Глава 2: Свет на узорах
1 июля 2020 г., 21:14
Среди всех собравшихся в тускло освещенной пламенем свечи гостиной только Волдо казался вполне спокойным и, как стало казаться Лерту, даже расслабленным.
Все остальные молчали, но Волдо продолжил развивать тему имен:
— Лерта, ну ты представляешь, какое совпадение! Впервые такое встречаю! Ай, редкое же имя выбирали!
Девчушка, доселе стоящая по правую сторону от отца, теперь вышла чуть впереди него, попусту игнорируя забавляющийся тон, с которым Волдо продолжал посмеиваться. Она ловко перекатилась с пятки на носок, опустившись перед гостем на колено.
— Ну приятно познакомиться, тезка, — ее звонкий голос приятным теплом опустился к уху Лерта. — Как твое полное имя? — именно этот голос был слышен в противовес голосу Волдо; вероятно, ее следовало поблагодарить за то, что дверь отворили.
— Не уверен, что смогу вспомнить… — стараясь не звучат понуро, ответил Лерт.
Женщина, которую представили как Тарису, не решалась подходить ближе, но с нескрываемой печалью осматривала Лерта со стороны. Судя по ее взгляду, который метнулся сверху до низу, становясь все тяжелее, Лерт мог только представить, какой ужас он из себя представлял.
— Мое полное имя Валерта, так что будет лучше, если ты будешь звать меня Вэл. Меня многие так зовут, — Вэл растянула губы в мягкой полуулыбке.
Он понимал, что тема имен была заведена скорее для того, чтобы разговорить его, но слова будто застревали в горле. Бросаться на помощь незнакомцу, который, измазавшись в грязи и крови, посреди ночи рвался в чужой дом, было бы даже более странным, чем ненавязчивые шутки Волдо.
Он, вероятно, на правах хозяина дома, взял дело под свой контроль, плавно уводя тему в нужное русло. Вместе с тем его рука потянулась к воротнику ночной рубахи Вэл, рывком подняв ее обратно на ноги.
— Но как так получилось, что ты ничего не помнишь? И как ты вообще оказался на Южном побережье?
Лерт не мог даже толком сообразить на Южном побережье какого континента или острова он находился, не говоря уже о том, как это произошло!
Подтянув под себя колени, он поднял голову:
— К сожалению, я помню очень малое и не могу ответить, как оказался… здесь. Вероятно, я ударился головой…
Волдо сел напротив него в широкое кресло, обтянутое шелковой тканью, и потер переносицу.
— Ну и дела, парень! Тариса, зажги больше свечей, не видно ни зги!
Женщина моментально скрылась в тени и появилась через несколько минут с двумя уже зажженными масляными лампами.
Стоило теплому желтоватому свету улечься на стены гостиной, как обстановка вокруг сделалась дружелюбнее. Лерт позволил себе каплю наглости и внимательно осмотрелся вокруг. Гостиная деревянного дома показалась ему на удивление просторной, несмотря на то, что освещена лампами была только ее половина. Почти вся мебель — широкая пухлая софа, пара стоящих друг напротив друга лавок, укрытых вышитыми покрывалами и сундук — нашли свое место вдоль одной из стен.
Освещенный угол, попавший в поле зрения Лерта, открывал вид на лестницу, расходящуюся в две стороны, и проход под ней. Из этого прохода ранее вышла Тариса.
Лерт, спиной опиравшийся о лавку, почувствовал, как по его плечу скатилось поддетое им покрывало и тут же отпрянул, вернув тяжелую плетеную ткань на место. Обернувшись, чтоб разгладить складки, он невольно задержал взгляд на вышитом узоре.
Желто-горячие петли на красноватом полотне кружились из угла в угол, вырисовывая ряды переплетающихся линий и замыкались в замысловатом узоре. Лерту образовавшийся рисунок, ни на что не похожий, показался смутно знакомым.
Сглотнув вставший в горле ком, который переметнулся ниже к груди, Лерт как ни в чем ни бывало обернулся.
— Извините, я весь в грязи и, наверное, все тут замарал…
Вэл усмехнулась в ответ на виноватый вид паренька:
— То, что ты в грязи, мы уже успели заметить, — она сделала полушаг на встречу и, видимо, снова хотела присесть перед Лертом, как поймала на себе строгий взгляд Волдо и вместо этого просто выровняла осанку.
