Прости меня!

      По пыльной дороге изо всех сил мчались две пары босых ног. Ещё сильнее подгонял этот противный запах бензина. Боже, как он надоел! Дорога уходила за горизонт, уже сильно болели ноги. Но… За нами погоня. Сквозь небольшие пробелы в облаках заходящее солнце все ещё пыталось согреть остывшую землю. От нее сильно веяло холодом. Практически всю дорогу нас сопровождали почти сгнившие цветы, от едкого запаха бензина, постепенно сменявшиеся дневные пейзажи, противная вонь и что-то непонятное, вроде черного силуэта гигантской собаки или… Мы не успели его разглядеть. Каждый раз, когда я пытался обернуться, я обращал большее внимание на то, что ноги Тома оставляли на асфальте алые, от крови, следы.       Незаметно небо окрасилось в оранжевый цвет. Облака частично освободили место для красивого заката. Впереди показался мост… Мост? Значит, рядом река!.. Над ухом раздалось знакомое рычанье. Схватив за руку Тома, я попытался ускориться. Прозвучал звук удара, а затем громкий визг. Мы с Томом обернулись. Оно подвернуло лапу. Это хорошо. До моста остались считанные шаги. На другом берегу, за деревьями зажгли фонарь на вышке. Его красный свет завораживал. Особенно на фоне розовых облаков…       — Эй, Роб, не отвлекайся! — стук лап заглушал голос Тома.       Мы почти стояли на мосту.       — Том, прыгай! — крикнул я перед тем, как мои ноги оторвались от края. Нам было нечего терять. Тем более, Том все равно бы не выдержал дальнейшего пути. Да и я тоже…       Я почувствовал удар по ногам, это была вода. Сплошь водяное пространство. Все происходило, словно во сне. Меня постепенно куда-то уносило, цепляя об встречные камни. Я очнулся только тогда, когда воздуха во мне уже не было. Резкий удар по голове… Я цепляюсь руками за это бревно, об которое меня ударило. У меня нет сил выбраться, поэтому просто пытаюсь отдышаться. В ушах эхом отдаются крики Тома. Чья-то рука хватает мою и вытягивает на берег.       — Роб, ты живой!.. Я так рад, но… Оно прыгнуло в воду за нами…       Отстранившись от объятий, я стал оглядываться, но вроде ничего странного не было. Вокруг темнело. Мы шли вдоль берега: хромой Том, который уже готов был к ещё одной пробежке, если бы не усталость, и я, у которого до сих пор стоял звон в ушах.       — Томас, ты не против отдохнуть? — мой живот скрутило от голода.       — Не плохо было бы ещё и поесть.       Идти вглубь леса не совсем хотелось. Небо затягивало синевой. Я оглянулся. Высоко-высоко подавал ярко-красный свет фонарь. Резкий шорох с другого берега вывел меня из очередного транса. В голову прилетело что-то похожее на… Еду? Сзади меня стоял Томас с набитыми руками чего-то съестного. Я взял один фрукт, набил руки фундуком, под которым мы устроились, и стал рассматривать все ещё светлое небо. Листья смешались в одно темное месиво.       Сквозь синеватые облака застенчиво пробирался месяц. Уже было довольно прохладно, и хорошо бы зажечь костёр.       — Том, тебе не кажется, что здесь прохладно? — спросил я.       — Ну искупайся пойди, раз тебе холодно, — ответил тот, доедая инжир.       Меня все ещё волновал тот шорох. А если это оно? А вдруг эта псина-переросток знает, где мы сидим, и ждёт подходящего момента, чтобы напасть?       — Надо бы костер разжечь, — произнёс Томас и стал шарить по карманам, — У меня нет спичек, а у тебя? — это был глупый вопрос. Я отрицательно покачал головой, и Том куда-то ушел.       Вернулся с двумя камнями.       — В древности, — начал Томас и сел возле меня, — добывали огонь только так! — он ударил камнем об камень, пытаясь добыть искру.       Спустя несколько попыток Том отбросил камни со словами:       — Зачем нам костер, мы что, слабаки какие-то?!       Вдруг возле нас что-то зашуршало в кустах. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть — луну закрыли тучи. Я насторожился. Два ярко-красных огонька из кустов пялили на нас с особым интересом. В них читались голод и жажда крови. Два друга осторожно пятились назад. Коснувшись воды, мы с Томом тут же бросились бежать. Прыжок. Оно настигло Томаса. Существо отбросило Тома в кусты так, что у подростка оторвало ногу. Резкий крик. Но псине-переростку пофиг. Она не спешила добить жертву. Поэтому оторвала и вторую. Но перед этим решила попробовать на вкус прямо на жертве. Когда удостоверилась, что её еда не сможет сбежать или уползти, жадно начала доедать остаток ноги. У бедного Тома уже не было сил кричать. Доев вторую ногу, существо принялось за лицо...       Из-за упадка сил я не сильно быстро бежал. Но достаточно, чтобы меня не скоро догнали. Я очень часто оборачивался, видя перед собой картину, на которой Тома больше нет в живых…       Но вот дикий визг, крики боли и громкий хруст костей остались позади меня. Я потерял Тома… Паника не давала нормально мыслить.       Месяц выбежал из-за облаков, освещая бесконечный каменистый путь. Фонарь на горе все удалялся и удалялся, унося за собой все мои положительные мысли и мечты… Сколько я продержусь? Я не знаю. Эта темнота только больше наводит ужас и страх предстоящего. Кто он? Что ему надо? Гробовая тишина не предвещала чего-то хорошего. Впереди дебри, мне не пройти. Здесь только один выход: пойти в лес. Ничего необычного. Но как раз именно там мне придет конец. Такой же, что и Тому.

