Жизнь и воля

Резкий телефонный звонок прервал вдохновенную речь Леденёвой. Стив украдкой вздохнул с облегчением. Если товарищу Председателю Президиума Верховного Совета СССР что-то не нравилось, она могла читать нотации часами. Баки рядом улыбнулся уголком рта и тут же насторожился. Асса положила трубку на рычаг и прикусила губу. −Так, умники. Вас я потом доругаю. Сейчас едем в Боткинскую больницу. Что-то у них там случилось. Стив недоуменно уставился на глубокую складку между бровей Леденёвой. За столько лет знакомства он успел запомнить – Асса просто так не хмурилась. −Что могло случиться в больнице? – приставал Баки на пути к машине. −Кто бы еще знал. – огрызнулась Леденёва, скользнул на переднее сиденье и отрывисто скомандовала шоферу. – В Боткинскую. Молнией. Тот понятливо кивнул и вырулил с кремлевского двора. Машин сопровождения Асса не признавала категорически. Москва куталась в метели, как в белый тончайшей шерсти платок. В воздухе пахло наступающим Новым Годом. Стив грустно улыбнулся. Рождество в Советском Союзе не праздновали, но они с Баки каждый раз 25 декабря устраивали себе крохотный, на двоих, праздник. В память об оставленной родине. Просторный двор Боткинской больницы был старательно подметен. Асса стремительно выбралась наружу и почти бегом бросилась к дверям. Ей навстречу поднялся с затянутого в чехол стула толстенький доктор средних лет. Баки невольно передернул плечами. Слишком похоже было круглое лицо в пенсне на мерзкую рожу Золы. −Асса Иосифовна… − начал было доктор, но Асса его перебила. −Когда он поступил? −27 декабря. – отрапортовал врач. – Ухудшение самочувствия началось 23 декабря, сразу после возвращения из поездки. −Куда ездил? Асса шагала так быстро, что Стив и Баки едва за ней успевали. Доктор потешно семенил коротенькими ножками, но, удивительное дело, даже не задыхался от ходьбы. −В Индию. Плечи Леденёвой окаменели. Она раздумчиво проговорила: −Значит, от первых признаков болезни до смерти прошла неделя. Так… Двое санитаров в масках распахнули перед ней двери. Доктор спешно натянул на лицо повязку. Леденёва не озаботилась даже халатом. Стив и Баки переглянулись. Никто их пока не гнал. Даже из морга. Посреди ярко освещенной комнаты на железном столе лежало тело. Стив осторожно сжал живую руку вздрогнувшего Баки. Тот смотрел на труп на столе остановившимся выцветшими глазами. Столько лет прошло, а ужас все еще остался. Проклятые вивисекторы. Асса бестрепетно откинула с трупа простыню и нахмурилась еще сильнее. Стив все-таки осмелился сделать несколько шагов вперед и взглянуть на тело. Это оказался мужчина средних лет. Лицо было искажено смертной мукой. Роджерс передернул плечами – за шиворот будто ведро льда насыпали. Кем бы ни был этот человек, легкой его смерть не была. Всю грудную клетку покрывала странная красноватая сыпь. Двумя волнами она тянулась ниже, к паху и бедрам. −Мы полагали сыпной тиф… − негромко проговорил доктор. Асса не изменила позы. Она стояла, чуть наклонив голову, спрятав лицо за распущенными белыми волосами. Левая рука все еще держала угол простыни. −Это не сыпной тиф. – глухо проговорила Леденёва. – Это далеко не он. Она вскинула голову, и Стив отшатнулся, напуганный тяжелым взглядом черных глаз. −Больницу на карантин. – все так же глухо приказала Леденёва. – Всех, кто контактировал с ним − в отдельные боксы. Всему персоналу – получить защитные костюмы. −Асса Иосифовна… −Это черная оспа. −Позвольте… − проблеял доктор. – Но ведь это же не гнойники! Это просто сыпь. Взгляд Ассы уперся во вздрогнувшего доктора. Тот осекся и даже попятился. −Они стали бы гнойниками, если бы он прожил дольше. Не заставляйте меня сомневаться в вас, Исаак Иннокентьевич. Еще раз – больницу на карантин. Рощин, Брянцев – за мной. И Леденёва так же стремительно вышла из морга. Остановилась у ближайшего сестринского поста, схватилась за телефон и скомандовала в трубку: −Платонов, три комплекта формы в Боткинскую. На меня, Рощина и