда. У тебя есть не больше трёх часов. Реши, куда отправимся, потому что Хвост не сможет держать нас больше суток». «Я,.. Я понял Джеймс. Ждите. Я скоро буду». Раздались гудки и телефонистка сказала, что они могут забрать сдачу. Регулус, выгребая мелочь, не смотрел на Джеймса. — Прости меня. Регулус не ответил. Джеймс заметил, что на крыльце стоит пара: полненький мужчина и женщина в халатике — Питер и его жена. Силы почти покинули его, но Регулус держал надежно, ведя Джеймса к крыльцу. Питер был рад встретить старого друга, пусть он и не знал, что именно послужило причиной такого его «кровавого» состояния. Джеймс в самых общих чертах представил им Регулуса, сказал, что скоро приедет Сириус и они уедут куда подальше, без чувства вины прослушал лепет Хвоста о том, что они могут оставаться у них, сколько захотят, и отключился на неопределенный период времени.

V

      — Привет, братишка. Как давно он без сознания?.. Кто-то нежно гладит его волосы. Он чувствует запах Лили и вспоминает, как прекрасно утреннее солнце играло с её веснушками на лице и плечах. — Спасибо, что приютили нас ненадолго. Спасибо за ужин. Вы отличная хозяйка и медсестра, Мэри, спасибо… Держит за пальцы. Руки правильной формы, нужные руки. Регулус. Навсегда. — Хвост, лучше бы тебе утопить эту машину где подальше. Можешь сбагрить её на металлы, только сними номера. Тебе же лучше выйдет. Хриплый прокуренный смех с собачьими нотками. Старина Сириус. Его несут двое, усаживают в машину. Джеймс пытается открыть глаза и сказать, что он в порядке. Сказать им всем, как сильно он их любит, и извиниться. Но всепоглощающая чернота вне времени не дает. Он много раз почти приходит в себя и столько же раз проваливается в беспамятство.

VI

      Джеймс сквозь веки видел белый свет. Он сумел открыть глаза, но тут же захлопнул их, потому что свет был невыносимо слепящим. Через пару минут он повторил попытку. На этот раз вышло лучше. Он даже смог пошевелить рукой. Снова прикрыл глаза. Было очень тяжело. Было больно, хотя тело от плечей до таза как будто немного онемело и оттого боль не чувствовалась остро. Наверное, больше пятнадцати минут потребовалось, чтобы снова разлепить веки и сесть поудобнее. Джеймс осмотрелся. Перед ним, на переднем сидении спала Лили. Рядом, почти свернувшись клубочком, спал Регулус. Он заметил, что два серых озорных глаза следили за ним через зеркало заднего вида. Джеймс посмотрел на Сириуса, который вел машину, и попытался поприветствовать друга. Вышло только со второго раза, после того, как он тихо прочистил горло. — Привет, Бродяга. Сириус кивнул. — Ну и парочку ты выбрал, друг. Они тут тебя уже десять раз поделить успели — и без единого слова. Джеймс хотел рассмеяться, но легкие не позволили, и он вновь закашлялся. Регулус немного пошевелился. Джеймс ненадолго закрыл рот рукой. — Как давно мы в пути? Я, кажется, просыпался несколько раз, но не помню точно. — Уже вторые сутки. Мы не останавливались. Рег подменял меня ночью. Ты много раз приходил в себя, нес всякий бред, а потом снова терял сознание. Но Мэри предупреждала об этом, так что все в порядке. Ну и здорово же они тебя потрепали. — Хорошо, что эти пули словил я, а не Регулус. Сириус промолчал. Он понимал, но скажи он: «Хорошо», — это было бы предательством, пусть Регулус и был его братом. Джеймс был братом не меньше. Они несколько минут молчали. Джеймса ужасно вымотал этот короткий разговор. Тут он вспомнил кое-что. — Сириус, а куда мы едем? Джеймс внимательно следил за Сириусом, насколько мог, и понял всё по напрягшейся челюсти друга. — Я думал, он не оставил контактов. — Он дал мне номер прежде, чем уехать. — Пять лет прошло… — Шесть. Я справлюсь. Слова значили одно, но их тон говорил об обратном. Джеймс почувствовал, что Сириус о чём-то недоговаривает. Он не стал спрашивать, потому что Сириус сказал сам: — Он женился на Тонкс. Его ребенку скоро исполнится два года. Мальчик, зовут Тедди, в честь отца жены. Джеймс судорожно выдохнул. Он увидел, как дрожат руки Сириуса на руле. Снова молчание. — Джеймс, скажи мне, ты собираешься бросить Рега? Джеймс посмотрел на съеженное тело рядом с собой. — Я не могу его бросить, Сириус. Иногда я думаю, что ему было бы лучше без меня, но я просто… Слишком эгоист, чтобы… Ну, ты понимаешь. Я без него не смогу. Даже если он соберется бросить меня, я встану на колени и буду умолять. Джеймс перевел взгляд на друга и увидел на его лице пошлую ухмылку. — Господи, ну ты и извращенец, Сириус. Да, да, если ты хочешь это знать, я могу умолять и таким способом. Джеймс снова выдохся. Он видел, что Сириус хочет обсудить все самые трудные вопросы на свете, пока любовники Джеймса спят. Но он бы просто не выдержал сейчас такого разговора. Его снова начало клонить в сон. Он посмотрел в окно. За ним была зима. Джеймс несказанно удивился. С неба действительно крупными хлопьями падал снег, а земля была покрыта белым пушистым покрывалом. В какой-то момент Джеймс вновь провалился в черноту.

