Сборник зарисовок

      – Нет-нет, все не так, – взяв пульт от музыкального центра, она вновь запустила трек, под который ставила танец ребятам. Зеркало отражало точность ее движений, эмоции, желания. Да, каждый взмах руки, каждый взгляд были тонким воплощением ее чувств к делу всей жизни.       Стоя в тени помещения, чьи стены сотрясались от очередного музыкального бита, он наблюдал за девушкой, силе воли которой мог позавидовать даже мужчина. Она извивалась под звуки мелодии, словно ива под порывами сильного ветра. Еще и еще. Повторяла выпады, доводя их до совершенства, а себя до изнеможения. Шаг, поворот. Его девочка. Он будто прилип к ней взглядом и наслаждался, как путник, изнывающий от жары и жажды, наслаждается прохладой воздуха и влагой, подставив лицо под капли долгожданного дождя.       Песня доиграла, и пространство погрузилось в тишину. Мишель, разминая шею, наклонила голову вправо, затем влево, а потом потянулась и, сорвав полотенце со спинки стула, присела, устремив взгляд вдаль. Город за окном давно спал, и лишь свет фонарей и рекламных вывесок позволял редким прохожим не заблудиться в его многочисленных узких улочках.       – Ты слишком стараешься, – он подошел сзади и поднял махровую ткань, что выпала из ее рук, когда она услышала его голос.       – Как долго ты здесь? – не оборачиваясь, спросила она.       – Я не успел уйти, – бросив полотенце на соседний стул, он направился к шкафчику за чистым.       – Спасибо, – устало вздохнув, она присела, – но я должна, – и снова покрутила головой, – должна сделать этот танец лучшим.       – Он уже такой, – сильные руки разминали ее мышцы, что ныли от перенапряжения. – Знаешь, – продолжил Карлос, – такими темпами ты доведешь себя до физического и морального истощения, – массажные движения плавно перетекали в ласковые поглаживания, – а группа останется без хореографа, – он обошел ее, – лучшего, между прочим. Обхватив ее голову обеими руками, он покрыл ее лицо поцелуями, медленными и нежными. – Давай устроим завтра выходной?       Мишель встала, поправляя прическу:       – Мне очень хочется провести целый день с тобой, но…       – Чш-ш-ш-ш, – он приложил палец к ее губам, не дав ей договорить, – я знаю все, что ты сейчас скажешь, – и поцеловал ее в плечо, – ты, несомненно, права, – губы коснулись ключиц, – но я не позволю тебе изводить себя, – его руки проникли под край футболки и сжались на тонкой талии. Мишель впилась ноготками в его плечи, чувствуя, как сердце ускоряет ритм, а тело натягивается, словно струна. Дыхание сбилось, и от легкого головокружения подкашивались ноги.       – Остановись, – она плавилась в его объятиях, как снег возле костра.       – Прогони меня, – подхватив ее под бедра, Карлос внес девушку в небольшую полутемную комнатушку, что служила местом хранения костюмов, предназначенных для выступлений ребят. Скинув все на пол, он мягко опустил девушку, и навис над ней, занимая все пространство. Она не могла сопротивляться ему, да и не хотела. Его харизма, настойчивость, его губы и слова, что шептал он на ушко – все было его властью, властью над ней. И она подчинялась, растворяясь в нем без остатка.       – Ну, так что? Выходной? – длинные пальцы оттянули кружево белья.       – Да, – она выгнулась, сминая под собой шелк ткани.       – Тихо, девочка, – перехватив запястья, он завел ее руки за голову, – а то завтра гладить замучаемся. И больше она ничего не слышала. Кровь пульсировала в ушах, и из груди вырвался стон. Удовольствие, острое и бесконечное, поглощало ее сознание.       А потом наступило утро…