Брянцева. Потом звони в Противочумный – пусть везут туда же защитные костюмы. Да, подтвердилось. Пока всё. Она положила трубку и только тогда соизволила обратить внимание на перепуганную медсестру. −Где у вас душевые? −Этажом выше от лестницы справа. – пробормотала перепуганная девушка. Асса кивнула и направилась к лестнице. Стив подстроился под ее широкий шаг и негромко спросил: −Зачем тебе душевая? Что вообще происходит? −Эпидемия оспы. – тихо ответила Асса, стуча сапогами по ступенькам. – Пусть мы не можем заразиться, но стать разносчиками – запросто. Так что сейчас моемся, получаем новую форму и едем на Лубянку. Баки, которому не хватило места на узком пролете, но который прекрасно все слышал, закусил щеку. −Эпидемия оспы. – прошептал он. – Господи, кошмар какой. Асса не обратила на него внимания. Вытурила из душевой какую-то санитарку и принялась раздеваться. Стив и Баки одинаково ошалело следили, как падают на пол свитер, рубашка, штаны. Исподнее, прости господи. Асса, нисколько не смущаясь наготы, шагнула в кабинку и включила воду. Платонов приехал через полчаса. Приволок стандартную «тревожную» форму – штаны, свитер, куртка, шапка и сапоги. Даже про белье вспомнил. Асса не проронила ни слова. Только на Лубянке что-то произошло. Леденёва глубоко вдохнула неприятный сыроватый воздух, расправила плечи и решительно направилась в свой кабинет. Стив с интересом осмотрелся. Он здесь раньше никогда не бывал. Массивный стол темного дерева, тяжеленный сейф в углу, несколько разномастных стульев и на стене – портрет худого мужчины с коротенькой бородкой. Леденёва то и дело кому-то звонила, отдавала короткие приказы. Баки только головой качал и смотрел в непроглядную ночь за окном. −Знать бы, как выглядит эта оспа. – пробормотал он. Леденёва, как раз положившая трубку, неприятно усмехнулась, шагнула к сейфу, прикрывая собой кодовый замок, открыла тяжелую дверцу и вытащила завернутый в бумагу сверток. −Можешь полюбопытствовать. Баки с опаской развязал бечевку, развернул бумагу и ахнул. В свертке оказались фотокарточки. С первой на него глянула молодая девушка. Скорее всего. Точнее понять было трудно. Все лицо несчастной покрывали огромные волдыри. Между ними не было ни дюйма свободной кожи. Гнойники сползали на шею, грудь, плечи. Это было ужасно. −Кто она? – с трудом проговорил Баки, передавая стопку Стиву. Асса, вновь потянувшаяся было к телефону, замерла. −Ее звали Зоя. – ответила она. – Зоя-Зоя. По-русски – Жизнь. Это было в 48-м. Вспышка в Узбекской ССР. Я была там. −Она не выжила, да? – без малейшей надежды спросил Стив, просматривая остальные карточки. Асса покачала головой. Два последних фото выскользнули у Стива из рук. Баки наклонился, поднял их и замер. На обеих карточках была Асса. Несомненно, она. Худое лицо с темными провалами глаз, короткие белые волосы, тонкое обнаженное тело. Вот только на первом фото кожа была покрыта уже знакомыми гнойниками так густо, что живого места не осталось. А на втором – страшными темными язвами. −Асса… Леденёва коротко глянула на фото и пожала плечами. −Вот они где. А я обыскалась. −Что это? – теперь не выдержал Стив. Асса на обеих карточках смотрела прямо в объектив и улыбалась лопнувшими губами. −Это я. – невозмутимо отозвалась Асса настоящая. – В 39-м. На мне испытывали тогдашнюю вакцину от черной оспы и бубонной чумы. −Так ты все-таки можешь заболеть? – нетвердым голосом спросил Баки. Леденёва помотала волосами. −Больше нет. Я переболела, и у меня выработался иммунитет. На основе моей крови потом создали новую вакцину. −Много, наверно, выкачали… − потрясенно проговорил Стив, откладывая страшные фото. Асса сгребла их со стола и упрятала обратно в сейф. −Много. А теперь катитесь в коридор. У меня совещание. Голоса из-за тяжелых дверей доносились глуховато, но более-менее отчетливо. Стив прислушался. Говорил Председатель КГБ Шелепин: −Почему так долго тянули с диагнозом? Это не простое незнание своего дело, это – предательство! Следом