Сокол и Волчица

— Мы ведём себя глупо? — Спросила его маленькая волчица — так он стал думать о ней — как только её подруга ушла. — Не говоря друг другу наших имён? — Я в перьях, у тебя — хвост, — заметил Бен. — Думаю, побыть немного глупыми — это нормально. Ей понравился этот ответ: она взяла его за руку и усадила обратно на скамейку, где они разговаривали. — Может быть, именно поэтому мои друзья не развлекаются? — Сказала она. — Они увязли в самих себе. — А ты? Тебе весело? -Спросил он. -Да, — признала она. — Я и не думала, что получится, но это так. — Я очень рад. Честно говоря, я тоже не думал, что мне понравится эта вечеринка. — Но тебе приходится часто их посещать? Вечера благотворительных сборов? Он кивнул.  — Да, но не хочу жаловаться. — Учитывая всё то, что он натворил, посещение скучных политических вечеров вряд ли было худшим наказанием. — Лжец, — поддразнила она его. — Ты же хочешь пожаловаться. — Да, — признался он. — Но я не стану этого делать, потому что ты заскучаешь и уйдёшь, а мне придётся искать важных шишек, чтобы поговорить с ними. — Ты не считаешь меня важной? — Нет… Я хочу сказать, да, ты очень важна! — Почему он всегда умудрялся говорить такие вещи? — Для меня сейчас важнее, чем любой из них. Я просто… Девушка рассмеялась.  — Расслабься, я шучу. Но теперь мне любопытно, что ты собирался обсудить с важными людьми? — Ничего интересного. Скорее всего, о торговых сделках и тарифах. Крифф! Он совсем забыл о сенаторе Этте. — Неужели тарифы настолько ужасны? — Спросила она. — Да, — рассеянно ответил Бен, решая, сможет ли он простить себе, если поступит так, как хочет, то есть останется болтать с ней. Он мог бы просто притвориться, что не сумел найти сенатора Этте. Никто никогда не будет знать правду. Кроме него. — Прости меня, — сказал он, взяв её руки и изо всех сил стараясь поймать её взгляд за маской. — Нет ничего, чего бы мне хотелось больше, чем остаться и говорить с тобой, но… мне, правда, нужно кое-кого найти для разговора. Сам разговор много времени не займёт, но вот поиск. Нечестно с моей стороны просто просить тебя сидеть здесь и ждать меня. Ты должна веселиться и… Она закрыла ему рот ладонью, чтобы остановить его бессвязное бормотание. И ему вдруг пришлось бороться с собой, чтобы не сделать что-то ещё более глупое, например, не попробовать на вкус её ладонь. — Значит, ты прав, — сказала она ему. — Я не буду просто сидеть здесь и ждать, когда ты вернёшься, но, может быть, я смогу помочь тебе найти этого человека? Я хорошо разбираюсь в таких вещах. — Неохотно она убрала руку, чтобы дать ему возможность говорить. Создатель, он хотел поцеловать её! Зная свою удачу, он скорее выколет ей глаз клювом своей маски, так что даже не будет пытаться. В конце концов, у него не хватило ума попросить её поехать с ним. Был риск, что она догадается, кто он такой, и тогда никогда больше не захочет иметь с ним ничего общего. И Бен мало что мог с этим поделать. Маски всё равно должны были быть скинуты в конце. Если бы только он не разбил свой старый шлем или починил бы его быстрее. Тогда никто в Галактике не знал бы, как выглядит Верховный Лидер Кайло Рен, и он не боялся бы момента, когда она увидит его. Но сейчас она была готова остаться рядом с ним, и этого должно было быть достаточно. — Я бы с удовольствием, — сказал Бен, вставая и все ещё держа её руку. Она тоже встала, и он подумал предложить ей взять его под локоть, но вместо этого рискнул и положил ладонь девушке на спину, ведя её обратно к толпе. Рей изо всех сил старалась быть полезной и не спускать глаз с любого, кто мог оказаться гунганом. Но на самом деле все это было из-за сокола — как она теперь называла его — из-за него она не могла сосредоточиться. Его огромная ладонь лежала на её спине, а большой палец выводил маленькие круги у позвоночника. Всё, о чём она была способна думать, было о том, что произойдёт, если его пальцы проскользнут под ткань платья и как этот маленький кружок, который он рисует, мог бы ощущаться в другом месте. О, а ещё были его губы — единственная часть лица, которая не была под маской. Она всё ещё чувствовала, какими мягкими они были под её ладонью. Ей было интересно, каково это — целовать их. Эти губы выглядели очень соблазнительными. Вероятно, когда они найдут того, кого ищут, она сможет уговорить его уйти и найти место, где они избавятся от масок, и она узнает всё о его губах и руках. Она поняла, что это отличный повод сосредоточиться на поиске. Чем скорее они найдут этого гунгана, тем скорее он снова будет только с ней. — Давай сюда, — она потянула его в другую сторону, доверяя своим инстинктам. Она была счастлива, когда он последовал за ней без всяких вопросов, потому что у неё не было убедительного объяснения, почему