VII

      Джеймс очнулся в тёмной комнате. Дверь на балкон была открыта: пахло свежестью, соснами и снегом. Черное небо было покрыто мелкими яркими звёздами. Он лежал на мягкой постели в нижнем белье. Рядом спал Регулус, тихо размеренно дыша. Джеймс чувствовал себя гораздо лучше, он даже смог перевернуться на бок и обнять Регулуса. Регулус встрепенулся. — Как ты? Его голос звучал таким взволнованным и болезненным, что Джеймс мысленно сотню раз проклял себя и свои проблемы. — Лучше. А ты? Как твоя рука? Регулус пододвинулся ближе и обнял Джеймса в ответ. — Пуля лишь порвала кожу, Мери, жена Питера, зашила рану… У тебя в боку застрял осколок. Она сначала не хотела вынимать его, потому что он мог углубиться и приблизиться к лёгкому. Потом Мэри всё же решилась. Из тебя столько крови вылилось, я не понимаю, почему ты до сих пор жив… Джеймс слушал и слушал монотонный голос Регулуса, рассказывающий о пулях и крови. Через несколько минут он обнаружил себя ласкающим губы Регулуса и гладящим его живот кончиками пальцев. Губы были податливыми. Живот — напряженным и горячим. — Стой. Нет, Джеймс. Тише. Регулус мягко оттолкнул его. — Прости, что втянул тебя во все это, — сказал Джеймс шёпотом, тяжело сглатывая. — Всё впорядке. Они всё ещё обнимались. Регулус перебирал хвостики бинтов, которыми был перевязан торс Джеймса. — Сколько дней прошло с того момента, как мы добрались до Питера? Я помню только как болтал с Сириусом, когда мы ехали в метель. — Да, он говорил, что ты как-то приходил в себя. От Питера мы выехали ближе к утру. Ехали три дня. Сегодня днём, около трёх, мы добрались до конца. — Мы у Ремуса? — Ага. — Как Сириус? — На удивление, прекрасно. У него глаза светятся, как раньше. Он поладил с Тедди. Тонкс ничего не сказала. Кажется, она даже рада. Не понимаю её. Они лежали в объятиях друг друга и смотрели в окно. Чёрт возьми, Джеймс был маленькой ложкой! — Что насчёт тебя и Лили? Джеймс почувствовал тяжелый вздох около своего уха. — А что между нами? Это же не я сделал ей предложение. Лучше бы ты спросил, что насчёт тебя и меня. Вот эту тему я действительно хотел бы обсудить. Голос Регулуса звучал почти жестоко. Джеймс понимал, сколько боли скрывается за ними. — Она хорошая… — Я знаю. Я вижу: она просто, блять, идеально тебе подходит. Тем более, она любит тебя. Какой бы ещё нормальный человек решился бы сбежать с тобой на край света?! Надо быть сумасшедшим. — Регулус… Регулус разжал объятия и немного отодвинулся в сторону. Джеймс повернулся к нему, не обращая внимания на боль. Он посмотрел в лицо любовника. Регулус упрямо сжимал губы и смотрел в потолок стеклянными глазами. — Рег, я люблю тебя. И её тоже люблю. Я… Регулус посмотрел на Джеймса, в глазах Блэка стояли слёзы. — Я не могу потерять кого-то из вас. — Ты сделал ей предложение! — Если хочешь, я могу и тебе подарить кольцо. — Дело не в кольце, Джеймс. Джеймс собирался ответить, что он понимает это, но их тихую ругань прервал стук в дверь. Это была лишь формальность, потому что дверь тут же открылась и на пороге возник Сириус. Он, поигрывая бровями, громко сказал: — Милые бранятся — только тешатся, — и хлопнул рукой по рубильнику, включая свет. Джеймс зажмурился и застонал от вспышки головной боли. — Сириус, ты — кретин, — объявил Регулус, вновь приобнимая Джеймса. — Это взаимно, братец. Джеймс разлепил глаза и не слишком довольно зыркнул на друга. — Тонкс советовала мне сходить и проверить вас, и я услышал, что