В теплом свете масляных ламп ее лицо приобрело острые черты. Хоть взгляд раскосых темных глаз и оставался мягким, холодная тень залегла вдоль линии высоких скул, очертила линию нижней челюсти и прямой тонкий нос. Лерт не мог не обратить внимание на ее сходство с отцом. Но вот густые светлые волосы, наспех собранные в низкую небрежную косу, широкие белоснежные брови и такие же густые ресницы достались ей от матери.
— Я нагрею воды, чтобы ты принял ванну, — сказав это мягким спокойным тоном, Тариса скрылась в тени.
Волдо провел ее взглядом, а затем обернулся на Лерта. Тот же в свою очередь совсем немного приподнял голову, которую тут же тяжело опустил на поджатые колени.
Решив, что гость опасности ни для кого в таком состоянии и очевидно безоружным не представляет, Волдо вышел вслед за женой.
Вэл рухнула в широкое кресло, прогнувшееся под ее внезапно навалившимся весом. Девушка не переставала смотреть на Лерта, но не сказала больше ни слова. Пауза затянулась, делая воцарившую в гостиной атмосферу все более напряженной.
Лерт тоже молчал, не решаясь заговорить первым — да и не знал, что тут можно было еще сказать. Он изо всех сил пытался вспомнить хотя бы еще одну деталь, которая дала бы ему понимание того, что произошло с ним раньше и что происходит сейчас.
Барабанящие по окнам и крыше дождевые капли не давали сосредоточиться — стоит каким-либо догадкам или теориям зародиться, они бесследно пропадали, разбиваясь с каждым новым стуком.
Наконец вернулись Териса и Волдо и стали в дверном проеме, со стороны наблюдая за развернувшейся картиной: по одну стену, вжавшись в деревянную балку лавки, ссутулился Лерт; напротив, вальяжно раскинувшись по подушкам, сидела Вэл и со скучающим видом изучала гостя взглядом.
— Пойдем, парень, согреешься в ванной и переоденешься, а потом уже и посмотрим, что с тобой дальше делать, — хоть голос Волдо и звучал бодро, в нем чувствовалась усталость и толика жалости.
Лерт, прихрамывая, встал и поморщился. Он сохранял спокойное выражение лица, только в глазах блеснула влага. В таком состоянии он действительно может вызвать только жалость.
— Спасибо вам, — тем не менее ответил он более громко, чем говорил до этого.
Чуть свыкшись с давно забытым диалектом и вернув языку привычную подвижность, он выговаривал слова уже более четко.
Волдо провел его до самой дальней комнатушки. Она была совсем маленькой: вдоль стены уместилась деревянная кадка — низкая и широкая — а сбоку от нее пар поднимался над несколькими глубокими ведрами. Напротив разместился столик, достающий разве что до уровня колен, на котором была сложена светлая чистая одежда и отдельно несколько шелковых лент.
— В кадке теплая вода, из ведер можешь доливать горячую. Там сзади мыльный корень, хорошо смывает грязь. Не спеши.
Говоря это, Волдо жестами указывал то в одну, то в другую сторону.
— А, ну и переоденешься в рубаху.
Лерт взглядом проследил за ладонью Волдо, которой тот указал на сложенные одежды. Шумно сглотнув, Лерт опустил голову в полупоклоне.
— Еще раз спасибо…
Больше ничего не ответив, Волдо оставил Лерта одного, закрыв за собой тяжелую массивную дверь.
Стянуть с тела пропитанную соленой водой одежду оказалось даже тяжелее, чем Лерт мог предположить. Хоть в доме и было тепло, а пар поднимался от кадки с горячей водой, пальцы рук все еще с трудом сгибались в суставах.
Лишь спустя несколько минут мокрые изодранные одежды соскользнули с плеч, обнажив тонкую молочно-белую кожу. Кадка была широкой и невысокой, но для большего удобства к ней была подвинута ступенчатая лавка, на угол которой Лерт присел.