надо идти именно этим путём. Точнее она точно знала, почему они должны идти именно этим путём. Меньше всего ей хотелось объяснять, что такое Сила. Он внезапно остановился и нежно ущипнул её спину. — Вот он, — подтвердил он. Сначала она не поняла, о ком он говорит. Головокружительное множество масок позволяло людям и другим видам сливаться друг с другом. Но чем ближе они подходили, тем чётче становился предмет их поисков. — Довольно приятный вечер, — сказал её сокол, когда они приблизились к своей цели. Гунган был не очень высок, и ему приходилось смотреть на её сокола снизу вверх. С другой стороны, он был таким высоким, что, наверное, почти все должны были так смотреть. — Вы ещё имеете наглость! — Грубо сказал гунган. — Возможно, — ответил её сокол. — А может, я просто горожанин, наслаждающийся праздником. Гунган фыркнул на это. — Что бы вам не было нужно, меня это не интересует. — Пожалуйста, всего лишь минуту, — в его голосе звучало отчаяние. Рей хотела бы знать, что она может сказать или сделать, чтобы помочь ему. Но она понятия не имела, кто эти люди и почему они должны или не должны разговаривать. — Хорошо, я даю вам одну минуту. Но только из-за уважения вашей бабушки к гунганам. Её сокол кивнул. — Мне нужно, чтобы вы сняли действие договора 986 с Кореллии, — просто сказал он. Гунган рассмеялся. — И зачем нам это делать? — Потому что люди на Кореллии голодают, — сказал он. — Это Палпатин заставил такие миры, как Кореллия, ввести пошлины на импорт сельскохозяйственной продукции из других миров, кроме Набу, и я знаю, что это помогло обогатить Набу. Вы действительно хотите, чтобы ваш народ процветал от остатков имперской коррупции? — Этому договору уже почти пятьдесят циклов, и больше никто никогда с Кореллии не жаловался. — Потому что со времён Империи все мои предшественники стремились сделать так, чтобы единственным жизнеспособным вариантом выживания на Кореллии была работа на их фабриках. И дело тут не только в Кореллии. Если мы позволим обычным рыночным силам определять цены на продовольствие, мы станем жизнеспособным рынком для Дандории, что также поможет вывести их экономику из нищеты. Я знаю, что это не приносит прямой пользы Набу, но это правильно. — Сотрудничество с вами рассердит сенатора Наберри. — Я знаю, но… — Вам не следует меня перебивать. Мне не нравится Наберри. Она заносчивая набуанка. Я договорюсь о встрече. Мы будем вести переговоры публично. — Благодарю вас, сенатор Этте. Большое спасибо, — с облегчением сказал её сокол. — Я ничего не обещаю, кроме того, что мы поговорим. — Да, конечно, — сказал он. Когда они отошли от гунгана, она почувствовала, что напряжение, которое росло внутри него, исчезло, очевидно, отпустив его. — Неужели люди на Кореллии голодают? — Спросила Рей. — Я думала, что все центральные миры богаты? — Верхушка богата. Улицы не завалены трупами, но большинству людей приходится выбирать между тем, чтобы накормить своих детей или отправить их в школы, а я слышал, что голодающие дети становятся плохими учениками. Его голос холоден, и ей показалось, что он очень старается сделать вид, что ему безразлично. Она наклонилась чуть ближе к нему. — Ну, тогда я рада, что мы его нашли. Она подправила его образ, который складывался в её голове. Забавная игра — пытаться угадать в течение всей ночи что-то о нём. Он рано выдал свои Кореллианские корни. Судя по тому, как он говорил о двигателях, он должен был быть пилотом. Но она так и не смогла определиться, был ли он кем-то из высшего звена в Кореллианской инженерной корпорации или же он из Сопротивления. В нём было что-то знакомое, и он мог быть просто кем-то, кого она знало очень отдалённо и забыла. Теперь она поняла, что он скорее сенатор. В конце концов, именно сенат организовал вечер. — Может быть, — сказал он уныло. — Посмотрим, что из этого выйдет. И не закончится ли это просто разговорами. — Ты пытаешься сделать что-то хорошее, а хорошие вещи не так-то легко делать. А ещё труднее, если ты сдаёшься с самого начала, — сказала Рей. Он только вздохнул. Политика не была её сильной стороной, и она знала, что Галактика полна сложных проблем, которые не могут быть решены с помощью сейбера. Так что вполне возможно, что она не понимает всей глубины проблемы сокола, но вдруг ей удастся отвлечь его. Она выскользнула из его объятий и встала прямо перед ним. — Стой смирно, — сказала она ему. Он слегка наклонил голову, изучая её. — Особенно голову держи ровно, — рассмеялась Рей. Она положила руки ему на плечи и впервые почувствовала пользу от своих туфель, в которых она была чуточку выше. Он подчинился. Рей протянула руку и обогнула клюв его маски, стараясь не задеть его мордочкой своей маски. Затем она легонько поцеловала его, лишь на секунду