Потерянные горные лорды / Peak Lords gone missing

Ад, много лет назад: — Эй, Шан, твой сокотельник чокнулся! Совсем ку-ку! — сообщил демон, передавая экс-лорду пика Аньдин письмо. — Поздравляю, кстати, твою заявку на участие в программе приняли. — Что? Попытка Шан Цинхуа стать участником реабилитационной программы имела ничтожный шанс на успех. Очередь желающих была длиной с Янцзы, слишком уж многие грешники хотели вырваться из ада. То, что он получил-таки разрешение, проходило скорей по разряду чудес. — Ты что, не знал? Тебе же отказали. — Погоди, разве прошение этого мастера не было принято? — Сначала отказали, потом приняли, — сказал демон. — Я отдал письмо с отказом твоему сокотельнику, ты как раз шатался где-то снаружи котла. Мне нужно было доставить еще кучу посылок, а он вполне мог передать письмо тебе, когда ты вернешься. Ну, вообще-то грешникам не разрешали самовольно покидать место пыток, но время от времени можно было улизнуть незаметно. Передохнуть немного от водных процедур. — Шэнь Цинцю ничего не передавал этому мастеру. — Эй, где твоя улыбка, полная задора? Тебя приняли! — Но как так могло получиться? — недоверчиво переспросил Шан Цинхуа, открыв письмо и прочитав текст. Действительно, разрешение. Завизированное печатью и всеми требуемыми подписями. — Это твой сокотельник навел кипиш в департаменте Фиджи! Шэнь Цинцю? Кипиш? — Что? — Уж он там зажег, так зажег, — расхохотался демон. — Но Муримурия находится на дне морском! — Я знаю, но этот засранец как-то умудрился его поджечь! Я имею в виду не море, а департамент. — Как?! — Стибрил наши запасы греческого огня. Мы на нем грешников жарим. Выходит, котел не самый худший вариант наказания, а? — В любом случае ты и твой сокотельник выходите на свободу, — сказал демон. — Вы, долбоебы, какие-то чересчур проблемные даже по адским меркам. Когда демон ушел, Шан Цинхуа продолжал пожирать взглядом письмо — его билет на волю. Почему шисюн заступился за него? Он никогда не делал ничего подобного при жизни. Что изменилось? Наверное, ничего. Наверное, Шэнь Цинцю никогда не ненавидел его в прямом смысле слова? Наверное, эти вспышки гнева имели целью подтолкнуть Шан Цинхуа стать лучшим заклинателем? Шисюн был шизанутым психом, жестоким и злобным, его требования нередко бывали неоправданными. Но, вот вопрос, было ли истинной их целью заставить горного лорда Аньдин почувствовать себя куском дерьма? Наверное, наверное… Наверное, требования шисюна были настолько высоки оттого, что он считал, что Шан Цинхуа сможет им соответствовать? Шэнь Цинцю никогда не переставал давить на него. Были ли то испорченные неспособностью к коммуникации попытки побудить горного лорда Аньдин стремиться к большему? Шан Цинхуа перечитал письмо по меньшей мере десять раз, чтобы убедиться, что это не шутка, не розыгрыш, не фейк или что-то в этом роде. Нет, он свободен. Шэнь Цинцю… спас его? Его, крысу, предателя? Почему? Шан Цинхуа вернулся в котел и увидел шисюна. Вот кто бы никогда не согласился покинуть ад, только не с его мазохистскими наклонностями. — Я получил одобрение на участие в программе реабилитации из Муримурии, шисюн! — выкрикнул экс-лорд, натянув на лицо фальшивую улыбку. Ту самую, в отсутствии которой его упрекнул демон, он сохранит ее и в будущих жизнях. — Ты? Почему такое удивление? Это же ты все устроил. Ох, шисюн, ты и твоя неспособность выражать твои истинные чувства. Что этому шиди с тобой делать? — Да, этот шиди отправил письмо в адский департамент Фиджи, целое эссе на десять тысяч страниц о том, каким же идиотом он был, раз не обзавелся супругом! Этот шиди явно зря прожил жизнь, так и не создав семью. Шэнь Цинцю никак не отреагировал. Он знал о том, что Шан Цинхуа пытается найти способ как-нибудь выбраться из ада, разве нет? — Шисюн тоже участвует. — Чего? — Этот шиди привел вспыльчивый нрав шисюна в качестве примера того, что бывает, если у человека нет супруга, который помогал бы ему сохранить уравновешенность, э-э, практичность, рассудительность? — Шан Цинхуа, да как ты смеешь! — Шисюн, ты тоже получил одобрение. Они хотят использовать тебя как наглядный пример того, что даже самого безнадежного холостяка можно исправить при помощи супружества. Это не было ложью, само собой, но, как говорил демон, Шэнь Цинцю был чересчур проблемным даже для своих мучителей. Они хотели от него избавиться. Это была реальная причина. Шан Цинхуа нажал на каждую кнопочку возможных страхов шисюна, чтобы он, по крайней мере, прочел брошюру о программе реабилитации. Имена Юэ Цинъюаня и Ло Бинхэ возымели поистине магическое действие. Он не знал, почему Шэнь Цинцю заступился за него или каковы были его мотивы. Почему-то момент, чтобы спросить об этом, так и не представился. Но истина была вот в чем. Демон, которого он любил, предал его, а шисюн, человек, которого он ненавидел, защитил его. Даже худший из людей всегда лучше, чем демон. Урок, который Шан Цинхуа поклялся никогда не забывать. Когда он получил воспоминания о прошлых жизнях, всех жизнях, после отклонения ци, крыса дала себе мысленный обет. Стать человеком. Предпочитать людей демонам, как сделал его шисюн, столкнув полукровку в Бездну ради школы Цанцюн. Стать достойным и уважаемым совершенствующимся, каким его шисюн стремился оставаться всегда, даже в аду. Тем, кем его шисюн требовал от него стать. Когда Юэ Цинъюань попросил Шан Цинхуа заменить его на посту главы школы, его ожидания были такими же нереальными, как и требования Шэнь Цинцю. Его подозрения в адрес шисюна оформились. Неужели этот потенциал горный лорд Цинцзин всегда видел в нем, когда он был жив? Замена Юэ Цинъюаня и его самого, когда они оба вознесутся? Столп Цанцюн? Реинкарнация в прежнюю жизнь заклинателя была той еще болью. Тем не менее Шан Цинхуа проглотил это, вернулся к обязанностям горного лорда Аньдин, выполнял предписания Му Цинфана, чтобы быстрее излечиться после отклонения ци, пил долбаные успокоительные, чтобы не развалиться от кошмаров. Он рявкнул на паршивца, чтобы тот следил за своим членом, он обшипел горных лордов, которые осмелились на собрании поднять тему возвращения Шэнь Цинцю к его прежнему злодейству. Ло Бинхэ сказал, что Шэнь Цинцю копирует Шан Цинхуа. Тупое отродье. Все было как раз наоборот.