вы не спите. Раз ты очнулся, Джейми, давай мы поможем тебе спуститься. Ты должен поесть. У Джеймса скрутило живот только от одного упоминания еды. До него только сейчас дошло, что он смертельно голоден: последнее, что было в его желудке — это второсортный кофе почти четыре дня назад. Регулус охнул и выбрался из кровати. — Сириус прав. Тебе надо поесть. Джеймс попытался встать с кровати. У него не так уж плохо получилось сделать это, только голова закружилась. Регулус поддерживал его, пока они шли до лестницы. Дом был большим, деревянным, теплым. В коридоре под потолком висели причудливые люстры, на полу лежал красный палас. Стены украшали рога разных животных. Дверей, таких же, как в ту комнату, где очнулся Джеймс, было много. — Похоже на отель, — заметил Джеймс. — Это практически так. Ремус и Тонкс сдают комнаты в туристический сезон. Этот дом просто огромный, — ответил Сириус. Его голос уже не дрожал на имени Ремуса. Сириус помогал Регулусу спустить Джеймса с лестницы. Внизу был большой холл, переходящий в гостиную и кухню. В гостиной стояло много разномастной мебели. Двое похожих кресел, стоящих рядом, занимали двое девушек. Джеймс сразу узнал Лили, а вторую девушку он помнил плохо: она была дальней родственницей Сириуса, немного младше его. Её волосы были пурпурного цвета, будто окрашенные марганцовкой. — Посмотрите кого я привёл! — объявил Сириус. Девушки оглянулись на его голос. Лили выглядела немного испуганной, Джеймс заметил, как её взгляд задержался на том месте, где соприкасались его руки и руки Регулуса. Неожиданно раздался громкий птичий крик, и Джеймс подскочил и осмотрелся в поиске источника звука. Им оказались большие часы в пол. В отражении начищенного до блеска стекла Джеймс увидел своё отражение: серое лицо, втянувшиеся щеки и многочисленные мелкие кровоподтеки от полопавшихся сосудов. Он поморщился. Как Регулус мог делить постель с этим? Кукушка прокричала еще одиннадцать раз. — Эти часы — местная достопримечательность, — сказал Ремус, выруливая откуда-то сбоку. Джеймс увидел друга впервые за шесть лет. Он почти не изменился, разве что отпустил дурацкие усики. — Чёрт возьми, Лунатик! Столько лет! Ремус приблизился, и они крепко обнялись. Регулус уже не держал. Они с Сириусом ушли на кухню. — Ну и потрепали же тебя, Сохатый. — Бывает. Джеймс широко улыбнулся. — Я очень рад видеть вас всех, жаль, что при таких обстоятельствах. Ремус довел Джеймса до дивана и они сели. Джеймс испытывал такой подъем сил, что ему было почти не больно. — Нимфадора Тонкс. Но я откушу тебе нос, если ты назовешь меня по имени, — заявила девушка с пурпурными волосами, протягивая Джеймсу ладошку. Джеймс вежливо пожал её. — Рад познакомиться. Прости, что нагрянули вот так. — Я рада новым лицам, — девушка озорно подмигнула, до жути напоминая этим жестом Сириуса. Джеймс постарался не выказать своих эмоций по этому поводу. Он посмотрел на Лили. Она посмотрела на него в ответ. Немного непонимающе, немного ревниво, немного обиженно. Но в основном это был провокационный взгляд, который ясно давал понять, что она не собирается сдаваться. Тонкс завела беседу на отвлеченную от их проблем тему. Стала рассказывать об их городке, как они проводят свободное время и какая у них погода (примерно 7 месяцев в году здесь шел снег). Вскоре Сириус и Регулус принесли еду, и Джеймс с удовольствием слопал огромный стейк, заранее порезанный на мелкие кусочки, и миску овощного салата.