коснувшись его губ, и отошла. — Ты хороший человек, — она решила подбодрить его. — Галактике нужно больше хороших людей. Её слова произвели прямо противоположный эффект. — Я не очень хороший человек, я сделал только одну хорошую вещь в своей жизни, — сказал он ей. — Оу? — Спросила она. — И что же это было? — Рей попыталась представить, каким может быть единственный хороший поступок человека. — Однажды я спас жизнь одной девушке, — серьёзно сказал он. Его серьёзность больше всего рассмешила Рей. -У тебя слишком высокие стандарты хороших поступков, — сказала она. — Может быть, всё дело в этом вечере, — она указала на танец, который должен знаменовать уничтожение базы Старкиллер. — Быть хорошим — это не только спасать жизни. Ты научил меня танцевать, я не чувствовала такое… такое лёгкое ощущение счастье уже очень давно. Это хороший поступок. И ты пытаешься уберечь многих детей от голода. Это, конечно, тоже определяется как хорошее. — Попытки, а не дела, — поправил он её. — Всё это неважно, если я не добьюсь успеха. — Чепуха, — сказала она. — Самое главное — пытаться. Знаешь, кто не начинает дело, если не уверен, что сможет закончить? Трусы. Итак, если ты не хочешь верить, что хороший, то, по крайней мере, можешь ли поверить, что ты смелый? При этих словах Бен рассмеялся. — Ну, в трусости меня ещё никогда не обвиняли. — Тебе лучше… — она сжала его руку и решила сменить тактику, чтобы подбодрить его, — как ты думаешь, мы сможем потанцевать в последний раз до полуночи? Он напрягся и посмотрел на гигантский голографический хронометр, висевший над танцполом. До полуночи оставалось ещё минут пять. Рей поняла, что опять умудрилась сказать что-то не то. — Я должен идти, — он медленно стал отстраняться от неё. — Что, почему? — Она расстроилась из-за перспективы его ухода. — Ты сказала, что я сделал тебя счастливой, но… через несколько минут мы снимем маски, и ты узнаешь меня, и тогда ты либо возненавидишь меня, либо, что ещё хуже, возненавидишь себя за то, что не ненавидишь меня. Она схватила его за руку и чуть сильнее притянула к себе. — Я не испытываю ненависти, — сказала она ему. — Это что-то вроде моего базового философского убеждения. — Хорошо, — сказал он с сарказмом в тоне. — Значит, ты не только возненавидишь меня, но и спровоцируешь духовный кризис. Рей спрашивала, не ли свела их Сила вместе только для этого. Он явно нёс в себе какую-то глубокую боль и чувство вины. За последние несколько лет она обнаружила, что величайшее удовлетворение как джедая приходит не от сражений, а от тех редких моментов, когда она может помочь кому-то обрести покой и комфорт. Это были те вызовы, которые действительно испытывали её. В отличие от битвы, она никогда не знала, получится ли у неё или нет. Иногда единственный, кто может помочь человеку, — это он сам, но ещё она узнала, когда в тебя кто-то верит, это невероятно сильно. — Нет, — заверила она. — Ты не отправишь меня в духовный кризис. Я не говорю, что никогда не делала поспешных суждений, но я научилась. Так что докажи мне, что если ты не хороший, то хотя бы смелый. Где-то в бальном зале ведущий поднялся на сцену, чтобы объявить обратный отсчёт до полуночи. На этот раз его смех был более искренним. — Взываешь к моему мужскому эго? — А это работает? — Спросила она, но он уже перестал отходить от неё и снова положил руку ей на талию. Она не могла перестать думать о его огромных руках и о том, как она их будет ощущать на других частях её тела. — Да, — признался он с улыбкой. Большая часть толпы теперь отсчитывала время вместе с ведущим. Рей просто затаила дыхание, ожидая, наконец, увидеть, как выглядит её сокол. Ей не терпелось доказать ему, что он не прав, что она не испытывает к нему ненависти. — Три… Два… Один! — Кричала толпа. Он заранее взял свою маску за клюв и одним плавным движением сдёрнул её. Рей уже собиралась снять свою, но застыла на месте. Как она могла не узнать его? По его глазам она сразу поняла, что он думает, что был прав. Что она узнала в нём Кайло Рена и что не хочет иметь с ним никаких дел. Он снова начал отстраняться, думая, что щадит её. — Бен? — Спросила она с полупьяным смехом. Осознав свою ошибку, она стянула маску, пока он не успел отстраниться. Его глаза распахнулись, когда он узнал её. Она улыбнулась, не зная, что сказать. Наверное, она должна извиниться за то, что не узнала его, но он же тоже не узнал её. У неё было так много вопросов, так много вещей, о которых она хотела расспросить и которые хотела сказать в течение многих лет, но в этот момент её разум был пуст. Он спас её от необходимости что-либо говорить: наклонился и поцеловал. Теперь её разум не был пустым. Он наполнялся ощущением его губ, его груди под её ладонями, его рук вокруг неё и его языка.