Сбоку на ней, ближе к верхнему краю кадки, также нашел себе место вырезьбленный узор — такой же, как и на покрывало в гостиной. Теперь Лерт не сомневался в том, что точно видел такой же раньше. Но никакие попытки связать его с чем-то результатов не принесли. Чуть поддавшись вперед, тыльной стороной ладони он коснулся воды, но тут же отдернул ее: замерзшую кожу жгло, будто раны залили расплавленным железом.
Ведра с холодной водой не было, поэтому пришлось подождать, пока вода в кадке не остынет. Уже в следующую попытку опустить руку — ее уже не жгло, только слегка покусывало кончики пальцев.
Сначала дна коснулись ступни — они уже не кровоточили, но ощущения от горячей воды, вымывающей из порезов песок и землю, приятными было не назвать. Это отразилось и на лице Лерта: он насупился и поджал губы — но все же в следующий момент рывком опустился в воду вместе с головой.
Он без труда открыл глаза и несколько минут просто тер кожу и пропускал волосы сквозь пальцы, вымывая то мелкие камушки, то полосы водорослей. Вынырнув, Лерт дотянулся до мыльного корня и повторил все то же самое еще несколько раз прежде, чем поверил в то, что наконец видит свое тело чистым.
Лишь полностью расслабившись и добавив ведро горячей воды, Лерт облокотился на одну и балок.
Круги перестали расходиться по воде и в ее шелковой глади Лерт увидел свое отражение. Только теперь, безэмоционально глядя на свое собственное лицо, он осознал, что совсем не узнает его. Он буквально забыл все, кроме имени — и он даже не был уверен, что не выдумал имя на ходу — и узоров, значения которых понять не мог.
Аккуратно вытянув руки из воды, Лерт собрал длинные потемневшие от воды волосы в кулак, чтобы рассмотреть свое лицо. Несколько секунд просто безмолвно таращился в отражение, а затем шумно выдохнул. Он ощущал себя молодым мужчиной, но в ответ на него смотрел совсем мальчишка лет пятнадцати. Не мудрено, что его так просто впустили в дом.
Несмотря на еще по-детски округлые черты лица, взгляд его светло-серых, точно дождевые капли, глаз был на удивление осмысленным.
Тепло разлилось по мышцам, вернув им подвижность и гибкость, так что выбрался из кадки Лерт гораздо быстрее и проще, чем лез туда.
Стерев воду и подсушив волосы полотенцем, он накинул на себя одолженную рубаху, подвязав ее поясом и затянув нагрудные лоскуты.
Подойдя к двери, он уже хотел открыть ее, как услышал обрывки разговора. В разной степени слышно было три голоса, принадлежащих хозяевам дома. Было нетрудно догадаться, о ком они говорили.
— Ну пап! Ты опять все усложняешь!
— Дай ему хоть ночь отоспаться, — вторым донесшимся до ушей был голос Тарисы. — Мальчик едва на ногах держится.
— Но ты видела?!.
Волдо начал на чуть повышенных тонах, но тут же вернулся к тихому, похожему на шепот говору. Лерт невольно прижался боком к двери, пытаясь прислушаться. Но как он ни старался, пара дальнейших фраз все же проскочила мимо его ушей. Однако же он не мог просто оторваться от двери после того, что успел услышать!
Что так смутило Волдо в нем настолько, что тот сменил настрой с жалобно-дружеского на полный сомнений? Если Лерт ничего не предпримет, его же просто выгонят из дому обратно!
Прикрыв глаза, Лерт сильнее приник к щели между дверью и косяком. Он постарался прислушаться: напрягся, от усердия даже свел брови к переносице, но голоса все отдалялись в такт шагам своих хозяев. Лерт понял, что они отходят все дальше, и он уже не мог слышать даже отдельные слова.
— Да что же такое… — слова сами по себе сорвались с губ, но Лерт, испугавшись, что сказал это громко, тут же стиснул зубы.
Внезапно его лицо обдало легким дуновением ветра, будто кто-то махал веером прямо за дверью. Потоки проходили сквозь щель, к которой Лерт прижал ухо, а вместе с ним донеслись и слова Волдо:
— Когда он увидел покрывало! Клянусь, эта вышивка… Он узнал Церта Семпер!