VIII

      На утро Ремус и братья Блэки ушли чистить снег: за ночь замело все двери и дорожки. Джеймс пил чай, сидя в кресле и посматривая в окно. В гостиную пришла Лили, тоже с кружкой чая. Тонкс, наверное, нянчила Тедди. — Привет, — сказал Джеймс. — Привет, — отозвалась Лили. Между ними возникла неловкость. Ночью он спал с Регулусом. — Расскажешь, что произошло с твоими родителями? Сириус объяснил в общих чертах, но я хотела бы знать всё. Джеймс с удивлением подумал, что упустил момент, когда Лили стала звать Сириуса по имени. — М-м. Моих родителей убили пять лет назад, в пятьдесят втором. Мне тогда было двадцать шесть с небольшим. Их сбил грузовик, они улетели в кювет и сгорели заживо. Он посмотрел во взволнованное лицо Лили и постарался улыбнуться. Эта рана, как ему казалось, уже зажила, но воспоминания оказались очень болезненными. — Мне очень жаль, Джеймс, — прошептала Лили. — Всё впорядке, — солгал он. — Так вот, мой прадед был акционером в Британской Ост-Индской компании. В начале прошлого века он уехал в Китай и там покупал чай. Его взгляды совершенно не совпадали со взглядами начальства и королевства. Ты наверняка знаешь, что тогда Британия ввозила контрабандой много опиума в Китай. Потом началась Опиумная война, но прадед уехал из Китая за пару лет до неё. Примерно в то время, как он и его жена уехали, один из местных губернаторов лишился семьи, дома и большого количества денег из-за опиума. Он обозлился и поклялся отомстить всем, кто был к этому причастен. Он нашёл какие-то документы, где была фамилия моего прадеда и еще несколько имен. Насколько я знаю, он сумел добраться только до одного человека во время Опиумной войны. Он выжил, и начал скитаться по свету в поисках остальных. Когда мой прадед вернулся в Англию, ему там оказались не очень рады. Вскоре ему показалось, что он видел того китайца, или этот китаец дал понять о своих намерениях, не знаю, в общем, прадед с тех пор знал, что за ним охотятся. Он решил перебраться в Америку. Это ему удалось. Моя бабушка часто рассказывала, как они устраивали свою жизнь в Америке, когда она была маленькая. Прадед, правда, умер, когда ей было лет десять. Прабабушка вышла замуж второй раз, бабушка вскоре тоже. Они обе сменили фамилии, поэтому, наверное, следы моего прадеда затерялись для этого безумного мстителя на несколько десятков лет. На самом деле я не верю в то, что всё было так честно и прозрачно со стороны моего прадеда. Может быть, он действительно насолил этому китайцу под самое не хочу, иначе вся история приобретает какой-то слишком уж фантастический смысл.       Моим родителям повезло меньше. Как оказалось, этот китаец имел много сообщников, которым хорошо приплачивал. Наверняка они занимались разбоями и убийствами, которые вообще к нашей семье отношения не имели. Так или иначе, дело о смерти моих родителей длилось около года, и некоторых гадов нашли, кое-кого даже посадили. Но все это были какие-то не слишком причастные люди.       Несколько дней назад я, гуляя с Регулусом, встретил в ресторане афроамериканца, который свидетельствовал в суде пять лет назад, и молодого человека с азиатскими чертами лица. Они попытались нас убить. Это всё, что я знаю. Закончив этот длинный рассказ о прошлом своих предков, Джеймс решил, что прямо сейчас им с Лили стоит обсудить ещё одну важную вещь. На девушке не было лица, и он не хотел делать ещё хуже, но это было необходимо. Джеймс тяжело вздохнул. — Мы с Регулусом вместе примерно со смерти моих родителей. Они с Сириусом тогда очень помогали мне. Я был разбитым; восемнадцатилетний Регулус — храбрым и жутко влюбленным. Он много сделал для меня и, в конце концов, забрал сердце. Лили не заплакала, хотя её глаза по-особенному заблестели. — Если ты с ним уже шесть лет, и у вас любовь, зачем тут я? — Когда я увидел тебя в том ресторане в безумном красном платье и услышал твой голос, я сказал себе, что хочу сделать тебя своею женой. Меня напугало это желание по многим причинам. И сейчас пугает, но я всё ещё хочу жениться на тебе. Эти слова звучали ужасно. Джеймс чувствовал тонны отвращения к себе. — Я не понимаю, как ты собираешься жить с двумя. — Я тоже. Мы что-нибудь придумаем, хорошо? Лили неверяще покачала головой из стороны в сторону и закрыла лицо руками. Джеймс заметил, что она не сняла кольцо. Наверное, Лили дала бы волю слезам, если бы в комнату не вошла Тонкс с маленьким мальчиком на руках. Джеймс был готов поклясться, что это была маленькая копия Ремуса. Только волосики были темнее. Лили убрала руки от лица и воскликнула: — А ну-ка, кто это у нас тут? На её щеках выделялись красные пятна. Мальчик помахал ей ручкой. Тонкс улыбнулась. — Мы поспали, покушали, и готовы к знакомствам. Тедди, поздоровайся с тетей Лили и с дядей Джеймсом. — Пиет! — сказал малыш и стал активно махать ручками. — Привет, красавчик, — сказал Джеймс и попытался встать. — Дашь мне его, Тонкс? — Попробуй подержать, но скорее всего он постарается убежать. Тонкс подошла и передала ребенка в руки Джеймса. Лили была рядом и осторожно поддерживала Джеймса. Они сели все вместе на диван. — Расскажи мне, как у тебя дела? — спросила Лили. Тедди ерзал, сидя на коленях у Джеймса, отчего раны немного давали о себе знать. Малыш сначала посмотрел на Лили с абсолютным непониманием в глазах, потом посмотрел на маму, а потом снова на Лили и протянул ей кулачок с выставленным вверх пальцем. — Супех! Джеймс рассмеялся. Иногда так делал Сириус, когда был очень-очень пьян. — Это нас папа научил, — улыбнулась Тонкс. Джеймсу показалось, что она знала, откуда растут ноги этого жеста. Лили легко погладила ребенка по голове. Она посмотрела на Джеймса и очень смутилась. Джеймс подумал, что у них тоже мог быть ребенок. В какой-то момент Лили наградила его поцелуем в щёку. Время близилось к обеду, друзья вернулись с улицы раскрасневшиеся и счастливые. Регулус тоже ладил с Тедди. Сириус расплывался от счастья, убегая от Тедди, время от времени нарочно давая тому его догнать. Джеймс видел, как много счастья и боли одновременно испытывал Ремус. Ситуация казалась безвыходной.

