Неуместная ревность Осаму.

      Солнце начинало вставать, окрашивая белые облака в алые цвета. Тёплая пора уже давно прошла, поэтому день становился всё короче. К сожалению, из-за этого большинство людей с утра встречал свет фонаря в окно или же непроглядная тьма. Вставать в темноте стало ещё сложнее, а понятие о времени совсем размылось. Совсем скоро почти в каждом доме будет слышен звук будильника и недовольное мычание, умоляющее поспать ещё заветные пять минут. Рабочий день вот-вот начнется у всего города. Кто-то поедет в офис, кто-то пойдет на учёбу, а кто-то примется раскрывать преступления.       Тишина в доме была нарушена ровно в полдевятого утра. Как бы Дазай не любил встречать рассвет, вставать каждый раз было для него подобно пытке. Осаму был готов провалиться сквозь землю, дабы просто не подниматься с кровати и не идти на работу. Но он, конечно же, тут же отбрасывал эти мысли, ибо не очень хотелось вновь получать по шее от Куникиды.       — Всё-таки придется вставать, — потянувшись и зевнув, почти не разборчиво пробормотал Осаму.       Приняв сидячее положение, он потёр глаза и сделал попытку выбраться из плена теплой кровати. Потом ещё одну попытку. И ещё одну, третью — финальную. Он спустил ноги на мягкий ковер и тут же напялил тапочки, мученически простонав. Кто же с утра помнит, что надевать холодные тапочки так неприятно? Собрав себя по кусочкам, Дазай направился на кухню, чтобы согреться тёплым чаем. Осенью горячие напитки по-настоящему спасали вечно мёрзнущих людей, а он не был исключением. Спустя очередной зевок, шарканье ног Осаму остановилось в дверном проёме коридора, который был направлен на входную дверь. Дазай только сейчас заметил одну деталь. Чуи уже не было дома.       Они встречались около года и уже три месяца жили вместе. Это все началось очень бурно, спонтанно и неожиданно для них. Осаму часто с теплотой вспоминал первые дни их знакомства и то, как дальше развивались их взаимоотношения. — Кто же мог подумать, что через пару лет мы не поубиваем друг друга, а будем жить вместе, как женатики, — он невольно хихикнул и наконец-то зашёл на кухню. Взгляд тут же упал на небольшую записку на столе, которая явно была написана на скорую руку.       «Сонная тетеря, — именно с этого началось послание, — прости, что не разбудил. Мори резко вырвал на срочное задание, поэтому, сделай себе еду сам (только не сожги кухню, умоляю). — из-за предложения в скобках, Дазай невольно улыбнулся. — Я навряд ли приду сегодня. Не забудь закрыть дверь. Люблю тебя.».       — Раз за разом одно и то же, — Осаму недовольно потёр затылок и прикрыл глаза, — Я скорее состарюсь, чем вновь дождусь его вкуснейших блинчиков на завтрак, — поправив футболку на себе, он налил в чайник воды и поставил его на плиту. К сожалению, из-за того, что кто-то не смог до конца проснуться, зажглась не только плита, но и слегка подполились бинты, что заметно ослабли после сна. Зачастую, ему в перевязках помогал Чуя, но, из-за сложившихся обстоятельств, Дазай немного забил на это и делал это только в крайних случаях, когда бинты уже попросту оголяли его кожу.       С недавних пор Чуя начал проводить на работе очень много времени, что и возмущало Осаму. Он, конечно, понимал, как тяжело приходится ему работать, но это уже переходит все границы. Мори, как настоящий Демон, начал таскать Накахару на работу с утра пораньше, так ещё и наваливал кучу бумажной волокиты, которая задерживала его на рабочем месте до поздней ночи.       Дазай засыпал в одиночестве и так же просыпался в нём. Изредка были дни, когда они могли весь день провести вместе. Например, смотря какой-нибудь дешёвый фильм. Было плевать на сюжет, смысл, постановку, на то, кто — убийца, а кто — мать Тереза. Главное, что они были рядом и могли таким способом деградировать вместе. И то, такие моменты зачастую прерывались звонком Мори о том, что появились «безумно важные» отчеты, которые нужно в срочном порядке заполнить и сдать. После окончания телефонного разговора, Чуя бесконечно извинялся и пропадал до ночи. Дазай уже начинал ревновать Накахару к его работе.

