Сборник зарисовок

      Расставание – это всегда тяжело. Расставание двух любящих людей – тяжело вдвойне. Особенно, когда решение расстаться принято не взаимным согласием, а одной из сторон. Мишель была еще полна любви к нему, полна привязанности и нежности, а его вдруг не стало. И она чувствовала, как смерть дышит ей в затылок. Её смерть. Душа погибала вместе с его уходом, несмотря на то, что сама она была еще жива. Для ее внутреннего мира не было разницы, умер он по-настоящему или просто ушел из ее жизни. Его больше не было рядом, и когда потеря вошла в ее жизнь, так резко и неожиданно, когда она находилась на самой высокой точке счастья и любви, это было действительно больно.       – Дура. Идиотка. Обещала же себе, не влюбляться больше, – ей хотелось плакать, но слез не было, лишь какое-то опустошение: редкая передышка между тоской и надеждой.       Мишель прошла на кухню и автоматически нажала кнопку чайника. Щелчок раздался мгновенно: он уже вскипал пятый раз за это утро, и Мишель посмотрела на него, словно вспоминая, что же надо делать дальше.       С минуту на минуту должна была прийти ее подруга. Единственный человек, который не устал поддерживать ее в это трудное для нее время. Она подошла к окну. Шел снег. Снова снег. Взглянув на календарь, девушка протянула руку и сорвала листок. Шестое. Рождество.       Мишель опять задумалась: «Почему?», смахивая слезы, проступившие на ее глазах. Совершенно убитая и растерянная, она обнимала себя, и плечи ее дрожали под тонкой тканью серой шали.       А ведь год назад она была счастлива. Здесь. С ним. Они столько пережили, что, казалось, ничто не сломает их, не разлучит. Они были нужны друг другу, и это было их главным оружием против всего мира.       Телефонный звонок выдернул ее из раздумий:       – Алло, – в трубке ее встретила тишина. – Карлос. Карлос! Ответь! Пожалуйста! Пожалуйста… – Мишель падала и разрушалась внутри, – почему ты ушел? Что я сделала не так? – она была готова на все, что угодно, если бы это помогло его вернуть, но ответом ей были гудки…       Так происходило каждый месяц… Это истощало ее, но она ждала снова и снова. Мишель знала, это звонит он. Не выдержав, она схватила мобильный и решилась написать ему сообщение:       «Я знаю, зачем ты звонишь, – пальцы порхали по кнопкам, – ты хочешь услышать меня. Хочешь узнать, люблю ли я еще тебя?! – сердце разрывалось на части. – Люблю!!!»       – Люблю…       В дверь позвонили.       Тяжело вздохнув, Мишель поплелась открывать. Может, хотя бы подруга порадует хорошими новостями. И совсем скоро она уедет из этого дома. Дома, в котором она впервые встречала Рождество с Карлосом.       – О, Мишель! Ты скоро прозрачная станешь, – не разуваясь, Клэр прошла на кухню. – Ну, так же нельзя, – на стол опустилась небольшая коробочка, внутри которой были любимые пирожные Мишель. Он всегда покупал ей их.       «– Кушай, моя девочка. Сытый человек – счастливый человек, – по-доброму подшучивая, он подносил сладость к ее губам.       – Я стану круглой, и буду никому не нужна.       – Ты будешь нужна мне. Я люблю тебя. Всю».       – … не очень удобно добираться до студии, но один мой хороший знакомый, – Клэр многозначительно подмигнула, – мог бы подбрасывать тебя до работы, если по утрам ты будешь печь ему печенье в форме морковки. Представляешь?! Так и сказал. За печенюшки в форме морковки. Такой зайка, – заливистый смех девушки резко стих, когда она взглянула на подругу. – Мишель. Мишель!       – Я согласна, – она посмотрела на Клэр пустым, потухшим взглядом. – Когда можно переехать? – От вида ее печальных ярко-зелёных глаз сердце нервно дернулось внутри.       – Ещё пару дней придётся подождать, но потом я приеду за тобой, – стараясь не поддаваться грусти, Клэр продолжила более бодро, – и твоими чемоданами. С бутылочкой шампанского. И, конечно, не под шум фанатеющей толпы, а более скромно, помогу тебе обустроиться в новом, не таком большом, но вполне уютном домике.       – Я знала, что за счастье когда-то придется заплатить. Но не подозревала, что так скоро. Я не готова, рано, слишком рано. Скажи, Клэр, а другие, тоже платят? Они тоже платят так дорого?       – Может, еще дороже, золотце. К этому невозможно подготовиться, но со временем обязательно станет легче.       – А когда? Когда наступит это время?       – Не знаю, милая. Некоторые живут с этим многие годы.       – Мне без него дышать нечем.       Клэр молчала. Она понимала, что сейчас бесполезно объяснять, что надо жить дальше. Сейчас она должна быть просто рядом. Это лучшее, что она могла сделать. Присутствовать. Слушать ее и держать за руку. Это даст гораздо больше, чем какие-либо слова. Она все скажет позже. Да и Мишель скорее всего сама понимала, что не следует делать другого человека центром своей личной вселенной, потому что когда кто-то становится твоей опорой и исчезает, можно провалиться в бездну таких сильных чувств, с которыми будет очень трудно справится. Но встретив его, она, видимо, совсем позабыла об этом.       – Спасибо, Клэр. Правда. Не знаю, как бы я сама справилась.       – Для этого и нужны подруги, – Клэр обняла Мишель и уткнулась носом в висок, – все образуется. А сейчас, давай попьём чай. Только не тут. Хочу погреться у камина. Я замёрзла. А ещё я хочу кое-что тебе подарить. Праздник все-таки.       Только сейчас Мишель обратила внимание, что Клэр прибежала к ней пусть в длинном и вязанном, но все же платье. Видимо, она оставила верхнюю одежду в машине. И хотя от дороги до дома было идти чуть дольше минуты, на улице было достаточно холодно. Зима в этом году была особенно морозной.       – Зачем ты их хранишь? – наполнив кружки чаем, Клэр направилась в гостиную. – И сними уже это фото.       Мишель взглянула на стену. Эту фотографию сделали Крис и Джо. Они приехали на следующие рождественские праздники. Тогда тоже шёл снег, но было тепло, и они целый день, как маленькие, дурачились на улице: во дворе дома.       Один из лучших дней в её жизни. Хотя рядом с ним каждый день был лучшим. Но, видимо, он считал иначе. И теперь осталась лишь эта фотография, на которой когда-то была надпись «Хочу жить и дышать вместе с тобой», а теперь: «Ты останешься моим лучшим воспоминанием». Он сделал её перед тем, как исчезнуть из её жизни навсегда. Без причин. Без объяснений.       – Ты сегодня опять не спала? – Клэр вернулась на кухню за подругой. – Мишель, очнись. Кажется, от этого все же пора избавиться…       – Не надо, – Мишель перехватила руку подруги. – Обещаю, я не возьму её с собой. Но пока, пусть висит.       – А что со сном? – Клэр заглянула в холодильник, – и с питанием? – девушка укоризненно взглянула на Мишель.       – Я сплю. Только на диване, – она устало потерла глаза. – В кровати совсем не могу. Она слишком большая для меня одной. И я ем. Просто стараюсь поддерживать форму.       – Чью? Собственного позвоночника? Очевидно, фильм «Мумия» твой любимый. Но не стоит так сильно вживаться в роль, тем более я что-то не слышала, чтобы кто-то приглашал тебя в качестве актрисы, – хмурилась Клэр. На глазах подруги опять появились слезы. – Ох, прости. Прости меня, – она обняла Мишель. – Ну, идём. Идём. Чай остынет.       Через пару дней Мишель, наконец, съехала. Теперь в их доме... когда-то их... жила другая семья.