IX

      — Гарри, прекрати скакать, — промычал Регулус, накрывая голову подушкой. — Ре-гу-лус-Я-Хо-чу-Иг-рать!!! Четырёхлетний Гарри прыгал на кровати в ногах Регулуса, не давая выспаться своему дяде. Каждый его прыжок сопровождался визгом. — Иди к своему отцу, я хочу спать, — промычал Регулус из-под прдушки. — Папа сказал, что ты поиграешь со мной. И с папой скучно. Регулус взвыл и выбрался из одеял. — Я сделаю вид, что не слышал этого, и, так уж и быть, не расскажу твоему папе, что ты так думаешь. Гарри захлопал глазами и мгновенно тихонько уселся на краю кровати. — Так-то лучше, — хмыкнул Регулус. — Подожди спокойно, пока я переоденусь и умоюсь. — Хорошо, Регулус. Гарри всё равно принялся скакать на кровати. — Регулус, скажи мне честно, Тедди не хочет играть со мной, потому что я маленький или потому что шумный? Регулус натянул на себя свитер, который одолжил у Джеймса, и, наслаждаясь запахом, прослушал вопрос Гарри. — И то, и другое, дорогой. И то, и другое, — не слишком уверенно пробурчал он, принимаясь завязывать шнурки. Он оделся и посмотрел на ребенка. У Гарри были глаза Лили, но в остальном он был маленькой копией Джеймса. Регулус улыбнулся мальчику. — Ну что, дорогуша, пошли играть?