Сборник зарисовок

      Вы когда-нибудь умирали в другом человеке? Не так, чтоб получалось скучать, грустить, или в попытках найти замену вы могли касаться чужих губ... А до конца. Когда вокруг вдруг становится так болезненно тихо, так одиноко… Когда сердце рвется и изнывает от безысходности: оно еще помнит, оно еще бьется в тоске по нему. И больше ничего нет, только пустота… Эта удушающая пустота, которую не заполнить. И слезы, что невозможно выплакать.       Ей снились сны. Иногда красивые и добрые, но все чаще – жуткие. Там ее мучил самый большой страх – одиночество. Она задыхалась в его объятиях, и никто, никто не мог помочь ей… Там, она теряла его. Карлоса. Он то уезжал, то уходил к другой, то умирал, оставляя ее...       Мир девушки чернел, рушился, и душа ее не находила покоя. Слоняясь между пустых улиц, она заглядывала в каждое окно, открывала каждую дверь. Она все искала и искала. Мишель даже не задумывалась, почему вокруг нее никого не было, потому что она нуждалась только в одном человеке. И она металась в поисках того единственного, жизненно необходимого, того, кто мог помочь ей. Лишившись надежды, она кричала от боли, что раздирала ее изнутри своими острыми беспощадными когтями. До хрипоты. До потери сознания.       Граница между сном и явью стиралась. Это было похоже на сумасшествие, и она больше не хотела просыпаться. Ей не нужен был мир, где нет его.       Она проснулась от ощущения прикосновения чьей-то руки. Теплая ладонь осторожно легла на лоб и через секунду исчезла.       – Карлос, – не открывая глаз, с трудом проговорила Мишель, на побледневших щеках еще блестели соленые дорожки слез.       – Я рядом, – он поправил одеяло, – спи, родная. Я никуда не уйду.       – Пить, – она попыталась приподняться.       – Сейчас, – наполнив стакан, он протянул его Мишель. – Не торопись.       – Что ты со мной, как с маленькой, – она сделала глоток.       – Ты и есть моя маленькая, – он присел рядом и погладил девушку по руке. – Как ты себя чувствуешь?       – Лучше. Есть хочется, – она смутилась, – только не говори, то ты сейчас побежишь готовить.       – Не побегу, – Карлос заправил прядь ее волос за ухо, – печально прогуляюсь, – он шутил, и лёгкая улыбка тронула губы девушки.       Лунный свет пробивался сквозь приоткрытое окно, серебря пространство комнаты. Легкий ветер приносил прохладу и приятно ласкал лицо. Играя с полупрозрачным тюлем, он заставлял изогнутые тени, отбрасываемые знакомыми предметами, извиваться в замысловатом танце. «Тренировки, точно. Как там мои ребята?»       – На какое время я выпала из процесса? – она тяжело вздохнула.       – Почти на неделю, – он поглаживал ее пальцы. – Но давай ты подумаешь об этом завтра. Тебе надо набраться сил.       – Карлос…       – Ч-ш-ш-ш, возражения не принимаются.       «Он прав, о работе я еще успею подумать, сначала надо поправиться. И тогда уже полноценно... Кхм, опять я о работе».       Девушка прикрыла глаза, пытаясь подумать о чем-то ещё, хотя мысли о том, сколько всего надо наверстать были не только необходимостью, но и в некотором роде спасали от кошмаров наяву.       «Хотя он же здесь, он рядом. Вот он держит мою руку. Живой, здоровый. Любимый».       Минутная радость сменилась печалью. Воспоминания о вечере в гостиной и той девушке вновь заставили Мишель беспокоиться. Но в чем, в чем она могла обвинить его? В равнодушии? В нарушении обещаний? Ни в том, ни в другом Карлос не был виноват. Они никогда и не говорили о том, чтобы быть вместе. Да проводили время, да наслаждались друг другом, но никаких обещаний никто не давал. А значит, и обижаться можно было только на себя. Ведь это она придумала себе то, чего, возможно, и не существовало в реальности. И она куталась в одеяло, полная жалости к себе.       «Помоги мне, – просила она кого-то, – помоги. А что, если узнать? Что, если спросить прямо? Ведь я так и не дала ему высказаться тогда».       Она набрала полную грудь воздуха и...       – Как часто ты тут оставался? – она сползла ниже.       – Каждую ночь, Мишель.       Он будто почувствовал ее настроение.       – Мишель. Тогда, в ванне, между нами ничего не было. Я просто проходил мимо, когда она мокрая выскочила и буквально врезалась в меня. Сорвало кран, и я всего лишь помог. Я даже не знаю, как она попала к нам в дом. А когда мы вышли, вы все уже каким-то чудесным образом собрались в гостиной. Я бы ни за что… – он задержал дыхание и крепче сжал ее руку, – ни за что не променял тебя, – шумно выдохнув, он склонился над ней. – Мне нужна только ты. Верь мне. Прошу.       И она снова заплакала, но это были уже другие слезы...