Грязнокровка

Несколькими часами ранее.

      Двое медиков склонились над бледным телом куноичи, которая никак не приходила в себя. Кумифу и Хитоми в поте лица лечили Хидои в четыре руки, пока Гакупо вливал свою чакру в женщину, которая любила его всю жизнь. Мужчина видел как дрожали её руки, её тело. Она еле сдерживала слезы, ведь любила больше всего на свете эту лучезарную девочку. Вся в крови, сквозные раны в её теле, которые источали кровь, бледная как белая зима, как невинная и самая чистая любовь. Хидои медленно умирала.       Сердце Кумифу сжималось только от одной мысли, что её сил просто не хватит на лечение двоих в таких объемах, что именно сейчас их чакра закончится, а Хитоми просто не сможет спасти Хидои в одиночку. Кумифу нервно облизывала губы, не отрывая глаз от её лица. Густые ресницы, небольшие царапины на щеках и лбу, а так же кровоподтеки. Бой с Мадарой был не самым легким, так ещё и Акира так подставила их. Конкетсу знала, что женщина не самая простая, раз внедрилась в их клан, но чтобы настолько... Раны затягивались, но Хидои никак не открывала глаза, словно не хотела возвращаться.       Гакупо с каждым разом сжимал плечи Кумифу всё сильнее и сильнее. Их защищал целый Альянс, пока они лечили Хидои, которая стоила сотни солдат. Её сила, ум и ловкость, знание техник, а так же её корни. Прирожденная Учиха, всё взяла от отца, кроме глаз... Глаза были матери, яркие и выразительные, в которых хотелось тонуть. Отцу было очень сложно смотреть на почти мертвое тело своего ребенка, он мог потерять её в любой момент. Она ведь говорила, что отдаст жизнь только за Неджи и Хинату, так почему заступилась? Почему встала перед Кайто? Зачем заслонила, если ненавидит?       — Хидои! Я прошу тебя! — нервный выкрик Кумифу, который вывел Гакупо из раздумий, мужчина посмотрел на точно такое же мертвое лицо Кумифу и нервно выдохнул, опуская голову вниз, и пуская в тело женщины больше чакры, — Открой глаза! Пожалуйста! — она прикладывала всё больше и больше усилий, раны затягивались, тело возвращалось в норму, но девушка просто не хотела открывать глаза.       — Кайто сражается, чтобы защитить тебя! — громкий шепот мужчины, который не мог пересилить себя, чтобы посмотреть на родную кровь, — Не умирай, Хидои! — ощущение, словно земля из под ног уходила, у Хидои не было стремления жить. Всю свою жизнь она терпела лишь побои да оскорбления, в её жизни не было ничего хорошего. Только унижения, только сравнения, и только боль. Она ненавидела себя и свою жизнь, даже при желании воскресить её и отдать свою жизнь, ничего не выйдет. Хидои желает и ждет своей смерти.       — Мне пора, папа, я люблю тебя.       Слёзы брызнули из глаз. Мужчина зажал второй рукой свой рот, чтобы никто не услышал его всхлипов, ему хотелось рвать на себе волосы. Его девочка, которая не видела и не знала счастья, только-только начала подходить к нему, лежит при смерти. Что он как отец может сделать? Как ему поступить? Почти мертвое тело дочери, а он, как последний слабак, просто расплакался. Почему именно она? Почему именно его ребенок терпит такое? Почему он раньше не воспротивился женщине, которую возносил до небес? Где он был, когда она била и унижала Хидои? Что он делал?! Мужчина ударяет этой же рукой по колену, скрипя зубами. Он ничего не может сделать. Ровным счетом. Ничего.       — Идём ко мне, доченька! — нежный голос матери, который звал Хидои в её подсознании. Конкетсу умирала, но был шанс на её возвращение. Её воля должна быть сильной, она должна иметь волю к жизни, чтобы вернуться обратно, — Моя малышка, Хидои, идем ко мне, — повернув голову, она столкнулась с голубыми глазами своей матери, которая тянула к ней руку. Она звала её за собой, — Мама ждет тебя.       — Мама... — ломанный шепот девушки, которая не знала куда ей идти, где она нужна, а где её не ждут? Как правильно выбрать сторону, как принять решение? — Мама! — чуть увереннее прокричала Хидои, и стала делать к ней шаги. Мама любит её, просто не умеет этого показывать. Мама любила её, — Я иду, мама! Подожди меня! — радостная девушка начинает ускоряться, чтобы оказаться в объятьях матери, пока её не схватили за руки.       Повернув голову назад, она столкнулась с пронзающими глазами своего брата, он молча мотал головой, а хватка на запястье становилась сильнее. Ощутив касание на второй руке, она поворачивает голову в другую сторону, где видит Шисуи, который точно так же покрутил головой, прося этого не делать. Ощутив касание на своих плечах, она втянула в себя воздух, а после повернулась корпусом назад, где встретилась с добрыми глазами Аюми. Девушка, которая была с ней всё детство, после ухода Кайто, только она и обрабатывала её раны.       — Не трогай мою сестру!       Внезапно. Хидои раскрывает свои глаза, сталкиваясь с мирным небом. Ей было не больно, словно и не было тех ранений, словно она просто легла поспать. Хидои поворачивает голову в сторону, где сталкивается глазами с Кумифу, женщина бледнее смерти, лечила её и плакала. Слезы просто скатывались вниз, падая на её колени, стоило ей столкнуться глазами с Хидои, она словно втянула в легкие жизнь. Девушка пустыми глазами смотрела на женщину, не осознавая как же сильно она за неё переживала. Раны, которые нанесла Акира, сейчас казались обычными царапинами, которые вот-вот да заживут.       Сердце пропустило пару ударов, когда Хидои пришла в себя. Силы, которые заставили её вернуться, они же остановили её от фатальной ошибки, которая повергла бы в ужас всех, кто знал Хидои. Эти силы были её семьёй, её радостью и её счастьем. Они спасли её. Снова. И она ничем не могла отплатить им, не могла даже поблагодарить их, она могла лишь оплакивать их. Кумифу выдохнула с облегчением, теперь все будет хорошо, больше Хидои не попадется на это, а они смогут залечить раны, которые нанесет Химеко. Теперь всё будет хорошо. Осталось лишь разобраться с этой женщиной.       — Кайто сражается с Химеко, — прошептала Хитоми, заканчивая лечение, осталось совсем немного и можно будет отправляться.

Настоящее время.

      Тяжелый изнурительный бой, в котором участвовали все члены клана Конкетсу. Хидои, Гакупо, Кумифу Конкетсу, а так же дочь Химеко – Хитоми Ооцуцуки, первая грязнокровка, которая встала против матери в третий раз. Хидои призвала огненную жар-птицу, чтобы согреть Кайто, который заморозил себя и свои внутренности, чтобы сражаться, не взирая на боль и усталость. Только вот ему это вышло боком. Тело покрывал иней, волосы стали белого цвета, а рядом с ним сидела птица, которая по приказу Хидои, слегка прикрыла парня своим огненным крылом. Ему становилось лучше, но на полную разморозку нужно время.        — Тебя вообще не должно было быть! — вопль Химеко, которая стояла напротив Хидои. Обе куноичи выглядели мягко говоря не очень. Сильные техники и удары, женщина признавала силу Хидои, а против её бьякугана было очень тяжело сражаться. Ведь это глаза её отца, которые он передал Хидои в знак уважения и признания, — Куюфи хотела убить тебя бесчисленное количество раз! Почему ты так цепляешься за жизнь!? — она сводит руки вместе и вот в Хидои летят сотни кристаллов.        — Меня этим не тронуть, Химеко, я уже давно отказалась от своей матери! — девушка покрывает себя сусаноо, тем самым защищаясь от атак женщины, — Жизнь – это все, что у меня есть, только благодаря этой жизни, я смогу спасти жизнь дорогого мне человека! — именно Акира рассказала Хидои о технике воскрешения. Случись что, Хидои отдаст жизнь за Неджи и Хинату, и ей будет плевать на все. Она спасет дорогих сердцу людей.       — Химеко, ты должна одуматься, нас больше! В третий раз тебе не выстоять против родной дочери, у которой есть поддержка! — Гакупо вмешался в разговор. Мужчина стоял рядом с Кайто, чтобы в случае чего защитить его. А сам парень смотрел на Хидои сквозь застывшую пелену слез. Она здесь. Она жива. Она согревает его и защищает. Неужели, все и правда налаживается? И теперь все будет хорошо? Только вот почему ему казалось, что это лишь мимолетное мгновение?       — Я прикончу её в один момент, поэтому спрашивайте, что хотите и мы можем уходить, — Хитоми стояла рядом с Хидои, которая и спрашивать ничего не хотела, всё итак понятно. Девушка молча смотрела на женщину в рваном белом одеянии. Они все были потрепанными, чакры все меньше и меньше, только одна Хитоми могла похвастаться нескончаемыми запасами чакры, — Хидои, всё хорошо? — Хитоми поворачивается на Хидои, которая сражалась без остановки, а так же согревает Кайто своей техникой, чтобы ему стало лучше.       Конкетсу кивает головой и из её груди вырывается рваный выдох, война идет в полном разгаре, в дали показывалось странное существо. Именно там и сконцентрировались все силы Альянса, а они здесь, никак не могут покончить с Химеко, которая встала против них. Не было боли, была лишь легкая усталость, которая касалась её тела и сознания. Когда закончатся все битвы? Когда мир придет в спокойствие и она сможет вдохнуть свежий воздух полной грудью? Вдыхая, не ощущать металлического запаха крови и тошнотворного трупного запаха. Жить спокойно, зная, что тебя больше не предадут? Что всё наладилось и можно просто жить? Хидои грезила этими мыслями, когда всё наладиться.       — Ах, Хидои, малышка Хидои! — внезапный выкрик Химеко и вот Конкетсу прыгает в сторону, тем самым оказываясь перед отцом, который защищал Кайто. Хитоми оказывается рядом с Кумифу, им нельзя терять медика, ведь Хитоми может исчезнуть в любой момент, — Тебя не трогают мои слова, что ж, — девушка напряглась, она уже давно не цепляется за слова, ведь за свою жизнь услышала в свой адрес многое и перестала зацикливаться на этом. Смерив женщину тяжелым взглядом, она увидела в её глазах сумасшествие, безумие.       Химеко выглядела странно. Бой с Кайто очень вымотал её, так ещё и полная сил Хидои, женщина потратила очень много чакры, и сейчас её силы почти на нуле. Гакупо верно сказал, что у неё нет шансов против такого количества опытных и сильных шиноби. Ей оставалось лишь давить на эмоциональное состояние Хидои, на её расшатанную психику. И Химеко знала как это делать и куда давить, а если быть точнее, что рассказывать. Женщина обняла себя руками и сложилась немного вперед, разрезая тишину своим диким смехом, звонких смех присущий злодеям, которые вот-вот умрут. Её последние потуги перед смертью. В этот раз она умрет и больше никогда не ступит на эту землю.       — Твой старший брат Итачи, — на этих словах Хидои вздрогнула, перед глазами сразу же стали пролетать картинки с его смерти. Её руки, которые окрасились его кровью, черные вороны, которые разлетелись в разные стороны от её дикого крика. Она вспомнила всепоглощающую тьму, которая окутывала её после провальной попытки вернуть ему жизнь. Сердце пропустило пару ударов, а тело пронзило холодом, мурашки пронеслись по коже с пят до макушки, да так, что даже волосы начали подниматься, — Это ведь твоя вина, что он погиб, — вновь удар, вновь воспоминания, вновь чувство вины, которое вернулось так быстро, словно никуда и не уходило.       Конкетсу сжала руки в кулаки, прикрывая глаза от нахлынувшей печали, сжатые в полосочку губы, слегка поднялись вверх, а брови стали ползти вниз. Рукоять скрипела в её руке, а дыхание стало учащаться. Нет, это ложь! Она же ведь разговаривала с ним, они всё обсудили! Нет, Хидои, она обманывает тебя! Не верь ей! Но увы, Хидои забыла обо всем. О разговоре с братьями, о Неджи, который помог ей, о Рё, который был подобен солнцу в её жизни. Все лучи солнца, пропали в одно мгновение, возвращая её в темноту собственных сожалений. Хидои набирается сил и медленно открывает свои глаза, сталкиваясь с глазами Химеко. Женщина ухмыляется, и Хидои на мгновение теряет дар речи и все силы.