Лерт резко отдернулся, чуть не поскользнувшись на мокром полу. Как же знакомо звучат эти слова! Но он не мог вспомнить ни что это значит, ни откуда он их знает.
Он буквально застыл в том же положении, в котором еще секунду назад прислушивался к разговору, — и только тогда осознал, что каким-то образом внезапно пробившийся сквозняк помог ему расслышать такую важную информацию.
Задумчиво опустив взгляд на теперь болтающуюся руку, Лерт понял, что его пальцы все еще были зажаты в необычном положении, а сквозь кожу ладони пульсацией проходила легкая теплота. Кончик среднего пальца жался к большому, а мизинец был подогнут кнутри — и вокруг каждого из пальцев все еще кругом ходил ветерок.
Лерт тут же разжал руку, полностью ее расслабив, — и моментально перестал ощущать и тепло, и мягкие потоки воздуха.
Глубоко вдохнув, он на пару секунд задержал дыхание, прикрыв глаза. Головой он понимал, что сделал что-то необычное, но никакого чувства чужеродности не испытывал.
Даже наоборот, он будто бы вернул своему телу и разуму тот самый утерянный фрагмент. А теперь Лерт смог собраться в кучу.
Он обернулся на низкую подставку, где еще догорали угли, на которых нагревали воду для купания. Присев на одно колено, Лерт выдохнул весь скопившийся в легких воздух и прикрыл глаза. Как он и ожидал, его пальцы — на сей раз другой руки — сами сложились в фигуру, чем-то напоминающую языки пламени. Указательный палец скрестился безымянным, а средний приподнялся чуть выше. Гибкость суставов позволяла без труда и боли гнуть пальцы почти в любом направлении, и даже такая форма выглядела естественно и даже изящно.
В кончиках пальцев вновь запульсировало тепло, теперь уже более навязчиво разливающееся к ладони.
Когда Лерт открыл глаза, первую фалангу среднего пальца уже объяло пламя. Совсем маленькая его струйка поднималась вверх, то разгораясь, то вновь смеряясь с ногтем.
Опустив руку, он коснулся недогоревшего уголька — тот моментально рассыпался, объятый пламенем. Вслед догорели и остальные, оставив после себя горстку пепла.
Вдруг за спиной раздался стук, а затем голос Вэл.
— Ты уже закончил? Скоро рассвет, всем нужно поспать, — несмотря на мягкий девичий тембр, ее голос был полон строгости. Что правда, смешанной с усталостью.
Лерт тут же стряхнул руку и выпрямился.
— Да, спасибо большое! — на ходу благодаря, он вышел из ванной комнаты и закрыл за собой дверь.
— Да не за что… — Вэл зевнула и размяла шею. — Поспишь в моей спальне.
— Твой отец позволил мне спать в одной комнате с тобой?
Вэл в ответ тихо рассмеялась.
— Нет, конечно! Я посплю с родителями. Просто замок на двери есть только в моей комнате.
Лерт помрачнел. Разумеется, со стороны хозяев дома разумнее перестраховаться. А тут еще и Церта Семпер — что же это значит?! — вылезло из ниоткуда. Да еще и нагнало шуму, а Лерт, пусть и узнал узоры, так и не понял, что они значат.
— Мне показалось, что ты не опасный… Так что надеюсь, что все будет нормально…
Внезапно голос Вэл стал звучать мягче — уже без ноток напускной строгости. Этот факт вернул ее образу присущую ему нежность и теплоту. И если бы на ее симпатичном и довольно необычном лице не было глубоких теней усталости и синеющих мешков под глазами, Лерт еще долго не смог бы отвести взгляд. Тем временем она завела его в спальню и помогла натянуть постельное белье и покрывала на постель.
— Спасибо, Вэл, — Лерт улыбнулся ей, но в следующий момент покачнулся от внезапно накатившей головной боли. — Передай родителям извинения за то, что побеспокоил вас… Еще и посреди ночи. Добрых снов!
— Конечно. Добрых снов!
Вэл вышла из комнаты и заперла дверь на ключ.
Лерт лег в постель, подтянул тяжелое теплое одеяло поближе к груди и только повернул голову, чтобы осмотреться, как его веки тяжело сомкнулись. Он, сам того не осознав, провалился в глубокий сон.