А может быть, и хуже…

      Маленький человек бежал, выбирая кратчайший путь, заодно пытаясь вдоволь насмотреться на звёздное небо, уже освобожденное от туч, и найти взглядом луну, которая, как казалось, могла его спасти.       Во мне до последнего момента не угасала надежда выбраться, я был уверен, что скоро этому придет конец. Побродив немного средь леса, я каким-то образом вышел к реке. Недалеко сидело оно и запивало речной водой недавний кровавый пир. Фонарь победным светом встречал и звал меня к себе.       Ветер гонял на море волны. Небо от счастья светилось и хвалилось своей синевой. Что же предвещало оно в такую хорошую погоду? Роберт сидел на лавке, слушая крики чаек, и кусал шоколадное мороженое. Через минуту на скамейке сидело уже два человека. Томасу так не терпится что-то рассказать. Что-то срочное и интересное. Но Роберт, как всегда, в упор не замечал друга, засмотревшись на то, как солнечные зайчики бегают по темной морской воде.       — Роб, — обратил на себя внимание Том, — там недалеко есть лесок, ты наверно про него знаешь. Внутри есть целая заброшенная деревня! — глаза Тома сияли.       Роберт заинтересованно окинул взглядом сначала Тома, а затем и дорогу к этому лесу.       И снова эта пробежка по раскалённой гальке, которая уже всем успела надоесть. Спрятавшись в зарослях пырея, подростки убедились, что рядом никого нет. Подул лёгкий ветерок, и капли, после недавнего летнего дождика, упали на плечи исследователей. Легко преодолев ограду, Том остался ждать Роберта, пытавшегося запихнуть в рот остатки мороженого. Роб осторожно перелез через забор, попутно разглядывая кроны деревьев.       Разбитая дорога слегка колола ноги. Деревья спасали от изнурительной жары. Тихим эхом доносился шум проезжающих вдалеке машин. Впереди дорога постепенно расширялась. Удушающий запах бензина настойчиво бил в нос. На месте пепелища стояли несколько чудом уцелевших стен. Под одной из них валялась никому не нужная пробитая цистерна.       — Вау, тут была заправка! — восхищённо воскликнул Томас, увидев забытое всеми сгоревшее здание, — Интересно, а здесь остался кто-нибудь живой? — ему не терпелось рассмотреть и разузнать здесь все, — Похоже, здесь был взрыв! Тебе что, неинтересно?!       Роберт пофигистически пожал плечами, осматривая завалины.       Здесь явно что-то изменилось. До этого лес не казался таким зловещим. Что-то внутри Тома екнуло ещё сильнее. Восторг накрывал по уши подростка. Пока он не заметил чёрную фигуру, пристально смотрящую прямо на него…       Роберт продолжал «пофигистски» осматривать все вокруг. Под завалами одной из стен валялись человеческие кости. Ничего обычного. Неподалёку были разбросаны куски ткани. Похоже на одежду. Вокруг все залито свежей кровью. Не может быть!       Тем временем Томас продолжал играть в гляделки с тенью. Может быть, это всего лишь собачка! Том посвятил в сторону двух красных светящихся глаз фонариком, который он заранее припас. Псина-переросток отреагировала так, как будто ей бросили вызов.       — Роб, беги! — раздалось с другого конца заправки.       Роберт успел отпрыгнуть перед тем моментом, как на него набросилась бы и разорвала на куски зубастая тень, получая космическое удовольствие от вида и запаха человеческой крови. И, может быть, и плоти…       Боже, Роб, ты опять задумался!       А ведь у Тома был фонарик! Что же мы тогда сидели в темноте?!       Красное, от крови, небо снова встречало долгожданное солнце. Алые лучи спешили согреть все, что по ним соскучилось. На заброшенной дороге стоял человек. Человек! Живой! Я подбежал к нему, так надеясь на спасение. Это был мой последний шанс. Воспоминания одно за другим проносились в моей голове, будто бы вся жизнь, не оглядываясь, пронеслась перед глазами.       «Эй, слушайте, оно гонится за нам… За мной, чтобы убить… Оно…» — фраза оборвалась, завершая такое долгое путешествие и унося за собой последние воспоминания Роберта…

***

      Невероятно светлое пространство, ослепляющее своим сиянием… Облака белой ватой мирно дрейфуют по бескрайнему небу.       Шатен сидел, схватившись руками за голову. Он не чувствовал боли, не чувствовал ничего, только вечная мысль бродила в голове: «где он?»       Ветер приятно дул в лицо, согревая все нутро теплом. Послышались тихие шаги, приглушённые гулом ветра и птиц. Теплая рука легла на плечо, Роберт вздрогнул, поднимая глаза на незнакомца.       Рот раскрылся в немом крике, сердце сжалось, безумно отбивая бешеный танец.       — Ты плачешь, — Роб дотронулся до щеки, чувствуя мокроту и сырость, — Не плачь, больше не нужно, — блондин обнял его, зарываясь носом в кучерявую макушку.       — Т-том… — голос предательски дрожал, он только что снова встретил его… — Прости меня, слышишь? Я-я, мне очень жаль… — сероглазый мягко улыбнулся. К щекам подступила кровь, заливая их краской, — Ты должен знать…       — Я уже знаю, — загадочно произнёс блондин, целуя фиалкоглазого в губы.