Тебе конец.

      — Хидои! Хи... — дрожащий голос Кайто разрезал тишину, вынуждая Хидои наконец-то оторвать глаза от шарингана и повернуть голову назад. Кайто почти восстановился и пришел в себя, ему нужно ещё немного времени, — Не слушай её Хидои, она делает это специально, чтобы вывести тебя из равновесия! — проговорил парень, в надежде, что Хидои послушает его, и сможет взять себя в руки. Но увы, дрожащие глаза, и тремор рук, ввел парня в мнимый страх. Хидои поддалась ей, — Хидои, нет, ты не...!       — Одна печать, — Химеко перебила его, и сложила эту печать, — Ты не смогла воскресить его, только потому что забыла об этой печати! Эх, Хидои, а ты ведь такая умная девочка! — мир полностью перевернулся перед глазами, земля словно ушла из под ног и девушка с грохотом опускается на колени, а её голова безвольно упала вниз. Голубой цвет глаз померк в одно мгновение, — Это ты убила своего любимого старшего брата! Это твоя вина, что мир лишился такого шиноби, как Итачи Учиха. Гения! — она все продолжала кричать, чтобы Хидои услышала каждое её слово, чтобы она ломалась быстрее, чем до неё дойдет смысл слов, — А что можешь сделать ты!? Ты же ведь и в подметки не годишься Итачи. Ты полное ничтожество! — последние слова она прокричала с такой силой, что горло неприятно обожгло.       Хидои смотрела на землю, но словно сквозь неё. Она обдумывала слова Химеко и вспоминала печати, которые складывала в тот день. Из-за слов, которые Ооцуцуки ей сказала, печать, которую она складывала, просто пропала из памяти. В глазах стали собираться слёзы, которые вставали пеленой и лишали её четкого зрения. Из груди стали вырываться рваные тихие выдохи, которые перерастали в всхлипы. Девушка начала дрожать, слезы без разбора капали вниз, а Химеко тем временем ухмылялась и радовалась своей победе. У шиноби не должно быть слабого места, которым враги могут воспользоваться. Хидои, которая души не чаяла в Итачи, заведомо была в проигрышном положении. С ней всегда было легко разобраться. Можно было просто упомянуть Итачи, что-то рассказать о нём, рассказать о его словах в адрес Хидои, и всё. Проблемного противника больше нет.       — Хидои!       — Хидои, не слушай её! Ты всё сделала правильно! Итачи умер от болезни! Вспомни это, доченька! — она не слышала их, уши заложило, и их голоса казались лишь былым шумом, от которого хотелось избавиться. Забиться в какой-нибудь угол, сжаться в комок, и просто остаться там. Огородиться от всего мира, и ненавидеть себя до конца дней за смерть брата, — Дочка! — Гакупо подбежал к Хидои и схватил ту за плечи, несильно сжимая пальцы, он слегка встряхнул её, но, к сожалению, от Хидои никакого ответа. Мужчина заглянул в её полные слез глаза и ахнул от шока.       Мертвые. Снова. Насколько же сильно она любила и любит Итачи, раз только одно упоминание о нём ввело её в такое состояние. Всё это время она винила себя, но не так сильно, чувство вины медленно покидало её, но, к сожалению, остатки были в её сердце и душе. Смерть Итачи очень сильно пошатнула её психику. Ребёнок, которого смог полюбить шиноби с добрым сердцем, он воспитал её, он обучил её техникам. Он показал ей, что такое любовь. Итачи был не только миром, он был целой вселенной для Хидои, никто не в силах заменить его. Она мстила за него, она отправилась на поиски камней, чтобы убить Саске. Она убила родную мать. Убила Данзо. Ступила по пути тьмы и мести, а всё ради того, чтобы отомстить за него. За самого любимого человека, который принял её такой, какой она была.       — Хидои, не слушай её! Приди в себя! — Хитоми смотрела на девушку, которая казалась ей безумно сильным человеком. Она видела в этих глазах столько боли и страданий, её руки, которые прошли через сотню тренировок. Её истерзанная душа и разбитое в дребезги сердце. Мир шиноби никого не щадит, и Хидои не исключение. Одно только рождение в клане Конкетсу положило начало страданиям, — Хидои... — она смотрела на её дрожащую спину, и попытки Гакупо достучаться до неё. Боковым зрением, она видела как Кайто пытается подняться, чтобы подползти к Хидои.       — Так просто избавилась от такой проблемы как Хидои Конкетсу, аж неинтересно, — злобно прошипела Химеко, смотря на то как Кумифу, с застывшими от горя и сострадания слезами, делала медленные шаги к Хидои, — Это так просто не закончится, — прошипела женщина и успела воспользоваться гендзюцу, перед тем как её лицо обожгло болью от удара Хитоми.       Мать и дочь вновь вступили в бой, пока Кумифу шла к Хидои. Она не знала как могла помочь этому ребенку, который вновь запутался. Маленькая душа, маленькое тело, которое не прекращали ломать, её терзали, разрывали со всех сторон, не позволяя даже принять попытки подняться. Хидои итак была морально сломлена, стоило ей попытаться вдохнуть полной грудью, отвлечься на секунду, как она вновь получила под дых и опустилась обратно. Кумифу видела как она старалась, знала через, что ей пришлось пройти и как она добилась такой силы. Она ненавидела себя за то, что ушла тогда и оставила эту девочку одну. Она обрекла её на страдания, а ведь если бы она выкрала тогда Хидои, то всё сложилось бы иначе. Она бы не страдала так сильно.       — Хидочка, моё маленькое солнышко, моя самая любимая девочка, — сидя на корточках, она вытянула руки вперед, чтобы поймать и прижать к себе девочку, которая бежала к ней со всех ног. Её волосы разлетались в стороны, а глаза сияли ярче солнца, голубой океан, небосвод, в котором она тонула, — Я очень люблю тебя, но мне нужно уйти, и я не знаю, когда вернусь. Будь сильной и умной девочкой, хорошо? — дождавшись кивка от Хидои, Кумифу поджала губы, ощущая, как скапливаются слезы. Сложив несколько печатей, она опустила ладонь на её лоб. Стирая все воспоминания Хидои о ней.       Бой между матерью и дочерью шел в полном разгаре, пока члены клана Конкетсу пытались вернуть Хидои, которая так и слышала слова Химеко у себя в голове. Она никак не могла выкинуть эти слова и вспомнить слова самого Итачи. Она же ведь не виновата, она сделала всё, что могла! Так почему сейчас она плачет и вновь корит себя в его смерти!? Почему!? Сколько ей ещё нужно вылить слёз, чтобы страдания закончились, чтобы она перестала себя ненавидеть и наконец открылась этому миру, чтобы ощутить всю его красоту? Что этой девочке нужно сделать?! Может слегка поднять взгляд и вздрогнуть от увиденного. Её брат. Итачи. Весь в крови, с ранами после боя. Весь уставший.       — Итачи! — воскликнула Хидои и в миг поднялась на ноги, чтобы после рвануть к нему. Только вот стоило ей коснуться его руки, как он в ту же секунду ударил её по животу кулаком. Конкетсу с глухим рыком падает на колени, ощущая тупую боль, которая разливалась по всему телу, — Брат? — молящее прошептала девушка и зажав живот рукой, подняла на него взгляд полный непонимания.       — Это ты виновата, — словно гром рассек тишину, а молния озарила небосвод черной ночью. Так ярко, так неожиданно. Она замерла, её рот слегка приоткрылся в мнимом вопросе, воздуха резко стало не хватать, она хлопала глазами, которые раскрывались с каждым разом всё шире и шире, — Девчонка, которая была рождена для защиты чистокровных, не смогла спасти меня, из-за тебя я умер, — каждое его слово резало сердце и душу. Все внутренности. Раскаленное лезвие, проносилось по телу резвыми ударами.       — Итачи... Ты же говорил, что моей вины здесь....       — Он врал тебе, — голос, который раздался над ухом вызвал сотни мурашек, нервно повернув голову, она увидела лицо Шисуи, его глаза, полные злости, агрессии и отвращения. Шисуи смотрел на неё как на врага, она никогда раньше не видела в них столько злости, столько неприязни к себе, — Он просто хотел, чтобы ты немного присмотрела за Саске, пока он не придет в себя и не уйдет с пути мести, — каждое слово доходило до её сознания слишком быстро. Её сердце билось слишком быстро, её детство уходило слишком быстро, — А теперь нет смысла врать, с Саске всё хорошо и ты больше не нужна нам.       — Н... Нет, этого не может быть, — как же сильно дрожал её голос, как быстро лились слезы, падая на штаны, оставляя после себя темные пятна. Хидои нервно втягивала в себя воздух, не в силах дать хоть какого-то внятного ответа. Словно разучилась говорить, словно стала ребенком.       — Глупая, ты действительно думаешь, что нужна кому-то? — этот голос был ей не знаком. Девушка медленно поворачивает голову в сторону и видит девочку. Маленькая девочка с длинными иссиня-черными волосами, которые струились по её спине нежным водопадом. Глубокие, яркие голубые глаза и нежное бежевое платье, а в руках зажат белый кролик с длинными ушами, — Ты же ведь Конкетсу, ты не такая как все, ты никому не нужна просто так. Всем от тебя что-то нужно. Ты удобная.       — Удобная? Кто ты? — прошептала Хидои, не узнавая свой собственный голос. Девочка злобно улыбнулась, а после прошла немного вперед, чтобы оказаться рядом с Хидои. Девочка ткнула с силой пальцем в её лоб и рассмеялась.       — Ты.       — Будучи маленькой, ты была очень наивной, правда думала, что мы любим тебя, — прошептал Шисуи привлекая к себе внимание, — Такая тошнотворно добрая, ранимая, слабая, — она кажется теряла способность слышать, но вот чувствовать ещё не разучилась. Покалывающая всё тело боль, медленно разливалась по телу, от каждого их слова, от каждого действия.       — Ты жалкая и никому не нужная.       — Жалкая и убогая.       — Убогая и мерзкая.       Со всех сторон она слышала эти высказывания. Они кричали все громче и громче, а Хидои зажала уши, в попытках больше никогда не слышать. Упав вперед, она прижалась грудью к коленям, волосы рассыпались в разные стороны, закрывая обзор. Это не правда! Это гендзюцу! Химеко заключила её в гендзюцу! Но, сколько бы она не пыталась, у неё не получалось выбраться из него. Она была слишком потрясена, слишком опечалена, чтобы сделать хоть что-то. Ей не хватало злости, она не могла злиться на Итачи и Шисуи, не могла злиться на себя. Она могла лишь плакать, закрывая свои уши руками, и жмурив глаза. Её трясло. Ей было больно и плохо. Она вернулась на несколько месяцев назад, когда и шагу сделать без слез не могла.       