***

      – Простите, – начал он, когда дверь открылась, – могу я увидеть хозяйку дома? Мишель, – карие глаза рассматривали гостиную, которая теперь соединялась с частью коридора и стала больше. Все изменилось. Все стало другим. И внутри неприятно кольнуло.       – А вы кто? – розововолосая девушка посмотрела на мужчину поверх розовой оправы очков.       – Карлос. Хотя, боюсь, моё имя вам ничего не даст. Так, что с хозяйкой?       – А вот это вы зря. Минуту, – она удалилась на кухню и вернулась с фото и корзиночкой, полной маленьких листочков календаря, аккуратно стянутых резинкой. – Вот. Просили вам передать, если вы вдруг приедете. Я уже хотела выбросить. Три месяца лежат. А где предыдущая хозяйка, я не знаю.       – Ну, а номер домашнего или мобильного? Она не оставила? Старый не отвечает.       – Нет, простите. Может, она его потеряла?       – Может, – пар заклубился возле его губ, когда он с сожалением выдохнул. – И вам неизвестно, где она живёт? Ну, хоть что-нибудь?       – Извините. Но я, правда, ничего не знаю, – девушка ещё раз взглянула на парня и закрыла дверь.       Карлос ещё некоторое время стоял на пороге дома и смотрел на фото:       – И я люблю тебя, Мишель, – произнёс он одними губами. – Я виноват, я ошибся... Я не должен был тебя оставлять...       Зима в этом году не собиралась уступать место весне. Снег все также падал, и крупные снежинки ложились на фотографию, пряча под собой их улыбающиеся лица.