***

      Дазай направился домой раньше обычного. Он просто ушёл с работы, при этом по дороге выслушивая гневного Куникиду, но это его не сильно волновало. Всё тело просто ломило от усталости, а бинты с шеи так и намеревались стать лёгким шарфиком, вместо повязки.       Он шёл медленно, пока руки были спрятаны в карманах пальто. На тротуарах уже было столько листвы, что её хватило бы на добрую сотню гербариев для школьников. Поэтому, Дазай ещё чаще стал задаваться немым вопросом, размышляя о том, что делают службы, которые занимаются уборкой листьев, и почему он так же не может отлынивать. Подходя к своей квартире, Осаму сильно удивился, потому что дверь была открыта.       «— Черт, Чуя меня убьет, если узнает», — подумал он, войдя в дом и закрыв дверь на ключ.       Его удивлению не было конца, потому что в зале горел свет, а так же в прихожей он заметил чёрные лаковые туфли. Пару секунд у него было лёгкое недоумение, но, как по щелчку пальцев, до него дошло. Это туфли Чуи. Дазай наспех снял верхнюю одежду, после чего, вместе с туфлями, отправил в шкаф. Не медля ни секунды, он за пару шагов преодолел коридор и оказался в зале. Тут же, его взгляд устремился на диван, где лежал Накахара, читающий один из своих детективов. Дазай просто застыл на месте, как статуя, пока тот не обернулся. Тут же на него уставилась пара голубых глаз, которые именно сейчас казались в разы светлее даже самого чистого небосвода.       — Ты чего такой ошарашенный? — спросил Чуя, принимая сидячее положение и откладывая в сторону книгу. Осаму тут же помотал головой и недоверчиво посмотрел на него. Всё это казалось каким-то дурным сном. Он немного дёргано подошёл ближе, после чего сел рядом. Пробежавшись глазами, он, прекратив тянуть кота за хвост, невесомо обнял Чую, запустив руку в его рыжие волосы. Перед глазами все плыло, а дыхание перехватило так, будто он горел в костре алым пламенем, который сжигал все здравые мысли в голове.       — Ну ты чего? — Накахара слегка смущенно хихикнул, обнимая в ответ. Поглаживая спину, его пальцы нащупали свисающий бинт, который уже давно пара сменить, — Когда ты в последний раз менял повязки? — вопрос был скорее риторическим. Чуя понимал, что Дазаю куда проще, когда последствия его эмоциональных всплесков перевязывает кто-то другой, что как бы способствовало скорейшему выздоровлению и их исчезновению. Накахара заметил эту мелочь и старался помочь при любой возможности, даже не смотря на то, как бы не было тяжело наблюдать на «скрытое» под этими же бинтами. Тишина повисла во всем доме. Даже не было слышно как идут настенные часы, что вот-вот готовы были отбить шесть часов вечера. Вдруг послышалось рваное дыхание, а рука на затылке Накахары начала еле ощутимо дрожать. Чую как кипятком облили. Страх начал заполнять его мысли. Аккуратно выбравшись из крепких объятий, он приподнял голову Дазая, а второй рукой переплёл их пальцы.       — Что случилось? — взволнованно спросил Накахара, вытерев большим пальцем стекающую слезу по прохладной щеке возлюбленного. Взгляд Осаму был пустым. Он пару раз открывал рот, намереваясь что-то сказать, но речь не поддавалась ему. Следующие пару минут такого состояния длились так долго, что даже невозможно описать. Чуя всё это время не переставал держать его руку в своей, давая понять, что он рядом и готов помочь.       — Прости, просто, — Осаму на секунду затих, но, тихо посмеявшись, продолжил, — Немного в шоке от того, что ты дома.       — Вот ты прикалываешься, Скумбрия? — Чуя вскинул брови, не веря тому, что услышал — Я тоже очень рад, что наконец-то буду дома, но не так же надо реагировать, — Дазай не до конца понял сказанное, поэтому поднял взгляд. Заметив вопрос в родных глазах, Накахара продолжил, — Акутагава наконец-то вернулся и Мори дал мне, как он сказал, цитирую: «Заслуженный отпуск», —его голос изменился, подражая голосу Огая. Он мягко улыбнулся, после чего несильно щёлкнул по лбу Осаму, — Больше не смей так остро реагировать, понял?       — То есть, теперь ты будешь рядом? — до сих пор не веря в происходящее, спросил Осаму. Он всё ещё боялся, что это просто был реалистичный сон.       — Да, а именно, — Чуя сделал небольшую паузу, создавая интригу, — Целых три месяца! — с ехидной улыбкой договорил он, после чего, Дазай вовлек его в поцелуй. Он был таким нежным и чувственным, словно они целовались в последний раз и на прощание.       Оказывается, вся эта ревность Дазая была напрасной. Просто Акутагава попал в больницу после не успешно выполненного задания и находился около месяца в реанимации. По этой причине Чуя заменял его и выполнял работу за двоих, почти полностью перебравшись жить в здание Портовой мафии.       Эти три месяца обещали быть просто незабываемыми, потому что они оба наконец-то смогут быть вместе каждый день, каждый час и каждую минуту. Но это все будет потом, а пока этот вечер они проведут за просмотром очередного шлака, смеясь, и Дазай поймает Чую на обещании, что тот на завтрак приготовит ему блинчики. Теперь им по-настоящему не страшны никакие холода и уж тем более холодные тапочки по утрам.