Горячая капля крови упала на её щеку, она ощущала руки на своей спине. Её вывели из гендзюцу, влив собственную чакру. Конкетсу потерялась лишь на мгновение, но после её глаза расширились от ужаса увиденного. Всё, то, что происходило в миг пропало, стоящий перед ней мужчина, с раскинутыми в стороны руками, и торчащий из его спины алый штык. Кровь густыми каплями падала на землю, а по щеке Хидои скатилась та самая капля, которая попала на лицо в момент, когда штык пронзил его тело. Конкетсу двигает губами, но ничего не может сказать, брови взлетели вверх, а руки задрожали с новой силой.       — Папа... — ломанный тихий шепот побитого котенка, который не знал куда ему податься. Мужчина падает назад, в готовые руки Хидои. Девушка держит его голову, а второй рукой пытается остановить кровотечение, — Папа! — чуть громче проговорила Хидои, ощущая, как капли просто падают с глаз, опускаясь на его щеки.       Мужчина быстро терял кровь, а кожа его принимала мертво-белый оттенок. Ониксовые глаза смотрели на Хидои с любовью, с которой никогда не смотрели, мужчина улыбался, смотря на неё. Из его тела вырывались рваные выдохи, а вместе с ними вырывалась и кровь, которая стекала из его рта, и скатывалась по подбородку. Длинные волосы рассыпались по земле, путаясь между собой, окунаясь в кровь. Руки раскинуты в сторону, а сам он почти не мог пошевелиться, он защитил её ценой собственной жизни. Пока Кайто пытался вывести Хидои из гендзюцу, он защитил их, чтобы Химеко не достала до них. Не достала до его семьи.       — Пап! Папа! Зачем ты сделал это!? Зачем защитил меня!? — кричала Конкетсу, зажимая рану рукой, где-то в глубине души она понимала, что ничем не сможет помочь, что ничего не сможет сделать для него, ведь она не медик, — Кумифу – сан! Кумифу – сан! Идите сюда! Мой папа сильно ранен! Пожалуйста, скорее... — последние слова она проглотила ведь нашла её глазами. Женщина с точно такой же раной, ползла к ним из последних сил.       В то самое мгновение, когда Химеко направила к Хидои и Кайто свой кристалл, на защиту детей встал не только Гакупо, но и Кумифу, которая желала жизни для своих любимых людей. Только вот кристалл оказался длиннее и сильнее, он пронзил обоих сразу, но не дотянулся до Хидои и Кайто. Кумифу надеялась, что смогла защитить Гакупо, пока не увидела его рану. Она пожертвовала собой, но так и не смогла защитить любимого мужчину. В глазах застыли слезы, она ползла, что было сил, но движения были настолько медленными, что она почти не сдвинулась с места. Вытянув руку вперед, она тянулась к нему, чтобы хоть чем-то помочь перед смертью и спасти его от гибели. Она начнет, а Хитоми продолжит.       — Как это зачем? — слабый хриплый голос вернул внимание Хидои к нему, девушка склонила голову, чтобы лучше слышать его. Прикусив нижнюю губу, она дрожала, не в силах остановиться, — Я же твой папа, а папа всегда будет защищать тебя... Я же так сильно люблю тебя, дочка, — подбородок задрожал с новой силой, слезы падали все чаще и чаще, скатываясь уже по щекам мужчины. Он тоже плакал, их слезы соединялись, превращаясь в общую большую слезу.       — Не говори так, папа, я же ведь нежеланный ребенок, вы с мамой не хотели меня, зачем ты сделал это! — слезно прокричала Хидои, от резкости движений слезы разлетелись в разные стороны, а слюни растянулись на губах. Она истерически кричала на него, пытаясь вразумить, но дело сделано, уже поздно что-либо делать, — Зачем ты пожертвовал жизнью ради меня!? Я же ведь не заслуживаю этого! От меня одни проблемы! — она услышала слабый смешок, опустив глаза на него, она дрогнула.       — Я ждал твоего рождения, Кайто ждал твоего рождения, Аюми ждала, Кумифу тоже ждала, — прошептал мужчина, и закашлялся, вырывая из тела новый сгусток крови. Его рука дрогнула и вот мужчина из последних сил поднимает её, чтобы опустить ладонь на щеку своей дочери, — Моё счастье, моя радость и причина жизни, я счастлив, что смог защитить тебя... Я же так сильно люблю тебя Хидои, как я мог допустить, чтобы она убила тебя... — его голос становился всё тише и тише, девушка прижалась к его ладони и стала тереться щекой, словно кошка об руку хозяина.       — Пап... — ком в горле не позволял ей говорить свободно, она кусала нижнюю губу и плакала, не в силах остановить поток слез, — Пап... Я тоже люблю тебя! Я очень сильно люблю тебя и маму! Пожалуйста, папа, не оставляй меня, у меня ведь кроме тебя почти никого не осталось, пожалуйста... Я молю тебя, пап, живи! Я же не рассказала тебе о Неджи, не рассказала тебе о том, что мои чувства взаимны. Не рассказала как сильно я люблю Гаару, Темари и Канкуро, не рассказала как жила три года! Пап, я так много тебе ещё не рассказала! Пожалуйста, выслушай меня! — она кричала и молила его, судорожно зажимая рукой рану, она верила, что замедляет потерю крови.       — Рассказывай, дочка, я всё выслушаю, познакомишь меня с ними, — прошептал мужчина, ощущая как силы покидают его, как рука слабеет, а тело медленно немеет, — А с Неджи обсудим вашу свадьбу, я уже даже имена вашим детям подобрал... Я же видел всё... Как он смотрит на тебя, как любит... Ценит... Как сильно любишь его ты... Красивая пара... Жаль, что...       — Прости меня, Хидои... — ещё один ломанный шепот со стороны, и вот Кумифу останавливается, а её рука падает вперед, где сцепляется с упавшей мгновение назад рукой Гакупо. Конкетсу Кумифу теряет нить своей жизни, но наконец оказывается счастливой с ним. Она умерла, держа его за руку.       — Какая свадьба, пап... — нервный смешок проскользнул в её голосе, но после она затихла, блеск в его глаза потух, а щеку обдало холодом, — Пап? Пап?! — девушка стала трясти его, оторвав руку от раны, она опустила её на лицо отца, в попытках привести его в сознание, она легко постучала по ней, — Пап! Папа, посмотри на меня! Открой глаза, папа! — она кричала, что было сил, голубые глаза окрасились белым цветом и в ту же секунду, горло Хидои разорвалось в диком крике. Слезы разлетелись в стороны, а сама она прижимала мертвое тело отца к себе, крича, что есть сил.       — Нет... — слабый шепот Кайто, и вот он падает на колени рядом с телом Гакупо, который защитил их ценой собственной жизни. Слезы тихо скатились по его щекам, а уши словно не слышали этого дикого крика Хидои, которая судорожно прижимала к себе его тело. Парень повернул голову в сторону и увидел Кумифу, которая опустила свою ладонь в ладонь Гакупо, — Кумифу... — Кайто прополз вперед, и опустил руку на её веки, чтобы потом закрыть их. Прикрыв второй рукой рот, он всхлипывал носом, поворачиваясь к Хидои.       — Папа... — девушка поднимает свои красные от слез глаза, в которых горел кроваво-красный Мангекье шаринган. Разгневанный взгляд Хидои, которая всё ещё прижимала к себе тело отца, злая, пропитанная жаждой мести аура так и сочилась из неё. Девушка обращает свой взор на Химеко, открывая последнюю стадию Дживаратайши, и теряет контроль.