голосом Ассы, негромко и как-то устало: −Не там ищете, Александр Николаевич. Клиническая картина была смазанной. Больной умер раньше, чем появились характерные нагноения. Кроме того, ему делали прививку перед поездкой. Видимо, что-то было не так с вакциной. Я сама при осмотре тела не сразу догадалась. −Но почему-то догадались именно вы, Асса Иосифовна, а не те, кому это полагается по профессии. −Потому что они не чуяли запаха. Никто, кроме меня, не почуял бы. От трупа характерно пахло. Я уже встречалась с таким при вспышке в 48-м. В любом случае, сейчас не до этого. Асса поднялась из-за стола и окинула взглядом собравшихся. −Наша теперешняя задача – не дать заразе вырваться за пределы Москвы. Если она выползет на простор или, не дай Революция, за границу – пандемии не миновать. Поэтому я предлагаю следующее. Леденёва привычным военным жестом зацепилась большими пальцами за шлевки брюк и отчеканила: −Первое – выявить и изолировать всех, с кем контактировал Кокорекин. Друзей, знакомых, попутчиков. Всех, без малейшего исключения. Второе – ввести в столице карантин. Перекрыть все выезды, отменить все поезда, самолеты, автобусы. Асса подняла руку, останавливая открывшего было рот Косыгина. −Я отлично понимаю, что это парализует жизнь не только в городе, но и в стране. Это необходимо, товарищи. И, наконец, третье – провести массовую вакцинацию москвичей. Я уже созвонилась с Томском, Ташкентом и Краснодаром*. Они готовы дать до десяти миллионов доз. В кабинете повисла густая тишина. Руку поднял Севостьянов. Леденёва кивнула, разрешая говорить. −Асса Иосифовна, не будет ли разумным провести эвакуацию важнейших ведомств? На него не мигая уставились Асса, Микоян и Устинов. Леденёва усмехнулась уголком рта. −Эвакуации не будет. Все партийные и советские учреждения останутся в Москве. Во-первых, как я уже говорила, нельзя выносить заразу за пределы города. А во-вторых… Усмешка превратилась в нехороший оскал. Точно такой же появился на лице Устинова. −Столица на осадном положении, товарищ Севостьянов. Негоже высшей власти бежать в бункер в Куйбышеве. В 41-м не сбежали и сейчас не сбежим. Лидия Владимировна. Глава Отдела пропаганды вскинула гладко причесанную голову. −Утром я выступлю с обращением. Ваша задача – подтвердить мои тезисы во всех новостях всех изданий. Ясно? −Так точно. – лаконично отозвалась Артемьева. Разошлись далеко за полночь. Анастас Иванович помедлил на пороге, обернулся к Ассе и проговорил: −Смотрю на вас, Асса Иосифовна, и будто вижу Кобу. Такого, каким он был тогда, в 20-е. Он гордился бы вами. Асса улыбнулась Микояну. −Хорошо, если так. Идите, Анастас Иванович. Дел полно. −До завтра, Асса Иосифовна. – заместитель тихонько притворил дверь. Спать Асса не легла. И никому не дала. Стив только устроился в закутке на диване, положив голову на плечо Баки, как Леденёва нарисовалась рядом и рявкнула: −Отставить сон. Рощин, сейчас поедешь на квартиру к семье Кокорекина. Там чего-то не открывают, а бригада двери ломать не умеет. −Слушаюсь. – коротко отозвался Стив. Асса помедлила, глядя на Баки. Тот весь вытянулся, ожидая приказа. −Брянцев, а ты давай во Внуково. Там вот-вот сядет самолет с предполагаемым больным. Развернули на полпути к Парижу. Проследишь, чтобы всех пассажиров и экипаж посадили на карантин. Узнаешь, кто из таможенников и пограничников контактировал с зараженным. Вот его данные. В железную руку, скрытую перчаткой, лег сложенный вдвое лист бумаги. −Слушаюсь. Асса кивнула им обоим и мотнула головой в сторону выхода. −Очень на вас рассчитываю. На лестничной площадке в доме, где жили Кокорекины, было удивительно людно для трех часов ночи. Стив протолкался сквозь бригаду в белых костюмах и марлевых повязках и прижался ухом к двери квартиры. Оттуда не доносилось ни звука. −Всем тише, пожалуйста. – попросил Стив. Врачи даже, кажется, дыхание затаили. О способностях Степана Рощина по Москве ходили слухи. Которые Асса под настроение пресекала. А под другое настроение раздувала до откровенной белиберды. Стив взялся за ручку и легко повернул ее, вырывая замок из двери. Первым бросился в квартиру, теперь отчетливо слыша сорванное хриплое дыхание. В спальне на не разобранной постели лежала женщина в мятом платье. Она судорожно сжимала руки, тяжело дышала и еле слышно постанывала. К ней кинулись доктора. Стив отступил в сторону, потом помог уложить больную на носилки и вынести на улицу, к машине. Кто-то из бригады вытирал за собой полы раствором хлорной извести. В подъезде повис резкий противный запах. Баки невозмутимо проводил указанного Ассой пассажира до отдельной машины, не особо вслушиваясь в его ругань. −Да что вы себе позволяете, в конце концов! – экспрессивно воскликнул мужик и стукнул Баки кулаком по предплечью. Левому. Раздался неприятный хруст. Мужик ахнул и прижал к груди покалеченную руку. Баки добродушно оскалился. −Вот что бывает с непослушными детьми. Так что заткни фонтан и топай. Не до расшаркиваний сейчас. Твой товарищ притащил из Индии экзотическую болячку. Не один ты из-за него страдаешь. Мужик заткнулся и принялся лелеять ладошку. Баки сдал его санитарам, оглядел остальных пассажиров. Те, хоть и недовольно ворчали, но не протестовали и спокойно садились в подогнанные аж на взлетку автобусы. Баки запрыгнул в свою машину и поехал вместе с этой компанией в наскоро развернутый карантинный пункт. Утро застало его в автомобиле на пути на Лубянку. Радио негромко щелкнуло и вдруг проговорило чеканным голосом Юрия Левитана: −Слушайте все. Передаем важное правительственное сообщение. Немолодой шофер вздрогнул и чуть не выпустил руль. Машина вильнула, съехала на обочину и остановилась. А радио уже заговорило глубоким хрипловатым голосом, которого Баки никогда до этого у Ассы не слышал. −Товарищи москвичи. Говорит Председатель Президиума Верховного Совета СССР Асса Леденёва. В наш дом, нашу прекрасную Москву, пришла беда, товарищи. Зафиксирован случай черной оспы. – голос слегка дрогнул, но тут же выровнялся. – Я не вижу смысла что-то скрывать. Потому что незнание рождает панику, слухи и только способствует распространению болезни. Я говорю вам это, потому что сейчас только от вас зависит ваша жизнь, жизнь ваших родных и друзей. Прошу вас, не поддавайтесь панике, не верьте слухам. Четко выполните все, что я сейчас скажу. Первое – все, кто собирался в ближайшие дни покинуть Москву, должны остаться в городе. Все затраты будут возмещены. Второе – занятия в школах, университетах, техникумах прекращаются до особого распоряжения. Третье – сегодня, 30 декабря, с полудня в каждом районе столицы будут развернуты пункты прививок. Каждый, я подчеркиваю, каждый, кто находится в Москве, должен прийти на пункт и сделать прививку. Врач выдаст вам специальную справку. Без нее вас не пустят на работу. Асса помедлила, давая людям время переварить услышанное. Баки видел в окно, как небольшая группа собралась около висевшего на столбе репродуктора. −Как в 41-м. – качая головой, прошептал шофер. – Ну точно, как в 41-м. −Товарищи, − вновь зазвенел голос Ассы. – не надо бояться. Вакцина от оспы есть, и она надежна. С ее помощью была ликвидирована вспышка оспы в Узбекской ССР в 48-м году. Да, нам снова выпало это испытание, и мы должны выдержать его так же, как и все прошлые. Вместе. Только вместе. Как сказал бы товарищ Сталин, враг будет разбит. Победа будет за нами! На последнем слове голос почти взлетел, вызывая табун мурашек по спине. Баки прикусил губу и покосился на шофера. Тот смотрел на радио, словно услышал божественное откровение. −Все по полочкам разложила. Ай да Асса Иосифовна. Люди на улице постепенно расходились. Машина вырулила на дорогу и помчала на Лубянку. Баки все пытался выровнять дыхание. Асса мастерски владела своим голосом, интонациями, даже паузы делала ровно там, где нужно. Ее слова завораживали. Над Москвой висело хмурое утро последних дней 59-го. Столица приступала к борьбе за новый, 60-й год.